Юрий Иванович 
Уникумы Вселенной – 3

Уникумы Вселенной – 3

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3915395
«Уникумы Вселенной-3»: Эксмо, Домино; Москва; 2012
ISBN 978-5-699-57300-4
Аннотация

Телепортация. Мечта любой разумной цивилизации. Ведь тому, кто владеет способом мгновенного перемещения в пространстве, подвластны миры Вселенной. Но когда вы попадаете на планету и обнаруживаете на ней заброшенные, никем не используемые уникальные телепортационные устройства, впору задуматься, настолько ли велико могущество их создателей. Именно такое произошло с земной археологической экспедицией под руководством Александра Броди, самого известного из землян, человека, наделенного огромными полномочиями, ведь это именно он заключил союз с цорками и спас Землю от очередного уничтожения. Столкнувшись в мире адельванов с подобным необъяснимым парадоксом и пытаясь разобраться в его причинах, земляне оказались на краю собственной гибели.
Долгожданное продолжение популярного сериала!

Юрий Иванович
Уникумы Вселенной – 3

Пролог

Если разобраться, Сторож имел не только сложный порядковый номер с буквенной аббревиатурой, но еще в процессе своей постройки и отладки получил несколько имен личных от своих создателей. Но сам он любил, когда к нему обращались коротко, зато емко, Сторож. Именно это словоопределение наиболее точно определяло все те многочисленные функции, обязанности и задания устройства, которые возлагались на его плечи к выполнению. Да и задания можно было свести только к одной строчке: «охранять города от любых посягательств любых разумных или неразумных существ». Предыстория и причины таких задач были устройству неведомы, да и неинтересны, все его конструктивные возможности рассчитывались не на анализ действия своих создателей, а на исполнение их воли.
Причем исполнение скрупулезное и строгое.
Так, например, уничтожать всю живность следовало не сразу и не с любого количества, а когда количество разумных особей достигнет восемнадцати или сразу превысит это число. Создатели полагали, что десяток существ, к примеру, никогда не сможет стать репродуктивным и достигнуть уровня выживаемости вида. Сами вымрут. А значит, использовать для их истребления мощь искусственного интеллекта бессмысленно, как и задействовать подотчетные ему силы тотального уничтожения.
Про мистичность и особое почтение адельванов к числу восемнадцать Сторож знал. Потому что оно состояло из суммы иных чисел: пятнадцать и три. Именно с пятнадцати представителей своего вида, попавших случайно в иную Вселенную, а также трех их союзников иной расы, помогавших на первом этапе, адельваны выросли в единую и мощную цивилизацию. Пятнадцать тысячелетий длился расцвет этой цивилизации. Да и вообще числа три, пятнадцать и восемнадцать фигурировали и преобладали в большинстве не только деяний крупного масштаба, но и бытовых мелочей. Это уже не говоря о том, что каждый адельван имел на руках пятнадцать пальцев. Ну а число три всегда суммировалось к пятнадцати так, словно заклинание счастья или краткая мысленная молитва.
Так что искусственный интеллект, призванный охранять покой планеты, знал прекрасно: меньше восемнадцати – это ничто, пустота и тлен. А вот восемнадцать и выше – это сила, опасность и преступное коварство, на которое следует реагировать немедленно.
И вот однажды устройства наружного наблюдения подали сигнал: к городу приближаются не просто существа, а существа разумные. Их внешнее сходство с адельванами просматривалось сразу, хотя и различия невозможно было скрыть даже под одеждами. Проснувшийся Сторож вышел из технической полудремы и с воодушевлением стал готовиться к уничтожению приближающейся группы.
Каково же было его разочарование, когда он насчитал среди агрессоров только семнадцать особей, которые обладали живыми организмами, имели все признаки разумности и попадали под классификацию «объекты на немедленное уничтожение». Всего только одной особи не хватало для начала активных контрдействий!
А сканирование гигантских, довольно подвижных человекообразных роботов подтвердило предварительные результаты: обычные механические помощники, пусть и с несколько уникальными умственными, но все равно искусственными способностями. Они в категорию живых существ никоим образом не попадали. Пусть и гораздо опаснее любого существа, состоящего из плоти, но робот он и есть робот.
Вот потому Сторож и оказался разочарован: некие разумные границы, а то и просторы для проявления собственной инициативы у него имелись, но не настолько большие, чтобы проигнорировать магическое, основополагающее в жизни его создателей число восемнадцать. Пришлось опять приводить устройства наружного наблюдения в пассивный распорядок да заново переводить технические средства в энергосберегающий режим.
Только и оставалось – решить последний вопрос: впадать в положенную инструкцией спячку или все-таки, не надеясь на пассивные приборы наружного наблюдения, лично проследить за неизвестными, невесть откуда взявшимися существами? Да и маленькие пакости, опыты и эксперименты инструкцией не возбранялись.

Глава первая
Первые шаги в черту города

Археологическая экспедиция, а вернее сказать, весь ее подвижный состав замер метрах в ста от заброшенного города адельванов. Потому что вблизи здания уже не казались такими прочными, вечными и нерушимыми. Все-таки время, землетрясения, осадки и ветер не пощадили творения неведомых градостроителей. Да и некоторые рухнувшие строения только напоминали о необходимой максимальной осторожности. Ведь просто так, без предварительной разведки, да еще на такой тяжелой технике, да в сопровождении трех боевых киборгов цоркской цивилизации, войти парадным маршем в неизведанный город никакой благоразумный археолог себе не позволит.
Первая группа в составе пяти человек отправилась туда пешком. Тем более что погода благоприятствовала для прогулки: в меру облачно, легкий ветерок, температура плюс пятнадцать градусов по Цельсию.
Понятное дело, что возглавил группу Александр Константинович Бро́ди, сорока одного года от роду и, пожалуй, самый ныне известный и прославленный на Земле не только как археолог, но и как человек с невероятными полномочиями, полученными от нового союза Хардии и Аларастрасии. Его поддерживали что представители империи, прожившие более шести тысяч лет во многих галактиках и вселенных, что цорки, одни из самых долгоживущих созданий, существующих в Большом космосе. Потому что так получалось: именно благодаря Броди удалось если уж не спасти Землю от очередного уничтожения древними сфинксами, то уж однозначно вывести ее на совершенно иной уровень по шкалам градации иных развитых цивилизаций. Прародине человечества теперь предстояла сложная интеграция в Большой космос, и заключение союза с цорками стало первой вехой на этом пути.
Вторым человеком в группе археологов была Лариса Ярославна Гершко-Броди, супруга вышеназванного Александра, обаятельная красавица двадцати четырех лет от роду. Совсем недавно она считалась в прежней экспедиции «госпожой генеральный спонсор», потому что именно на ее деньги и были организованы исследования того участка Ливии, где недавно провозгласила независимость вновь возродившаяся из пучины времени Хардийская империя. Сейчас Лариса уже не имела права распоряжаться всем и вся, но как профессиональный археолог была засчитана в состав нынешней экспедиции «заместителем руководителя, со всеми вытекающими обязанностями и правами».
Понятное дело, что этим выбором больше всего оказался недоволен третий член группы, Карл Пузин. Тоже всемирно известный археолог, уроженец Одессы, а ныне гражданин Испании, старый друг и приятель Александра Константиновича, Карл славился необычайной активностью, отличным чувством юмора и умением повести за собой любые толпы в любом наугад выбранном направлении. Причем направление чаще всего оказывалось правильным и единственно верным. Сейчас он всю дорогу от замершей техники до первого дома с пеной у рта доказывал несправедливость распределения некоторых штатных должностей, взывая к справедливости и совестливости:
– Ну как так можно, Санек? Как тебе не стыдно разводить семейственность на рабочем месте и потакать капризам своей разбалованной славой супруги? Ведь есть же специалисты и более заслуженные, имеющие несоразмерно больший опыт работ на нашем нелегком поприще раскрытия многовековых тайн древней истории.
– Кто, например? – бросил Броди в сторону друга вопрос, сам продолжая рассматривать здания, к которым группа приближалась.
– Как кто?! – патетически восклицал Пузин, тоже успевающий и под ноги внимательно смотреть, и по сторонам оглядываться. – Да вон хотя бы Оливер!
Старый и проверенный коллега Карла пока оставался в кабине одного из грузовиков, куда руководитель экспедиции тоже быстро оглянулся.
– Отличная идея, дружище! Обязательно над этим подумаю на досуге.
– Да что там думать?! Тем более что есть и более признанные, так сказать заслуженные, специалисты. А ты ведешь себя словно последний сноб и протекционист!
Александр Константинович и не думал краснеть от стыда или покаяния. Наоборот, с удовольствием и гордостью взглянул на свою молодую женушку, которая пока деловито помалкивала, и неожиданно похвастался:
– Ну да, моя супруга самая молоденькая, самая умная и сама красивая.
– Ну да, – тут же в тон продолжил Пузин, – попробуй ты скажи иначе, она сразу себе отыщет более молодого и пригожего принца на белом коне.
Лариса не выдержала и, переходя сразу в атаку, вмешалась в разговор приятелей:
– Карл! Не надоело даром языком болтать всякую чушь? Как ты свою Люссию всюду за собой таскаешь и потакаешь ей во всем, прощаешь ей всякие неприятности, то это нормально? А как меня за вклад в науку и удачное решение финансовых проблем мой муж назначил прикрывать ему спину – то это уже семейственность и протекционизм?
Только что названная Люссия, четвертый член группы, вскинула фотоаппарат и сделала серию фотоснимков своей недовольной подруги. При этом еще и прокомментировала:
– Ты такая интересная, когда сердишься.
– А почему она сердится? – не унимался подданный Испании. – Потому что правда глаза колет. Ну и совесть проснулась и терзает: «Как ты посмела воспользовалась своей близостью с самим Броди!»
Фамилию своего товарища он так перекрутил и растянул до неузнаваемости, что никто из группы не удержался от смешков. Карлу прощали любые шутки и любое ерничанье, да и все знали, что он так себя ведет, когда очень сильно волнуется. А тут и повод был более чем подходящий для истинного исследователя, чтобы сердце от томления остановилось: вот-вот нога человека ступит в места обитания неизвестной, таинственной цивилизации, о которой знали только ее имя – адельваны.
Волновались все, так что подобный разговор и отвлекал, и снимал ненужное напряжение. Даже обычно молчаливый и сдержанный Михаил, по кличке Кормилец, пятый член передовой группы экспедиции, заговорил, отсмеявшись:
– Какая большая трещина вон в той стене! – Его рука указала на здание справа, к которому люди приближались. – Неужели и в самом деле здесь настолько сильные землетрясения?
Но его вопрос остался без ответа, по той причине, что Карл Пузин переключил теперь внимание как раз на него, на самого массивного своего спутника.
– Кстати! А почему не назначили заместителем нашего уважаемого Михаила Степановича Днепрянского? Если уж на то пошло, то это именно он является в некотором роде прямым представителем основного спонсора, который выделил нам эту планету для обследования. Да и внешне он среди нас самый колоритный, сильный и величественный. Мало того, это его именем богиня Пеотия назвала эту планету: Миха. А что получается? Как был Кормилец на должности практиканта, так и остался? Да это беспредел нигилизма со стороны руководства!
Броди покривился в раздумье, словно припоминая:
– Господин Днепрянский у нас уже числится на должности старшего научного сотрудника при окладе доктора исторических наук. Так что ни о каком ущемлении его заслуг не может быть и речи. – После чего он замер на месте и с помощью бинокля стал просматривать более полно приоткрывшуюся перед группой улицу. – Может, мы ему еще и ставку старшего научного консультанта набросим.
Примеру руководителя последовали все, посматривая в бинокли, но и при этом его старый приятель не унимался:
– А вот это уже настоящий подхалимаж перед вышестоящими спонсорами экспедиции! И насколько я помню, эта ставка обещана лично мне.
– Ты определись, дружище, на чьей ты стороне, – несколько отстраненно рассуждал Броди. – То ты ратуешь за поднятие престижа и заработка Кормильца, то вдруг пытаешься с помощью скандала отобрать у него честно заслуженную ставку. Ко всему, совсем недавно Лариса справедливо напоминала: «Пузин явился к нам без приглашения и обязывался работать лишь за питание и возможность помахать лопатой». Так что не обессудь, коллега, для тебя только место практиканта осталось.
Могло показаться, что испанский археолог обиделся, настолько длинная пауза повисла. Но на самом деле он, как и все, тщательно рассматривал строения и пространства между ними, и только придя к какому-то выводу, сменил тему разговора:
– Понятия не имею, как мы там передвигаться будем? Издалека так все выглядело крепко и нерушимо, а тут такие провалы, осыпи, трещины и странные воронки. Похоже, подземные коммуникации в еще худшем состоянии, чем все остальное. Просто поражаюсь, как по этим местам могла бродить умом помешанная императрица Айни?
– Не забывай, что здесь полно лесов и открытых луговых просторов, – сразу возразила ему Люссия. – Так что, скорее всего, Айни гуляла именно там, в безопасных местах. А здесь… Хотя вон то, пятое здание по правой стороне не имеет внешне ни малейших повреждений.
Названное здание, и в самом деле из всех иных окраинных, смотрелось довольно прилично: четыре этажа, с большими террасами и верандами со всех пяти сторон, – больше всех напоминало землянам некие привычные формы и стандарты родной планеты. Да и окна там имелись все, пусть и несколько непривычной формы и ярко-бежевого оттенка.
Но руководитель экспедиции рассуждал несколько иначе:
– Спору нет, там вроде все цело и осмотреть попытаемся обязательно. Видимо, там широкий решетчатый фундамент потому и нет перекосов. Только вот для создания нашей основной базы следует выбрать нечто более прочное, массивное и вечное. А что здесь таковым выглядит?
– Небоскребы, – буркнул Пузин.
– Верно, практикант, верно. Теперь только выберем конкретное здание и проложим туда вначале пешую дорогу.
Его молодая супруга скептически отнеслась к самой идее создания базы возле гигантских зданий:
– Вы себе представляете, что от нас останется в случае падения такого домика?
– Ты лучше присмотрись, – советовал Пузин Ларисе. – И покажи мне хоть одно рухнувшее здание, которое можно назвать небоскребом. А? Вон, меленьких – полно. До категории «средние» только парочка дотягивает. И гигантские стоят, и даже ни одно не накренилось. А все по той причине, что там наверняка совсем иные технологии закладки фундаментов применяются. Пока такая махина рухнет, все окружающие здания от времени рассыплются.
Броди посмотрел на Ларису и утвердительно кивнул:
– Ну да, где-то так и я размышлял. Теперь давайте сместимся на другую улицу.
Как таковыми улицы города ими не являлись. Скорее на глаза попадались открытые пространства между домами, построенными хаотично и беспорядочно, которые проживавшие тут когда-то адельваны использовали как угодно, но только не для наземного транспорта. Наверняка и подземные коммуникации были, но вот вокруг стен, скорее всего, могли садиться или приземляться только летательные устройства. Причем весьма легкие и явно не межпланетного сообщения, потому что покрытие просматривалось весьма тонкое, во многих местах проломленное, по большей части наглухо заросшее травами, вьющимися растениями и низкорослым, можно сказать, стелющимся кустарником.
Именно на последний вид растений обратил в первую очередь внимание испанский археолог, когда группа, сдвинувшись правее, стала просматривать тамошние территории.
– У меня такое впечатление, что эти кусты кто-то подстригает и не дает им вырасти выше определенного роста. Да и по всей логике, лесные великаны давно были обязаны здесь прижиться и разрастись во всей красе. Ветер-то в любом случае с лесистых холмов сюда семена заносит.
– На околице вообще ничего не растет, – многозначительно добавил Броди, ткнув носком своего ботинка еле заметное травяное покрытие под ногами.
– Неужели сюда направлено какое-то опасное излучение? – забеспокоилась Лариса, присматриваясь к показаниям универсального прибора, висящего на груди. – Ничего не фиксируется.
Руководитель экспедиции пультом управления призвал к себе одного из боевых киборгов и поставил ему задачу: обследовать околицы города на наличие любых видов радиации, не приближаясь к зданиям.
Глядя на громадного киборга, высказал свою мысль и Михаил Днепрянский:
– Вдруг здесь никого живого не осталось, зато ночами выползают из щелей роботы и пытаются вести уборку города? На все у них сил не хватает, а вот кусты до сих пор стригут.
– Молодец, Кормилец! – с пафосом похвалил его Карл. – Отныне можешь смело проставить у себя в графе «премиальные» большую жирную птицу, которая обозначает гениальную идею, тянущую на ставку доктора наук. Пусть твой шеф обзавидуется, да и практиканты – тоже.
За смущающегося парня заступилась Люссия:
– Идея и в самом деле отличная. Ведь кто-то же кусты подстригает. Так почему бы и не роботы? Причем не обязательно большие, а с локоть. Ведь остальные просто не смогут выбраться из обвалившихся подземелий.
Пока Пузин радостно смеялся, стал рассуждать Александр Константинович:
– Да нет, роботы сюда никак не вписываются. На то техника и предназначена, чтобы все стричь под одну гребенку. А так разница сразу видна: что здесь, а что там. Да и между домами высота травы и кустарника несколько разнится. Так что тут либо некое излучение специального толка, либо неведомые микроорганизмы.
– Пеотия убеждала, что здесь даже микробов нет, – напомнила Лариса Ярославна.
– Даже богиня может ошибаться, – философски ответил ее муж, пользуясь уже вторым пультом. – Пускаем впереди себя одного киборга. Пусть и дорогу прощупывает, и подземные коммуникации начинает сканировать своими приборами. Все равно мы биноклями ничего лучше не высмотрим.
Второй киборг приблизился к людям, получил еще кучу от них словесных инструкций и рекомендаций и после этого двинулся по так называемой городской улице. Немного подумав, руководитель экспедиции добавил в передовую разведку и последнего киборга, поясняя свои действия желанием подстраховать ценных помощников:
– Если один провалится, второй поможет ему выбраться на поверхность.
– Ага. Смотря куда провалится, – заметил резонно Карл. – Но что-то самый первый наш помощничек слишком уж носом землю роет. Неужели что-то обнаружил?
Вывели на дисплей показания от робота, проверяющего местность на наличие радиации. Там и в самом деле сообщалось, что некое излучение здесь присутствует, к тому же весьма интенсивное. Но вредно оно лишь для флоры, – представителям фауны, по предварительным утверждениям киборга, ничего не грозит.
– Как же не грозит, если на планете даже микробов нет? – удивлялась Лариса. – Что-то или кто-то их в любом случае периодически уничтожает, иначе что-нибудь да развелось бы на этих землях за такое долгое время.
Она имела в виду, что на падающих в атмосферу метеоритах и прочих космических скитальцах чего только не выживает в вакууме и сверхнизких температурах. Если за несколько веков по стечению невероятных обстоятельств никто не приживется в здешней экзосфере, то уж за несколько тысячелетий простейшие просто обязаны были появиться.
На эту тему лучше всех был проинформирован Броди:
– Опять повторюсь: наша ветреная богиня Пеотия и ошибаться может, и просто утверждать подобное по недосмотру. Сама тут была всего несколько раз, даже вон верхние слои атмосферы не проверяла как следует. А вдруг там некий слой вокруг планеты, уничтожающий все живое?
– Тогда сюда только и можно телепортацией добраться, – резонно рассуждал Михаил. – Иначе космонавты на космическом корабле при посадке тоже бы погибли.
– Ну да, если у них определенной защиты не будет.
– Верной дорогой идете, товарищи, – похвалил Пузин коллег за такие рассуждения. – Теперь нам в подтверждение ваших идей останется разыскать несколько космических корабликов со ссохшимися тушками астронавтов.
Свои идеи подала и Лариса:
– Какая жалость, что у нас нет летающих зондов для дальней разведки и для исследования атмосферы. Так бы они летали во всех направлениях и собирали ценнейшую для нас информацию. Наши долгожители Хардийской империи либо не продумали этот вопрос, либо специально не дали нам подмогу с воздуха. Скорее всего, последнее, потому что при их возможностях у нас могла быть любая техника.
Пузин дружески ткнул своего товарища кулаком в плечо:
– Ну что я тебе говорил? Балованная у тебя жена! Забыла, что в археологии важна не техника, а маленький совочек и набор щеточек под рукой. А ты ее в заместители по блату устроил. Э-эх!..
Александр Константинович посматривал на свой виртуальный экран, который завис у него на уровне живота, и пытался разобраться в формирующихся там линиях подземных инфраструктур.
– Да нет, против такой техники, что у нас, грех возражать. Хотя и Лариса права: летающие зонды нам бы очень пригодились. А вот по поводу совочка… Что-то мне не нравится передвижение наших киборгов между домами. Слишком они осторожно и медленно двигаются. Судя по сканированию, под землей и в самом деле чего только не настроено.
– Ну и что тебя терзает? – недоумевал Карл. – Будет нам что раскапывать.
– В том-то и дело, что следовало бы прямо с этого вот места, где стоим, и начинать раскопки. А только потом двинуться дальше. Но странные лучи, оставляющие здесь только тонкий слой травки, мне покоя не дают. Для фауны они, может, и не вредны, а вот для гомо сапиенс…
После чего участие в споре приняли все четыре археолога. Мнения несколько разделились. Броди с Пузиным хотели прорываться к ближайшему небоскребу и уже там приступать к первым осмотрам. Тогда как Лариса и Михаил пытались присоветовать податься именно в то широкое приземистое здание или, в крайнем случае, попробовать снять верхний слой покрытий и грунта над открытыми пространствами между домов. При этом споре Люссия помалкивала, зато почти не прерывали свою работу ее фотокамеры. Уж очень прославленная фотокорреспондент любила вот такие интенсивные дебаты фиксировать для истории, а потом давать к ним свои особые комментарии в сопроводительных статьях.
Понятное дело, что в споре победил опыт и неумолимый авторитет старых ветеранов археологии. Тем более что к тому времени парочка киборгов уже преодолела больше половины расстояния к выбранному объекту. А раз путь проверен такими тяжеленными роботами, то и люди могут свободно передвигаться по проложенной тропе. Коротко переговорив с Оливером, который оставался с колонной транспорта за старшего, Александр Константинович так и двинулся по городу первым, не доверив это почетное право даже своей любимой и разбалованной супруге.
Преодолели половину пути, составляющую метров шестьсот, и вновь сделали остановку, рассматривая открывающееся перед ними здание уже более полно и с иного ракурса. Тогда как боевые киборги чуть впереди продолжили «протаптывать» первую тропу за неизвестно какое количество лет. Ну а между членами передовой группы опять разгорелся диспут на тему «Что это такое и для чего служит?».
Ибо громадное здание никоим образом не смахивало на жилой комплекс. С этим все согласились единогласно. Да и какое разумное существо станет жить в таком неудобном во всех отношениях строении? Куполообразные участки лепились друг на друга без всякой системы или целесообразности. Во все стороны торчали какие-то шпили разной толщины, длины, раскраски и структуры. Провисали странные трубы и перекрученные полоски из непонятных, но, скорее всего, не поддающихся никакой коррозии сплавов. Местами между полукруглых выпуклостей просматривались столбы, колонны с многочисленными гранями разной ширины. То есть полный гротеск или абстракционизм архитектурного гения.
– Это памятник, не иначе, – решила Люссия. – Причем памятник тем, кто погиб в ужасной катастрофе.
– Да нет, скорее всего, это – развлекательный центр для детей, – возразила подруге Лариса Гершко-Броди. – Правда, несколько специфической центр, скорее всего, нечто из серии «Замок страха».
Кормилец имел свою версию:
– Мне кажется, это музей, в котором адельваны выставляли образцы флоры и фауны из других миров. Слышали, что Чинкис рассказывал про свой личный музей на Аларастрасии? Потом и Райгд загорелся построить нечто подобное на Земле в планетарном масштабе. Так вот, это здание – самое оно. И запоминается, и впечатляет.
– Ха! – не соглашался со всеми испанский археолог. – А почему вы забываете главный постулат любого грамотного продавца: «Реклама – двигатель торговли!»? Скорее всего, тут самые шустрые, можно сказать – местные одесситы, и подсуетились. Наверняка и надпись соответствующую на фронтоне отыщем: «Только у нас! Не пропустите скидки!» Ко всему прочему, мою версию косвенно подтверждает и тот факт, что здание находится на окраине, как и все уважающие себя торговые центры. И присмотритесь, сколько вокруг свободного места для парковки летающих тарелок. Или на чем тут местные аборигены летали?..
– Не обязательно на тарелках, – фыркал смехом Броди. – Скорее всего, адельваны умели телепортироваться куда им только вздумается. Точно как наши древние люди из Хардийской империи. По крайней мере, в пределах этого города могли существовать многочисленные линии телепортационных перемещений. Ну а для дальних перемещений и был построен вот этот передающий комплекс. Или ретранслятор. И все эти торчащие в стороны штыри не иначе как дополнительные отростки антенн. Да вы сами присмотритесь!.. И скорее всего, тут вокруг не парковки были, а цветущие сады и многочисленные клумбы с экзотическими цветами.
– Верно! – сразу поддержала его супруга. – Высшие цивилизации несомненно украшают пространства между домами лишь самыми прекрасными и дивными цветами.
– Ага-ага, попробуй на ее месте не поддакни руководителю, – вроде как себе под нос, но чтобы слышали все, бормотал Карл Пузин. – Сразу из заместителей выгонит в практиканты. И это в лучшем случае.
Лариса хотела возразить коллеге чем-то задиристым, уже и улыбнулась с предвкушающей мимикой, да тут случилось неприятное происшествие: на глазах у почтенной публики один из великих, непобедимых киборгов вдруг провалился вниз вместе с участком грунта, на котором стоял. Поэтому женщина воскликнула:
– Там ловушка! – После чего немного смутилась и пояснила причину восклицания: – Как иначе эта боевая машина могла бы так опростоволоситься?
С минуту все визуально наблюдали за действиями второго киборга да пытались высмотреть на экранах переданные кадры как снизу, так и с краю провала. При этом оживленно болея за своих помощников и пытаясь дать верные подсказки.
К счастью, ни ловушки, ни глубокой пропасти внизу не оказалось. Восьмиметровый гигант провалился в некое складское помещение, метров двадцати в высоту. На металлических стеллажах там возлежали многочисленные поделки, очень похожие на двадцатилитровые бочонки из неизвестного материала. Скорее всего, из пластика или специально обработанного дерева. То есть киборг завалился вниз весьма удачно, самортизировав падение и превратив стеллажи с поделками в мешающую подняться кашу обломков. Ни жидкости, ни газа, ничего иного в бочонках не оказалось. Зато вот с выемкой своего коллеги наверх пришлось роботам повозиться. Для этого к провалу и второй киборг подался, и только общими усилиями они вытащили многотонное оружие наверх.
После чего и люди позволили себе приблизиться и присмотреться более тщательно. Склад как склад. Разве что слишком узенькие проходы между стеллажами. Но наверняка там когда-то работали специальные доставщики-распределители. А вот загадку, что это за бочонки и для чего предназначались, раскрыть не удалось. Даже после того, как несколько уцелевших довольно легких предметов были подняты наверх и ощупаны руками. Хотя и тут не обошлось без нескольких весьма интересных предположений.
– Может, это ячейки для почты? – сама спрашивала и сама же себе отвечала Люссия. – Да нет, щели для писем ведь нет. И жидкость в этом хранить нецелесообразно: герметичность подкачала.
– А мне кажется, это обычные табуретки, – утверждал Михаил, в честь которого богиня Пеотия и назвала эту планету Миха. – Помните, подобные раньше продавались? Удобные, и внутрь мелкие вещи можно сложить. Здесь вон тоже крышка отвинчивается…
Несмотря на множество иных предложений, гипотезу Кормильца признали самой жизненной и близкой к логике. Даже Пузин перестал насмехаться над молодым коллегой:
– Соображаешь. Но тогда получается, что там, где-то внизу, и производство этих табуреток находится. Спускаемся вниз для осмотра?
Вопрос уже адресовался руководителю экспедиции. Но тот, присматриваясь к киборгу, который приближался к диковинному небоскребу, не стал распыляться на мелочи:
– Да шут с ними, с этими табуретками! Надо как можно быстрее ретранслятор осмотреть. Да и расположиться всей экспедиции уже давно пора постоянным лагерем… Двигаем!
Судя по действиям киборга, он отыскал вход в здание и теперь со всей своей хитростью, опытом и изобретательством пытался вскрыть возникшую перед ним преграду. Мир адельванов медленно и неохотно открывал свои тайны для людей с далекой Земли.

Глава вторая
Новоселье

Пока один из киборгов, сложившись плоским щитом между колоннами входа, мудрил над разгадыванием системы вскрытия, двое его коллег исследовали солидный по площади пятачок перед ступеньками и прилегающие ко входу стены. Какие-то коммуникации с помещениями даже под слоем нанесенной земли и толстенной плитой просматривались, но вот материалы были очень необычные с виду. Так и казалось, что данное здание строили не только в ином стиле, но и совсем иные ученые с некими экспериментальными целями.
Могло оказаться, что здесь банальная тюрьма или сугубо научный объект, в которые изначально запрещался вход любому постороннему существу. Но ведь даже в таких случаях должен иметься некий парадный вход как для провинившихся, так и для самих исследователей. Тем более что к входу поднимались во всю ширину пять ступенек, а за матовой поверхностью дверей просматривалось просторное фойе, по сторонам которого виднелись вполне обычные лестничные пролеты и некие прозрачные створки, прикрывавшие просторные кабинки лифтов.
Археологи старались не мешаться под катками и манипуляторами роботов, став чуть в сторонке и интенсивно обсуждая подаваемые на экраны сведения. Толстенная плита под ногами казалась приваренной намертво к главным несущим стенам здания. Ну а вполне стандартная высота ступенек позволяла предположить рост аборигенов, вполне сходный с человеческим. Сам же материал не поддавался осмыслению, и первые его пробы ничего не говорили даже произведенным цорками аналитическим устройствам. А ведь в их память были вложены знания о тысячах, миллионах иных галактик. И отсутствие результатов навевало нехорошие мысли. Причем мысли эти довольно жестко высказала Лариса:
– А ведь мы с Михаилом оказались правы! Следовало нам начать исследования в выбранном четырехэтажном здании. Как говорится: меньше откусишь, быстрее пережуешь и не подавишься при этом. А вас, мэтров архитектуры, все больше на самое броское да несуразное тянет. И что в итоге? Вон уже и сообщение пришло: «Целесообразнее вскрыть проход с помощью взрыва или силового удара». Ха! Да лучше бы нам не боевых, а исследовательских киборгов дали.
– Ярославна, не все так мрачно, как тебе кажется. – Броди несколько вяло пытался успокоить супругу. – Времени у нас хоть отбавляй, мы никуда не торопимся. Да и взрывать этот неизвестный материал, конечно же, не станем. Мало ли что в ответ может случиться.
– Да что там случиться может? – кипел желанием немедленно прорваться внутрь именно этого здания Пузин. – Подрывать надо! Или проламывать массой! Немедленно! Или вы боитесь, что сработает пожарная сигнализация?
Но с ним никто не соглашался, и даже Кормилец басил с возмущением:
– Раз так тщательно закрыто, значит, причины для этого веские имелись. Посторонних тут не жалуют. Вдруг здесь и в самом деле тюрьма строгого режима располагалась? Зато, может, все остальные здания нараспашку стоят?
Вот потому и приняли решение начать исследования с более мелкого здания, из тех, которые приличней выглядели и лучше сохранились. Возле «Шипастика», как единодушно окрестили диковинный небоскреб, оставили все того же киборга возиться с подбором электронных отмычек. А всем остальным составом отступили к тому самому четырехэтажному зданию, на которое изначально указывала главный фотокорреспондент экспедиции.
Начали исследования со двора, определив, что покрытие прочное и опасных ловушек в виде провалов внизу сканеры не нащупывают. А вот парадный и два вспомогательных входа внутрь здания оказались тоже заблокированы намертво. Причем системы опознания хозяев не поддавались никакой расшифровке по той причине, что ни крохи энергии в обводе здания не просматривалось.
– Или у них совсем иной вид энергии, нами не ощущаемый, либо тут уже давно все разрядилось, – после получаса бесполезных попыток аккуратно вскрыть прочное здание констатировал Броди. – Следовательно, идем напролом. Уж изнутри здания потом как-нибудь раскумекаем, что куда и откуда. Ломай! Только как можно аккуратней!
Последние приказы он отдал киборгу, когда люди отошли метров на пятьдесят, да еще и встали под прикрытие угла иной постройки. Треск, хруст, а через пару минут и полный доклад от роботов, мобильные модули которых живо обследовали все четыре верхних и два подвальных этажа здания: «Полное отсутствие охранной сигнализации или противодействия вторжению. Найденные приборы обесточены, освещение отсутствует. Опасности для людей нет».
Первым в раскрытые створки постарался втиснуться испанский археолог одесского происхождения.
– Дамы и господа! Прошу вперед батьки в пекло не лезть! Мало ли что тут может отыскаться на ваши головы, – бормотал он, довольно быстро рассекая просторный холл во всех направлениях. – И что? Где мебель? Где бесценные картины и редкие музыкальные инструменты? Где сгнившие остатки уникального коврового покрытия на полу? Неужели хозяева этого дома никогда не принимали гостей? Не поверю! Иначе они вообще никогда в городе не согласились бы проживать.
На что резонно ответила Люссия:
– Мало ли какие традиции приема гостей существовали у адельванов. – Все остальные четыре члена группы держались плотной кучкой и посматривали на Пузина так, словно тот сейчас будет проглочен стенным выступом. – Вдруг они, встречаясь с гостями, укладывались на пол и проваливались в бездну медитации? При этом им мебель или музыка только помешать могла.
– Слишком хитро и нецелесообразно, – отмел Пузин подобную идею, останавливаясь перед вполне себе нормальной лестницей, ведущей на верхние этажи. – Если выяснится, что они еще и кроватей не имели, я буду в этих туземцах очень разочарован. Поднимаемся?
Двинувшийся за ним следом Александр Константинович продолжил философские рассуждения фотокорреспондента:
– Мы ведь даже не подозреваем, как туземцы могли выглядеть. Вдруг они птицы? И тогда зачем цапле, спрашивается, кровать, когда она спит стоя на одной ноге?
– М-да? – Карл уже стоял на втором этаже, который почти весь был занят просторной комнатой с несколькими возвышенностями по центру, весьма напоминающими импровизации из диких камней. – Если здесь жили цапли, то на каждом углу должен стоять кувшин с рисом или пшеницей. Или с овсом?.. Что там едят эти пернатые больше всего?
– Червячков! – на полном серьезе пробасил сзади Кормилец. И тут же получил от бойкого на язык мэтра археологии очередную шпильку:
– Ну да, ты ведь лучше всех знаешь, чем следует кормить цивилизованных разумных.
Собрались возле первого нагромождения и долго спорили о его предназначении. Нечто в виде стилизованного под ручеек или под фонтанчик устройства, в верхней части которого вытекала вода, затем по сложным поворотам русел с водопадами спускавшаяся вниз и вливавшаяся в озерцо на уровне пола.
– Наверное, это не что иное, как водопой для проживавших здесь цапель, – глубокомысленно начал руководитель экспедиции. – Буду бороться за присвоение этим птицам имени «Карлавин Пузинос экспансивный непоседливый». И сомневаюсь, что слово «разумный» в этой классификации будет уместным.
Его друг продолжил тем же тоном:
– Наверняка этажом выше мы обнаружим и кормушки аборигенов, на которых крупными буквами будет написано: «Старики, дети и Броди питаются вне очереди!»
Приятель сделал вид, что обиделся:
– Буду я еще всяких стариков Пузиных вне очереди пропускать.
Третий этаж оказался разделен на девять небольших комнат, которые ничем, кроме как спальнями, и служить не могли по умолчанию. Но опять-таки ни самой мебели, ни ее остатков, ни даже пыли от, возможно, истлевших одеял не просматривалось. Только голые стены, сделанные из не поддающегося времени разноцветного материала. То есть ни штукатурки, ни побелки, ни покраски. Разве что на потолке виднелись некие отверстия, по которым, скорей всего, и подавался свет в жилые помещения. Возле окон, а вернее их диковинного подобия, не отыскалось ни выключателей, ни каких иных приспособлений для открывания.
Несколько иначе смотрелся самый верхний этаж. Там имелись три разделенные стенами комнаты неправильной формы. Но вот в каждой было большое окно, примерно в треть потолка. А возле каждого окна вполне понятный в применении рычаг. То есть здесь процесс открывания проходил вручную. Другой вопрос, что окна более чем на две трети были засыпаны песком и растительным мусором, открывать их сейчас не было ни возможности, ни необходимости.
Поэтому археологи поспешили в подвалы, опять расходясь во мнении о сути всего города в целости и данного дома в частности. Складывалось такое впечатление, что строения тут возвели, а потом наглухо законсервировали, так и не прожив здесь ни часа. Понятное дело, что следовало и в других домах хорошенько осмотреться и покопаться тщательно в руинах, но все равно недоумение так и прорывалось в словах спорщиков.
– Город могли построить роботы по единому проекту, а потом отправиться, куда их там отправили. Потому что ни единого следа пребывания здесь разумного существа мы пока не обнаружили.
– А вдруг случилась катастрофа? И обитателям планеты пришлось спешно эвакуироваться?
– Тоже полная ерунда! В таких случаях мебель с собой не забирают, ее дешевле будет создать в ином мире. Личные, памятные вещи, документы и драгоценности, еще некая мелочь – вот и весь список межзвездного переселенца. А при катастрофе все это помещается в один рюкзак.
– Опять-таки: а вдруг они переселялись с помощью телепортации? Вдобавок себестоимость подобного переноса – сущие копейки. Почему бы тогда не забрать все? Вплоть до плинтуса?
– Э-э-э! Так и дома все перенести можно… вместе с городом! И планетой!
В подвалах оказалось еще интереснее. Первый уровень, правда, ничем не привлекал: все те же пустынные комнаты с голыми стенами, а вот самый нижний уровень, разделенный на четыре равновеликие комнаты, сразу подтолкнул мысли землян только в одном направлении:
– Телепорты!
Если уж кто не воскликнул этого слова, то очень четко о нем подумал. Да и как следовало называть сходящиеся к центру сужающиеся окружности, как не местом для переноса адельванов в иные миры? Каждая окружность была выложена разноцветным камнем, весьма походившим по текстуре на мрамор. Все-таки неизвестные строители иногда использовали природные материалы в отделке особо ценных помещений.
Хотя та же Люссия, сработав под сотню фотографий, решила встать на колени и ощупать пол руками. Она больше всех сомневалась, что под ногами у нее мрамор. Но сделать это не успела, оттащенная под локти за край цветных окружностей.
– Опять на неприятности нарываешься? – шипел в одно ухо Пузин.
– А ведь сколько уже было «последних» предупреждений? – укорял в другое ухо и Броди. – Вдруг это и в самом деле телепорт и он работает? Выходишь на определенный круг, останавливаешься на искомой окружности – и тебя переносит именно туда, куда ты и собирался.
– Энергии в доме нет! – зло вырывалась из рук мужчин корреспондент. – Здесь ничего не работает!
– Может, мы просто включить не можем? Или команду голосом подать не умеем? А вдруг запуск состоится только при определенной массе существа? Или после облачения в определенную одежду?
Слушая перечисления Александра Константиновича, Кормилец припомнил данные ему богиней напоследок инструкции:
– А мне Пеотия тоже сказала, что мы наверняка отыщем здесь устройства для телепортации. Но убеждала, что действовать ни одно из них при переносе с этой планеты на иную не сможет. Что-то она здесь еще при доставке Айни высмотрела и пришла к таким выводам. Но советовала все подобные находки регистрировать, изучать и делать подробные описания.
– Ну вот видите! – Раздраженная Люссия вырвалась из рук примолкших друзей и смело пересекла парочку окружностей по диагонали. – Если уж я уверена в безопасности, то со мной ничего не случается. И только при спешке…
– А сейчас ты не спешишь? – сомневалась в действиях подруги Лариса. – Если уж наш Миха такой уверенный, то пусть он первым и пробует.
– Легко! – согласился бесшабашно здоровяк. – В крайнем случае если меня куда-нибудь забросит, то Пеотия все равно разыщет.
На руководителя экспедиции он все-таки при начальных шагах косился, но, не услышав запрещающих слов, со всей решимостью стал топтаться по разноцветным окружностям. Постоял в центре, даже попрыгал на месте. Потом делал остановки в произвольно выбранных местах, садился на пол, трогал его руками.
Ну и вслух делился своими наблюдениями:
– В самом деле, тут все и давно обесточено, а значит, работать никак не сможет. Мало того, мне кажется, эти телепорты вообще ни разу не использовались, а то и вообще недостроены. Да и вообще, почему бы не предположить, что здесь банальное место для танцев? Вдруг здесь по вечерам молодежь должна собираться и отплясывать какую-нибудь самбу?
– Ага! Прям вот так четыре одинаковые комнаты? – не скрывал своего скепсиса Броди. – И все для танцев? Не лучше ли для этого дела иметь одну, но просторную?
– Может, и лучше. Но вдруг у них агорафобия? Вот чтобы не бояться открытого пространства, они и наделали перегородок… О! – Здоровяк как раз сидел на полу и щупал его руками в самом центре окружностей. – А это и в самом деле не мрамор. Тот был бы несколько прохладней. Только внешнее сходство.
Тут уже и все потянулись пощупать руками и составить личное мнение.
– В самом деле, больше на пластик похоже.
– Или на твердое дерево.
– Может, отколем кусочек для пробы и анализа?
– Ну и зачем портить сохранившееся имущество, если вокруг столько развалин? Что-то мне подсказывает, что там тоже вот таких «танцплощадок» отыщется предостаточно.
Потом по рации попытались связаться с поверхностью и только тогда поняли, что здешние подвальные перекрытия наглухо отсекают любую традиционную для землян коротковолновую связь.
– Ну вот, в любом случае откалывать кусочки придется. – Пузин уже и молоточком примерялся, как удобнее отколоть краешек дверного проема. – И тут, и там… и везде.
Но Броди придержал товарища за руку:
– Лучше уж там. Ломать всегда легче. Тем более что место для базы здесь и в самом деле вполне подходящее. Что скажете? Обустраиваемся?
Спрашивал он всех, хотя смотрел при этом на супругу, которая уже во второй комнате ощупывала руками центр окружностей. Ну та как бы за всех и ответила:
– Вполне хорошее и уютное место. Чур, моя самая верхняя комната с видом на лес.
Тогда как более практичный Пузин помотал головой:
– Не нравится мне здесь. И хуже всего, что ни одного санузла не обнаружили. Будете с горшками бегать на улицу?
– У нас есть биомодули, – напомнила госпожа Гершко-Броди. – Установим на каждом этаже.
– И никакого подобия кухни.
– Устроим наши котлы, с питанием от генератора прямо на террасе, если будет позволять погода, там же и пообедаем.
– Ну и сам сон в таком здании может быть чреват негативными последствиями, – не сдавался Карл. – Мало что здесь нам приснится?
Но и заместитель руководителя экспедиции на все имела готовые ответы:
– Первые ночи здесь будут спать только добровольцы в окружении приборов. Самые трусливые практиканты-перестраховщики будут отдыхать в жилой будке грузовика.
Пузин заговорщицки подмигнул другу:
– Ну нет, будки у нас только для женщин, практикантам там не место! – Но, получив в ответ только насмешливое фырканье от обеих женщин, поинтересовался у Ларисы: – И что ты там все этот пол выщупываешь?
Та и в самом деле прощупала ладошками центр уже в третьей комнате и отправилась в четвертую. Там деловито уселась на пол, тоже пощупала его ладонями и стала доставать из футляра прибор измерения температуры.
– Да, вот теперь просто уверена, что в этой комнате пол наиболее теплый. Сейчас только и осталось удостовериться в этом с помощью прибора.
После чего уже и все остальные члены группы забегали по комнатам, прикладывая ладони к полу в разных местах. При этом мнения у всех оказались разными: на звание самого теплого пола претендовало сразу три комнаты. Единодушие было только в одном: первая комната наиболее прохладная.
Но еще больше все удивились, когда беспристрастный прибор показал совершенно одинаковую температуру во всех четырех помещениях. Отличия в сотые доли градуса в расчет не шли: сквозняки и минимальные перепады из-за этого никто не отменял. Зато эффект был налицо и хорошо чувствовался ладонями: разница температур существовала.
А что может быть интереснее, чем решение заковыристой загадки? Вот и начался научный спор, а вернее, более полное и тщательное исследование. И вскоре таки отыскали некую закономерность. Изначально ведь все пощупали пол только в одной комнате. А уже потом – кто в какую забрел. Из чего выстраивалась четкая, логическая последовательность: с каждым последующим прощупыванием пола в ином помещении рукам казалось, что температура возрастает. Причем достаточно возрастает, примерно на полтора градуса. Общая разница между первыми кругами и последними в итоге составляла около шести градусов. Опять-таки только по ощущениям!
Что заставило Пузина радостно воскликнуть:
– Мы явно разбудили и теперь чувствуем некое излучение! И оно нас даже различает!
Но теперь сильно обеспокоился руководитель экспедиции:
– Только этого нам не хватало! Вдруг мы начинаем инициировать запуск телепорта в рабочий режим? И вскоре начнем все-таки куда-то перемещаться?
– Так это же здоровски! – заулыбался Михаил. – Сможем, как Пеотия и все остальные хардийцы, перемещаться куда пожелаем.
– Ничего тут «здоровского» нет! – строго осадил его Броди. – Тем более что перенести нас может ну совсем не туда «куда пожелаем». Немедленно поднимаемся наверх!
Здоровяк хотел было поспорить еще на эту тему, но, видя, как безропотно подались наверх Пузин, а за ним и женщины, пожал плечами и тоже подчинился. На первом этаже связь с колонной транспорта и с киборгами возобновилась, поэтому уже расслабленно и спокойно можно было пообщаться и подумать, что делать дальше.
Оливер докладывал, что у них там относительно спокойно, если не принимать во внимание стремительно ухудшающуюся погоду. Резкие порывы ветра гнали низко нависшие тучи, которые вскоре обещали пролиться обильным дождем.
Два киборга, обследовавшие здание по всему периметру и участок улицы до самой окраины, дали подтверждение, что колонна может спокойно добраться сюда и расположиться чуть ли не на веранде нижнего этажа. Кислотных дождей здесь, по предварительным анализам, быть не должно, но загнать хоть часть техники под крышу посчитали предпочтительнее. Так что последовала команда на движение колонны по размеченной роботами дороге прямо к зданию, и вскоре в нем уже царил шум делового размещения и подготовки к первому, как решили его назвать, торжественному обеду.
Ну и попутно каждый выбирал себе подходящую комнату на третьем и четвертом этажах. Спускаться в подвал кому-либо Броди пока запретил строго-настрого.
Также последовал запрос третьему киборгу, который продолжал возиться с разблокировкой входа в небоскреб «Шипастик». Процесс вскрытия двигался очень медленно, но аналитические программы боевого робота уже повысили возможность удачного вскрытия до двадцати трех процентов. А значит, некие алгоритмы уже были найдены, и оставалось только не торопить события.
Ну и, пока готовился обед и накрывался стол в холле первого этажа, полным ходом шло расселение по выбранным комнатам. Так как Лариса выбрала комнаты наверху, то первым делом возжелала иметь возможность открыть окна, а для этого их следовало вначале очистить снаружи от нанесенного песка и мелкого мусора.
К выполнению этого задания приступила пара оставшихся роботов, которые с помощью выдвижных манипуляторов закинули на крышу малогабаритные многофункциональные модули. Те и приступили к уборке мусора, а также к проверке крыши и чердачных окон. То есть работа в здании кипела вовсю, и каждый член экспедиции был занят делом, мечась между установленными на открытой веранде машинами, холлом первого этажа и своими комнатами.
Александр Константинович тоже решил успеть до обеда загрузить в подвал несколько дополнительных устройств на самоходной основе. Для этого он взял в помощь испанца Мануэля, который слыл бонзой в программировании данных устройств. И уже внизу принялся объяснять стоящую задачу:
– Пока на разноцветные окружности никто из людей заходить не имеет права. В том числе и ты. Но вот устройства надо науськать так, чтобы они ходили кругами не только по одному помещению, а по всем. Меняя при этом и направление, и очередность комнат. Основная задача: поиск температурных ризниц и выявление причин этой разницы. Ну и пусть пытаются засечь любое, пусть даже самое невероятное излучение.
– И надолго их программировать? – интересовался Мануэль.
– Как минимум до конца этого дня. После обеда мы покопаемся в соседних зданиях и в развалинах и тогда будем решать, в каком русле вести дальнейшие исследования.
– Тогда я приступаю!
– На обед я тебя позову, крикну вниз, – пообещал руководитель экспедиции и поспешил наверх.
Там уже столы были частично уставлены холодными закусками, разнообразие которых было обеспечено еще на Земле. Горячие блюда, коих тоже хватало в готовом и полуготовом виде на ближайшие несколько дней, уже разогревались, пропитывая атмосферу здания очаровательными аппетитными запахами.
Вначале Броди отвлекли Ирена с Николаем. Счастливчику и тут уже успело в некотором роде повезти. Пока колонна ждала сообщения от группы разведки, он, маясь бездельем, немного вернулся назад и углубился в лес, из которого они приехали. И там ему на глаза попались грибы, причем настолько странные по виду, что удержаться от сбора урожая было невозможно.
Растения напоминали китайскую пагоду или ель. То есть основной ствол гриба пронзал расположенные друг над другом шляпки и поднимался на высоту до полуметра. Верхушка венчалась самой маленькой шляпкой, размером с пол-ладони. Тогда как самая нижняя шляпка достигала размеров большой кепки. И все пухлое, тверденькое и радующее глаз. Причем таких многоярусных грибов Николай натаскал из леса и сложил в кузове грузовика двадцать штук, и накормить этим количеством экспедицию можно было не менее трех раз.
– Мы отдали несколько кусочков в анализатор, – щебетала Ирена, – и предварительные анализы показали, что токсичных ядов нет.
– Да и пахнут они как самые натуральные подосиновики! – хвастался Николай. – И вид – соответствующий. А Оливер чуть не помер от расстройства, когда такую красоту увидел. Кричал, что это надо выбросить немедленно и поганки складировать в машине он запрещает. Еле отвоевал право вам показать.
– И много их там еще в лесу осталось?
– Да полно! Причем еще как минимум двух видов я заметил, вполне тоже съедобные: лисички и вроде как маслята. А вот ни мухоморов, ни поганок нет.
Броди пожал плечами:
– Ну если полный анализ ничего в них вредного не обнаружит, то можно и попробовать. Свежеприготовленная пища, тем более такая, любое меню украсит. Только учтите, готовить придется тому, кто грибы нашел.
– Запросто! – согласилась парочка, о которой уже все поговаривали, что они жених и невеста. Еще в Хардии они сильно сблизились, а во время последних событий на Земле вообще старались не отходить друг от друга дальше чем на десяток метров.
Александр Константинович уже хотел возвращаться в дом, как его отвлекли два водителя, которые считались уже и ветеранами, и друзьями, пройдя через все трудности последней экспедиции в пустыне. Сейчас Петр и Сергей мучились некоторыми сомнениями, которыми решили поделиться с руководителем:
– Жилые будки слишком высокие, под навес веранды никак не войдут.
– Но в комплекте есть пленочное покрытие. Может, накрыть?
– А то дождь вот-вот хлынет.
Вся малая техника разместилась очень удобно под навесом. Оба фургона с устройствами, приборами и научной аппаратурой стояли по центру веранды. Чудно смотрящийся, навороченный джип одной из самых дорогих моделей поблескивал в правом углу. В левом умостился грузовик поменьше, у которого имелся выдвижной манипулятор-самопогрузчик и в длинном кузове которого чего только не было из необходимого археологам инструмента, экипировки и нужных для обустройства лагеря вещей.
А вот жилые комнаты на колесах, в каждой из которых могло проживать до шести человек, из-за своей высоты и в самом деле не помещались под крышей. Они стояли к дому боком, позволяя заходить в раскрытые двери, даже если вдруг хлынет проливной ливень. Хотя что такое ливень, пусть даже с возможным градом? Прочное нержавеющее железо, да еще покрытое специальными составами, ничто не повредит.
Но раз водители так обеспокоены низко нависшими тучами, то почему бы и не перестраховаться?
– Накрывайте, хуже от этого не станет. Тем более что в ближайшие сутки нам никуда ехать не понадобится.
Александр Константинович еще и понаблюдал, как довольно ловко Сергей с Петром стали накидывать и закреплять особо прочное пленочное покрытие. А потом и голос Оливера, лично руководящего накрыванием столов, послышался:
– Дамы и господа! Прошу всех к столу! Через пять минут подаем горячее! Кто не успеет – сам виноват.
Принюхиваясь к запахам и потирая ладони, Броди поспешил в холл, на ходу восклицая:
– Отлично обживаемся!
На что совершенно непьющий Оливер откликнулся встречным предложением:
– Может, бутылку вина открыть? Одну на всех?
– Обойдемся! Еще ничего не нашли, ничего не открыли и ничего не разгадали. Значит, и праздновать особо нечего! – Но, наткнувшись на обиженные картинно лица Николая и Ирены, поспешно добавил: – Естественно, находка таких замечательных грибов – дело всемирной важности, но отмечать это дело мы будем лишь после первой апробации. А сейчас…
Он сбросил с себя куртку, повесил ее на спинку стула, потом добавил туда же пояс с ножом и пистолетной кобурой и только после этого, чувствуя облегчение во всем теле, стал усаживаться во главе стола. Но сразу обратил внимание, что народу слишком мало. И развел руками в недоумении:
– А что, никто не голодный? Мануэля позвали?
– Да всех позвал, – бросил Оливер, и ему вторил голос поднимающегося снизу программиста:
– Уже иду! Уже иду!
Следом со стороны веранды появились и оживленно спорящие о достоинствах прозрачного покрытия водители. Трое представителей прессы, новички в экспедиции, накрыв стол, уселись самыми первыми. Стали рассаживаться за столами и все остальные, а вот Ларисы, которую Броди пытался высмотреть в первую очередь, все не было. Как сразу бросалось в глаза и отсутствие самого крупного в экспедиции Михаила Степановича Днепрянского.
– И Пузина с Люссией нет! – фыркнул Оливер с иронией. – Никак уже спать завалились на новеньких матрасах! Ну-ка, Фреди, сгоняй за ними наверх.
Один из двух новеньких практикантов, которых взяли в экспедицию только в силу нерушимых традиций археологической плеяды, резво бросился по лестнице наверх. Тогда как Пако, «старый гвардеец» из свиты Пузина, принялся беззлобно подтрунивать над оставшимся практикантом:
– Конечно, быть на побегушках и заниматься мойкой посуды – дело не совсем благодарное, но ведь все с этого начинали.
Паренек, кандидатуру которого вместе с его товарищем выбрал лично Александр Константинович Броди из числа своих студентов, кажется, был готов просто дышать здешним воздухом, а не то что котлы мыть, поэтому в ответ только счастливо улыбался и соглашательски кивал.
На тему практики Николай Счастливчик тоже решил что-то добавить, тем более что сам недавно был точно в такой же роли. Но не успел, сверху по лестнице скатился интенсивно дышащий от усердия Федор, которого испанцы пытались называть на свой манер Фредом.
– А наверху никого нет! – выпалил он. – Я во все комнаты заглянул – никого! Может, они наружу вышли?
Сердце нехорошо защемило, когда Броди стал обводить требовательным взглядом всех остальных участников экспедиции.
– Внизу их нет! – твердо заявил Мануэль. – И не спускались даже.
– И наружу они не выходили! – подтвердил Сергей, переглянувшись с Петром. – Мы с веранды так никуда и не отлучались. И дождь уже начался.
– Да я четко помню, что они наверх подались! – стал сердиться Оливер под согласные кивки Пако. – Последней туда подалась Лариса со своим рюкзаком, с сумками и модемом.
После чего Броди сам устремился наверх, желая убедиться собственными глазами, что его никто не разыгрывает. В их комнате, которую выбрала супруга, его взгляд сразу выхватил основную странность и несуразность: на раскладном столике лежали разложенные косметические принадлежности, без которых себя не мыслит любая женщина. Видимо, и Лариса решила перед обедом покрасить чуточку ресницы, потому что щеточка из стержня была вынута и лежала возле зеркала так, словно ее только что выронили из рук. Под щеточкой растекалось пятнышко туши.
Никакая женщина так шутить не станет! Прежде чем спрятаться, она обязательно вернет щеточку в стержень и плотно его закроет.
Броди навис над столиком, недоуменно озираясь и пытаясь унять бушующие в голове панические мысли. А со спины уже доносился не на шутку встревоженный голос Оливера:
– Ни Карла с Люссией, ни Михаила нигде нет!
– Что же случилось? – стал спрашивать сам себя Александр Константинович и попытался развернуться в сторону деловито гудящего за стеклом окна модуля. Тот продолжал счищать нанесенный за века мусор. Но во время разворота с телом Броди произошло нечто странное. Окружающая обстановка стала размазываться, и чувство координации громко завопило, что тело куда-то проваливается. Попытки отпрыгнуть резко в сторону или хотя бы ухватиться руками все за тот же столик ничего не принесли: плоть словно стала принадлежать привидению, проходя сквозь предметы как бестелесный фантом.

Глава третья
А. К. Броди за тридевять земель

Когда еще думали, что Солнце вращается вокруг Земли, то понятие «далеко» обозначалось довольно длинным словосочетанием: в тридевятом царстве, в тридесятом государстве. С тех пор понятие «далеко» многократно расширилось, выросло и обрело конкретику. В иной галактике. В иной вселенной. На краю тридесятой вселенной. Ну и так далее и тому подобное.
Куда попал господин Броди, он сам долго понять не мог. Только и догадался, что телепортацией его забросило не иначе как «к черту на кулички». Вроде только и начал куда-то проваливаться, как тут же под ногами оказалась твердь, относительная конечно, что-то плотно обжало со всех сторон и в ушах знатно зашелестело. В глазах стояла полная темень, а лица касались стебли не то травы, не то листьев камыша. Да и руки явственно нащупали вокруг плотно стоящие стебли не то гигантской травы, не то стебли какого иного растения. Причем стебли стояли так плотно, что просунуть сквозь них руку и то получалось проблематично.
Создавалось впечатление, что стоял себе плотно связанный сноп, а человека и воткнули в его середину. А вот как из этого снопа выбраться и есть ли у него вообще край, никто подсказывать не собирался.
Если бы еще все дело было только в нем, Александр бы так сильно не переживал. Раз существует телепортация в это место, значит, скорее всего, канал переброски работает и в обратном направлении. Но его сердце колотилось от страха по поводу Ларисы и остальных друзей.
«Куда ее могло забросить? Хорошо, если недалеко отсюда. Здесь хоть нормальная для дыхания атмосфера, вполне мягкая температура, и град по голове не стучит… пока! – Он попытался рассмотреть, что там наверху, со всей силы раздвигая руками высоченные стебли в стороны. – Все равно ничего не видно! Вроде как ночь, но ни луны какой-нибудь, ни звездочки мерцающей. Или там наверху мрачные тучи? Хм… Вроде нельзя сказать, что па́рит, воздух скорее сухой, какой бывает в южных засушливых районах. А вот как отсюда выбираться? Вернее, в какую сторону проламываться между этих стеблей? Может, лучше дожидаться рассвета? Или вначале покричать на всякий случай? А вдруг здесь обитают дикие звери?»
После некоторого раздумья кричать Броди передумал, зато сам прислушивался долго и напряженно. Если и «наши» здесь, рядом, да подадут голос, было бы наиболее предпочтительно самому пойти на звук. Но, кроме шуршания довольно массивных листьев, никаких иных звуков не доносилось.
После чего Броди решил прощупать, что же у него осталось в карманах. Воспоминание о куртке с десятками карманов и оставленном на стуле поясе с оружием вызвало вполне обоснованный зубовный скрежет. В тех карманах имелось почти все необходимое для выживания потерявшегося человека даже на необитаемом острове. Не говоря уже об оружии или о том же десантном ноже в специальных ножнах.
«И ведь мог сообразить, что случилось нечто из ряда вон выходящее! Лопух! Тютя! Ворона! Ротозей! – ругал себя Александр последними словами из разряда цензурных. – Надо же так расслабиться и забыть про элементарные нормы безопасности!»
В карманах брюк оказалось не густо. Две теперь совершенно бесполезные обоймы с патронами к пистолету. Мобильный телефон в отключенном состоянии. Два носовых платка и маленький перочинный ножик с двумя лезвиями, кусачками для ногтей и штопором. Да и то ножик оказался в кармане, скорее всего, по недомыслию, по ошибке. Обычно он тоже покоился в одном из маленьких карманов крутки.
В нагрудных карманах фланелевой рубашки защитного цвета лежал пакет с паспортом, водительскими правами, банковскими карточками и блокнот с двумя шариковыми ручками. Часов на руке Броди не носил, поэтому пришлось включать телефон, чтобы сориентироваться по времени и знать, когда хоть сюда прибыл по объективному времени мира адельванов.
«Это я молодец! – ерничал над собой попаданец неизвестно куда, фиксируя в памяти часы и минуты и с помощью светящегося экрана присматриваясь к диковинным стволам. – Главное, что права не забыл прихватить! Да и без паспорта пришлось бы ох как туго! И почему я не курю? Хоть парочка зажигалок бы валялась по карманам… Хм, хотя фонарик все-таки предпочтительнее. Ведь батареи телефона надолго не хватит, я ее уже поди двое последних суток в суматохе не заряжал. Вдруг я в каком-нибудь подземном розарии? И здесь рассветов изначально не предусмотрено? Вот смеху будет, если сюда садовники раз в полгода наведываются!..»
Попробовал, раскрыв самое большое лезвие на ощупь, прорезать один из стволов. Несмотря на порядочную жесткость древесной структуры, растение легко подалось под действием проникающей в него острой стали. То есть внутри ствол был достаточно пористым и полупустым. А значит, это и в самом деле либо трава, либо некий вид бамбуковых. Только они и могли расти такой сплошной стеной и достигать в высоту шести и более метров. По крайней мере, человек предполагал такую высоту, пытаясь раскачивать окружающие его стебли. Ну и странные утолщения на высоте в три метра у стеблей, которые удалось рассмотреть при малом свечении экрана, скорее удивляли: ведь плодов у бамбука не бывает.
Теперь следовало все-таки решиться на выбор направления. Или – ждать рассвета. Вдруг этот лес тянется в одну из сторон на много километров? Да еще и узкой полосой? Представив себя полным лосем, пробивающим просеку вдоль вполне себе цивилизованной дороги, Александр нервно рассмеялся. Лучше уж потерять несколько часов, ожидая светлого времени суток, чем бессмысленно тратить силы в ненужном направлении.
Другой вопрос: что делать, когда начнет светать? Как подпрыгнуть на нужную высоту и осмотреться по сторонам? При попытках взобраться на стволы они не ломались, а просто гнулись в стороны, проваливаясь между себе подобных. Да и корневая система оказалась не настолько уж глубокой. Попытавшись просто вырвать растение из рыхлой земли, Броди был поражен легкостью этого действа. Корни оказались клубком, размером примерно с большой кочан капусты. Разве что десяток более тонких корешков, весьма тонких и непрочных, уходил вниз. Но прочность самого ствола натолкнула на мысль соорудить некое подобие помоста. Ведь все равно делать нечего, а о сне, из-за бушующего в крови адреналина, можно и не заикаться. Да и неудобно будет спать в этой беспросветной чаще.
Решение принято, значит, пора приступать к его реализации.
Хотя уже при первом осмотре выдернутого ствола пришлось включать мобильный, чтобы рассмотреть странные утолщения, начинающиеся на высоте метра три. Каково же было изумление, когда утолщения оказались массивными, величиной в руку взрослого мужчины, кукурузными початками.
«Вот тебе и розарий! Попал на крестьянское поле каких-то великанов, не иначе. Но и исключать, что оно дикое, не стоит. Слишком уж густо растения стоят, никто их не проредил для лучшей урожайности, и явно сев не проводился сельхозмашинами… Хм! А кукуруза-то молочная! Такую и варить не обязательно, в случае нужды можно и так грызть».
Теперь удалось и длину ствола измерить более точно: около семи метров. Так что помост придется возводить солидный, не менее пяти метров. Что для археолога, который умеет почти все при строительстве временного бивака, большой сложности все равно не составляло.
Листья, переплетенные друг с другом, прекрасно подошли на роль прочных веревок. Четыре группы близко стоящих стволов – для создания главных опорных столбов. Связываемые постепенно к верхушкам в один хлыст, они уже сами по себе имели должную остойчивость да вдобавок со сторон получили мощную поддержку в виде строенных вместе подпорок. Затем на высоте полутора метров была привязана первая платформа, дающая и жесткость всему строению, и первую ступеньку для подъема. На втором этаже жесткость дали и стволы, привязанные по диагонали. И в итоге уже через два часа работы человек взобрался на требуемую высоту и пытался рассмотреть поверх шелестящих верхушек близлежащие окрестности.
Темень продолжала висеть беспросветная, но не это больше всего расстраивало: нигде не мерцало даже жалкого огонька или сполоха пламени!
А из этого напрашивались не совсем приятные выводы. Первое: наших здесь рядом нет, или они еще пока так и находятся в гуще этой дикорастущей кукурузы. Второе: признаков цивилизации вокруг не наблюдается. Что чревато самыми нехорошими последствиями. Если в мире адельванов никого не осталось, то аналогичное бедствие могло произойти и там, куда ведут телепортационные переходы. А значит, шансы разыскать своих и вернуться обратно стремительно падают к нулю.
Ну и третье: в такой вот дикой глуши могли оказаться какие угодно дикие звери. И если Карл Пузин держал при себе пистолет, имея возможность защитить себя и Люссию (почему-то была уверенность, что они провалились вместе в иной мир), Кормилец обладал недюжинной силой, то вот Лариса могла лишь защититься небольшим стандартным ножом, который она на всякий случай носила на поясе.
«И вот спрашивается, – запоздало каялся любящий муж, – почему я ее не заставил вооружиться хотя бы маленьким пистолетом? Да и цорки предлагали довольно миниатюрное, но невероятно действенное оружие. Зачем было от него отказываться?!»
Ответ был прост: Пеотия была против всякого оружия вообще. Восклицала, что там совершенно безопасно, а ношение опасных парализаторов или лазерного оружия может принести вред в первую очередь самим археологам. Тогда все с ней согласились, а вот сейчас у Броди сердце кровью обливалось от переживаний.
Хорошо, что небо на здешнем востоке стало постепенно светлеть, и землянин отвлекся на трепетное ожидание рассвета. Ко всему прочему, его вдруг неожиданно стало изрядно доставать чувство голода и жажды. Ведь ел в последний раз неизвестно когда, буквально на ходу, собирая все нужное в неожиданную и жутко срочную экспедицию. А солидный обед, приготовленный в мире адельванов, так и остался не опробован.
Но грызть заготовленные початки молодой кукурузы Александр тоже не спешил. Все-таки терпеть силы еще были, а вот уверенности, что местная пища окажется нормально усвояема, не было. В любом случае для первого раза не помешало бы найденную кукурузу если уж не проварить, то хотя бы как следует промыть в проточной воде. Другой вопрос: как скоро ту самую воду удастся отыскать?
Тем временем становилось все светлей, и если бы не густой слой облаков по всему небу, уже бы и рассвет наступил, и местное светило можно было бы рассмотреть. Да и ночные сумерки при такой облачности отступали с явной неохотой. А ведь ориентировку по сторонам света следует все-таки начинать с выяснения направления восхода. Ведь одно дело, если находишься на экваторе планеты, а если в южном полушарии?
Именно поэтому, присмотрев наибольшую точку свечения и направив туда обрезок ствола, Александр внимательно сориентировался. Вернее, попытался сориентироваться по медленно проступающим из мрака первым возвышенностям. А тех и оказалось всего две. Как раз со спины, если держать восход по правому боку, проступали две покатые горы – и до них расстояние не превышало одного километра. Зато во все остальные стороны колыхалось, насколько только хватал глаз, кукурузное море.
«Точно поле дикое! – мысленно вздыхал землянин. – Самосев. И хорошо, что я и в самом деле не двинулся в произвольном направлении. И силы бы даром потратил, и сам бы к себе последние крохи уважения потерял. Ладно, теперь присмотримся к холмам. Мне кажется – или там и в самом деле развалины? М-да! Плохо дело!..»
Действительно, обе возвышенности и полого поднимающаяся долина между ними оказались сплошь покрыты явными развалинами какого-то города. Причем ни единого целого здания там не оставалось, и сам тип разрушений сразу давал некое представление о том, что тут произошло. Развалины образовались не от дыхания всесокрушающего времени, а от бомбардировок и разрывов артиллерийских снарядов. Словно перед глазами Александра Константиновича предстали кадры военной кинохроники Второй мировой. Сталинград… Минск… Разбомбленные города Европы… Только тут отчетливо видны смятые, перевернутые коробки автомобилей и даже автобусов.
По крайней мере, так все виделось издалека.
Наихудшим казалось то, что трагические события здесь происходили довольно далеко по времени. Примерно в промежуток от десяти до двадцати лет. Об этом можно было судить по разросшемуся местами кустарнику, выросшим достаточно высоко деревцам и даже по некоторым островкам все той же гигантской кукурузы. На остатках стен городских окраин виднелись многочисленные гнезда, а над ними уже кружились весьма крупные по размерам не то вороны, не то некое подобие ястребов. Хотя последние не бывают такими черными, а вороны – настолько крупными.
На вершине правого холма виднелись стайки птиц помельче и уже белого цвета. Издалека их было рассмотреть трудно, да и крики не доносились, но слишком уж эти пернатые напоминали чаек. И если это так, то, значит, где-то поблизости или море, или как минимум внушительная река. Ну и в самом городе наверняка можно отыскать если не остатки водопровода, то некие старые колодцы. Все-таки как настоящий археолог Броди сразу распознавал эпоху застроек: примерно так на Земле строили в период с десятого по тридцатый год двадцатого столетия. А значит, колодцы или некая их разновидность должны иметь место.
Уходить со своего насеста землянин тоже не спешил. И не только по той причине, что хотелось тщательно осмотреться на предмет движения разумных или следов их недавней деятельности. Как подозревалось, именно под этим самым помостом должен находиться порт телепортации. Ведь не могло человека выбросить куда угодно и чисто спонтанно. А значит, некие устройства в земле остались. Вдруг придется со временем их откапывать и с их помощью искать дорогу обратно? Вот в данном случае и пригодился блокнот с ручками.
Сразу несколько ориентиров на холмах, и линии, проложенные через них, ведут именно к этому месту, где и пересекаются. Надеяться, что помост здесь простоит долго или что здесь не бывает пожаров от удара молнии, – глупо.
Затем ориентировка на местное светило. Оно так пока и не просматривалось, зато уже явно сдвинулось влево и двигалось против часовой стрелки. Южное полушарие. Стороны света заняли должные обозначения на схемах с ориентирами. И вновь тщательное наблюдение за развалинами.
Птицы здесь не голодали. Скорее разленились от переедания. Кукурузу они склевывали с самого края поля, не стремясь залетать на него глубже. Кстати, белые птички и в самом деле оказались весьма похожи на чаек и тоже не игнорировали произраставшую на гигантских стеблях дармовщину. А глядя на пернатых обитателей этого неизвестного мира, и у землянина голод стал возрастать скачками.
Уже собравшись спускаться вниз и двигать к городу, Броди последний раз огляделся и замер. С северо-запада в сторону левого холма через поле двигалось некое животное. И перло оно словно хорошая танкетка, ломая стебли впереди себя и сминая их в стороны. Траектория такого прямолинейного движения пролегала наискосок метрах в ста перед насестом.
«Однако! Неужели дикий кабан? – досадовал Александр. – И что я ему могу противопоставить кроме перочинного ножика? Хм… Хорошо, что ветер дует со стороны холмов. Вроде не должен мой запах уловить. Если сдуру, конечно, по полю петлять не начнет. Ну, проходи, хрюшка, чего останавливаешься?!»
Кажется, животное что-то уловило в пространстве, потому что несколько раз замирало на месте, то ли принюхиваясь, то ли просто отдыхая. Но потом все-таки продолжило свой прямолинейный путь. Человеку ничего не оставалось, как облегченно вздохнуть и вытереть пот со лба. А потом дожидаться: не появится ли хозяин кукурузного поля среди развалин в пределах видимости? Все-таки он мог пройти по краю поля, а потом обогнуть холм с левой стороны. Мало ли как у него личные угодья простираются.
Появился! Только одним своим видом чуть не заставил сверзиться наблюдателя наземь. Никакой это был не кабан. И даже не кабанище. А самый натуральный бегемот! Среднего размера, серо-зеленоватого оттенка и с закрученным хвостиком на огромной заднице. Разве что более длинные ноги отличали его от земного аналога.
Бегемот несколько бестолково походил среди развалин, схрумкал какое-то небольшое деревцо вместе с корнями да и потопал в прежнем направлении. Складывалось впечатление, что животное либо заблудилось, либо находится в процессе одиночной миграции. А может, просто самку для себя разыскивает? Как бы там ни было, но человеку он больше ничем не угрожал. Даже скорее, наоборот, помог: чем самому ломиться сквозь густые заросли стеблей, следовало воспользоваться уже проложенной просекой.
Опять-таки, раз бегемот имеется в наличии, значит, речные просторы тоже недалеко. И раз он так свободно разгуливает в одиночку по суше, страшные хищники здесь отсутствуют.
С этими мыслями Броди и сполз со своего временного насеста и поспешил прямиком к просеке. Пока до нее добрался, основательно исцарапался о стебли сам и даже в нескольких местах порвал рубашку на локтях. Одно дело – топтаться на месте, а совсем другое – продираться вперед сквозь сплошную стену одичавшей гигантской кукурузы. На проложенной просеке удалось вздохнуть полной грудью и значительно ускориться в продвижении. Хотелось как можно быстрее добраться под прикрытие развалин. Все-таки некоторая боязнь оставалась: вдруг животное вздумает вернуться по своим следам обратно? Бегемоты вроде как травоядные, но при удачной атаке перекусывают крокодила, а то и льва с одного раза.
Хорошо, что в быстром забеге отменные ботинки и прочные брюки позволяли двигаться без оглядки на торчащие из земли обломки кукурузных стволов.
А потом землянин вошел в город. Вернее, в руины. И поразился большому количеству выбеленных временем костей. Но зато стало понятно внушительное количество крупного воронья, которое довольно равнодушно взирало из своих гнезд на бредущего человека. Это и в самом деле оказались падальщики, которые много лет назад и выели все мясо с костей погибших здесь аборигенов. Опасности они вроде не представляли, но держать их всегда в поле зрения следовало. И только после принятия такого решения археолог приступил к более тщательному изучению попадавшихся скелетов.
Изначально стало понятно, что перед ним не люди, хотя и вполне себе человекообразные создания: череп с вполне привычными пропорциями, ноги, тазобедренные кости. Примерно одинаковый с землянами рост. А вот дальше и начинались основные различия.
У обитателей данного мира имелось четыре руки. Две вполне себе на вид стандартные и две тонкие и хрупкие, выходящие из-под мышек. На основных руках и правой вспомогательной было по четыре пальца, а на левой вспомогательной – только три. Итого – пятнадцать. Плечи и грудная клетка казались несколько расширенными, лишняя пара лопаток на спине могла показаться со стороны наросшим горбом.
Как располагались внутренние органы, утверждать было рановато, хотя, по знаниям археолога, вывод о вполне сходном внутреннем строении напрашивался сам собой. Скелетов виднелось много. Ну и их расположение давало возможность предположить, как здесь происходили события.
Похоже, при бомбардировке и артобстреле, а вернее, при взрывах бомб прямо в воздухе (потому что воронок не отмечалось) четырехрукие аборигены погибли в очень малом количестве, мизерный процент от всего населения города. Да и то вопрос-вывод спорный, ведь ни одного тела под руинами не виднелось, все поверху лежали. Остальные наверняка отсиделись в бомбоубежищах, а потом выбрались на поверхность и приступили то ли к захоронению павших, то ли к восстановлению своих обителей. У многих возле основных рук виднелись лопаты, кирки или ломы. Но вот именно тогда и явилась главная погибель для этого города. Скорее всего, здесь прошла волной некая жесткая радиация, свалившая существ там, где они в тот момент находились. Прямо во время работы. Некоторые скелеты были нанизаны на обхваченный собственными руками лом. А судя по тому, что нигде не виднелось маленьких скелетов, детей в городе либо не было изначально, либо все они в то время оставались в бомбоубежищах. И если волна их там всех и накрыла…
Кстати, женские скелеты весьма отличались от мужских, и их было неимоверно мало. А значит, по их поводу можно было думать то же самое, что и о детских скелетах.
«Если тут вообще имелись бомбоубежища, – кривился Броди, стараясь не наступать на раскиданные повсюду кости. – Но сейчас меня больше всего волнует радиация. Или что тут могло их всех уничтожить до единого? Если остаточное заражение держится здесь до сих пор, то долго я не побегаю. И как назло, никакого дозиметра при себе нет! Тот, что в виде термометра, тоже в куртке остался. Или следует брать пример с бегемота? Раз он ни о чем не печалится, то опасности не существует?
Кстати, а почему я вокруг костей не вижу даже маленького кусочка ткани? Неужели все истлело или сгнило? А может, тут в ходу недолговечные одежды из некоего подобия бумаги? Или опять-таки всему виной радиация?»
Также приходили мысли, что трагедия здесь имела место гораздо дальше по времени, чем два десятка лет. Особенно в том случае, если радиация была какой-то особенной, неся смерть или разложение выборочно. Могло даже такое случиться, что животные и птицы нисколечко от излучения не пострадали, а вот существа, имеющие разум, получили мгновенную смерть.
Причем последнее предположение вполне могло иметь место. Особенно если знать, что в невероятном количестве вселенных творится и сколько там накопленного оружия самого разнообразного толка вращается. Взять тех же цорков: что они только не создали для уничтожения неугодных им рас! Ну а краткие пересказы побывавших в путешествии разума древних землян вообще могли вызвать одну из фобий, при которых становилось страшно жить вообще.
Смотреть на погибший город было тяжко. Пытаться отыскать вход в подвалы – страшно. Хоть землянина никоим образом не касались местные военные распри, он все равно предчувствовал некую связь между массовой гибелью четырехруких обитателей этого мира и пустынными городами в мире адельванов. Ведь недаром между ними существовал и до сих пор продолжает функционировать портал мгновенной телепортации.
Тяжко не тяжко, а выживать следовало в любом случае.
Ну и Броди первым делом решил обеспокоиться наличием оружия. То, что валялось под ногами, считалось строительным инвентарем и не слишком подходило человеку. Древесные ручки лопат и кирок почти все сгнили, тяжеленные ржавые ломы скорее подходили для атаки на бегемота с площадки сохранившихся стен. Да и то следовало в бегемота попасть с одного броска, иначе он в свирепости завалит гарпунщика вместе со стеной. Это еще при условии, что стена сама не рухнет под тяжестью взбирающегося на него охотника. Ну а никакого иного стрелкового оружия или его подобия возле тел не наблюдалось. Также ничего не было и в покореженных взрывными волнами машинах. Что лишний раз доказывало: военных в городе не было в момент катастрофы, только гражданские лица.
Час ушел в бесполезном поиске на поверхности, а потом археологу таки пришлось спускаться в подвальные помещения. Тем более что открытые зевы ничем не маскировались, показывая своим видом, что спасшиеся от бомбардировок жители города выбрались на поверхность именно снизу. И внизу могло отыскаться очень много ценного и полезного. Начиная от оружия и кончая сохранившимися в целостности и приемлемом виде продуктами длительной консервации.
Правда, перед этим удалось отыскать наиболее сохранившуюся, довольно тяжелую лопату. Вот с ней Броди и отправился в зев наибольшего раскопа, расположенного под обломками приземистых зданий, напоминающих не то казармы, не то длинные конюшни. Увы, пройти далеко не удалось. Всего три лестничных пролета – и стало так темно, что без подручных осветительных средств можно и голову разбить, и ноги поломать.
Пришлось возвращаться наверх и думать: из чего соорудить факел, чем его пропитать и как его потом зажечь. Для опытного исследователя, не раз выживавшего даже в пустыне, – плевое дело. Тем более что на маленьких деревцах, которые так нравились бегемоту, во многих местах на коре виднелись капельки прозрачной смолы. Точно такие натеки бывают на сливовых породах, и подобная смола для медленно прогорающего факела – наилучшее топливо. А чтобы смолы стало больше, человек острым обломком арматуры быстренько сделал порезы на всех подобных поблизости деревцах. Мало того, во многих баках еще оставалось топливо, весьма по запаху похожее на солярку. Так что чему гореть – недостатка не было.
Но все-таки остальные здешние реалии сильно разнились от земных. Самое неприятное: камни при ударе друг от друга совсем не искрили. То же самое получалось и при ударе камнем по кончику лома. Дымок шел, паленым воняло, а вот искры высечь не удавалось. Аккумуляторы в сгнивших автомобилях, хоть и выглядевшие на удивление целыми, давно и навсегда умерли, надеяться на них тоже не стоило.
Тогда пришло решение обследовать со всем тщанием наиболее сохранившиеся этажи разрушенных зданий. Ведь не могли жители города пользоваться одним электричеством, никак не могли! Архитектурный стиль даже полной электрификации не соответствовал. А уж торчащие кое-где из развалин отрезки позеленевших медных трубок ясно говорили если не о тотальных газовых коммуникациях, то об индивидуальном подходе к каждой кухне.
Опять-таки, если тут кухни как таковые вообще существовали. Ведь, по рассказам древних землян, в большинстве миров не ели плоть животных, не варили растения и не подвергали термической обработке фрукты и овощи. То есть ни котлами не пользовались, ни сковородками, а газ применяли только для обогрева даже порой довольно примитивные в плане технического развития цивилизации.
«Но если так рассуждать, то ничего из консервов или герметично запакованных круп я у четырехруких не найду, – размышлял Броди, с опаской заглядывая в нечто, напоминающее узкий тоннель. – Уж не стоит ли мне спешить с найденной лопатой опять в поле, жевать на ходу кукурузу и пытаться расчистить площадку телепортации?.. Или сразу взбираться на холм, а потом, если увижу, спешить к реке? Вот уж напасть: у меня даже фляги с собой нет!..»
И с каждой минутой он все больше и больше переживал о Ларисе. Ведь одно дело – переместиться неизвестно куда, но без страха быть растоптанным ошалелым бегемотом, и совсем иное – оказаться в смертельно опасной ситуации. Ведь как-никак, но те же древние хардийцы, обладающие божественными умениями и доставившие их сюда, давали целую неделю для спокойной работы. Раньше они могут и не наведаться. Потом-то они нагрянут и, скорее всего, отыщут своих неосторожных потомков, но до этого времени еще надо прожить! А как это сделает одинокая, слабая и неопытная женщина?
Минут пять человек простоял перед тоннелем. Но не по причине боязни войти внутрь, а из-за терзающих его дум о доле любимой супруги. Затем еще с минуту он уговаривал себя настроиться на интенсивный поиск в данном городе. Ведь чем быстрее он тут «обживется», тем быстрее сможет расширить ареал своих исследований. А впоследствии и Ларису отыскать шансов станет значительно больше. О том, что ее забросило в совершенно иной мир, на другой край Вселенной, даже думать не хотелось.

Глава четвертая
Акклиматизация

Держа лопату как короткое копье, Александр Константинович медленно двинулся в густой сумрак разрушенного здания. Здесь мизерное освещение все-таки присутствовало, многочисленные щели в своде и стенах давали приток дневного света, вполне достаточный для просмотра внутренней обстановки и понимания, что же тут произошло. Можно сказать, что первому этажу повезло остаться неразрушенным. Взрывная волна, похоже, снесла второй, а то и сразу два верхних этажа в сторону, оставив наверху совсем малую груду обломков, и те не провалились под собственной тяжестью вниз. Хотя герметичность потолка при этом нарушилась основательно и при выпадении осадков вода в данные помещения проливалась нещадно. Скорее всего, именно поэтому раскрытый зев, ведущий в подвал, чернел внизу застоявшейся гладью воды. При ее виде пить захотелось троекратно больше, но имелось и понимание, что такую жидкость употреблять без соответствующей обработки нельзя.
Наверняка в том же подвале обитатели этого здания и пережили первый этап бомбардировки города. Оттуда они и вышли, принявшись наводить порядок в полуразрушенной обители. Да так их смерть и застала при последних действиях. Двенадцать женщин и девять детей разного роста. Они так и замерли кто где, наверняка не осознав даже причины своей смерти.
Но, в отличие от их соседей, тела не были расклеваны воронами, а некое подобие одежды не растворилось окончательно под лучами местной звезды. Несмотря на повышенную влажность, трупы превратились в ссохшиеся мумии, пугающие своей уродливостью еще больше, чем голые белеющие скелеты. Разве что некоторые были искорежены, а то и уничтожены стекающими после дождей струями воды.
«Насколько же сильно было излучение, если погибли все без исключения и настолько моментально? – никак не укладывалось в голове у Броди осознание состоявшейся здесь трагедии. – Кто его применил? Зачем? Откуда взялись подобные враги данной цивилизации? Или это они так друг друга сами уничтожали? Какой смысл, если победителей не осталось?»
И желание наведаться в более глубокие бомбоубежища пропало полностью. Совершенно не хотелось рассматривать там сотни, а может, и тысячи иссушенных мумий женщин и детей. Хватало и этой картины.
Тем более что некие предметы, приспособления и средства, необходимые для временного выживания в этом мире, имелись и здесь. Ну и последняя сценка здешней жизни представала перед глазами во всей своей трагической полноте.
Бомбежка прошла. Объявили отбой воздушной тревоги. Обитатели дома, наивно радуясь, что все остались живы, выбрались наверх. Мужчины подались расчищать наружные завалы, тогда как женщины и дети принялись наводить порядки на первом этаже. На большой газовой плите стояло три внушительных казана. Сейчас они выглядели жутко почерневшими и потрескавшимися от долго накаляющего их пламени, а тогда наверняка были наполнены закипающей водой. На столах лежали разложенные для варки продукты, выглядящие сейчас в большинстве своем в виде трухи. Если присмотреться, то видно было, что приготовление пищи лежало на плечах четырех или пяти женщин.
Все остальные их товарки и дети занимались интенсивной уборкой помещения, перекладкой посуды и стекла, которого оставалось на удивление много в полной целости, да поправкой упавшей или покосившейся мебели. Последняя тоже не слишком отличалась внешним видом и функциональностью от подобной кухонной и бытовой мебели на Земле начала двадцатого века. Как ее ни повредила влага, а то и прямые потоки, некоторая красота, изящество и стиль все равно просматривались. На вздувшихся матрасах спать никто бы не рискнул, но сами железные кровати выглядели вполне надежно. А громоздкие шкафы в первую очередь отличались повышенной прочностью и толщиной дверок. Мысль, конечно, неуместная, но она в голове у землянина мелькнула:
«В таком шкафу женщины, героини из анекдотов, порой умудрялись по пять любовников одновременно прятать».
Как оно в этом мире бывало на самом деле, неизвестно, но вот некоторые припрятанные одежды сохранились если не превосходно, то во вполне нормальном для носки состоянии. Имелось несколько стопок одеял разной толщины и выделки. Вполне прилично сохранились льняные простыни. Даже обувь подходящего размера отыскалась. А уже некоему подобию плотной куртки, парочке свитеров и внушительной накидке с капюшоном пришелец из другого мира несказанно обрадовался.
Но больше всего его изначально интересовали две вещи: кухня и оружие.
С кухней дело обстояло проще. Прогоревшие кастрюли дали повод поискать газ, который и нашелся во вполне привычных и понятных на вид баллонах. Один баллон оказался пуст, выпустив весь газ после смерти обитателей дома. Оставалось только удивляться, почему ничего здесь не взорвалось. Наверняка газ горел до последнего момента. Еще два баллона оказались пусты и отключены. А вот два запасных приятно порадовали своей тяжестью и плеском внутри сжиженного голубого топлива.
На полках рядом с плитой оказались и приспособления для поджигания газа: спички и некие подобия пьезоэлемента. Спички потеряли годность давно, а вот простенькое устройство, коих оказалось аж пять штук, при нажатии на курок продолжало исправно искрить. Другой вопрос, что саму плиту сразу запустить в работу не удалось бы: смазка в регуляторах подачи газа настолько окаменела за длительное время, что ручки просто не вращались и газ из присоединенного баллона выходил сразу из трех конфорок с максимальной интенсивностью. Но главное, что человек добыл огонь, хотя варка той же кукурузы или простое кипячение воды было отложено на потом.
Кстати, некие специи и явная соль тоже на кухне имелись в достаточном ассортименте. Как и некоторые крупы, изделия, похожие на макаронные. Правда, большинство из-за негерметичной сохранности пришло в полную негодность. Подлежало варке лишь то, что хранилось в больших стеклянных банках и было плотно прикрыто сверху подобием тонкого целлофана. Странным серым куском в банке окаменел полуоплавившийся сахар. Не менее окаменевшим выглядело не то повидло, не то покрывшееся кристалликами сахара варенье. Отыскались и емкости, в которых виднелось нечто в виде растопленного жира. Видимо, семейство здесь обитало большое и запасливое.
А вот с водой, можно сказать, попаданцу повезло невероятно. Бывший здесь когда-то водопровод не содержал в себе даже капли ржавой жидкости, зато в ванных помещениях оказалось нечто в виде бойлера, который тоже работал на газу. И вот возле этого бойлера возвышался громадный бак, литров на пятьсот, в котором и находился резервный запас воды. Бак не был из нержавеющей стали, скорее всего, на его стенки шел неизвестный землянину сплав, но в любом случае запах ржавчины да и сама ржавчина в воде отсутствовали. Подозрительный запах тоже не ощущался. Набранная в высокий стакан вода и по цвету не вызывала малейших нареканий. Так что вначале было сделано несколько глотков. Потом выпит целый стакан. А еще через час Александр отвел душу, напившись столько, сколько в него влезло.
Это уже гораздо позже он обнаружил в баке промежуточную решеточку из серебра и понял, почему вода за такое длительное время не испортилась и не стухла. А тогда посчитал причиной такой удивительной сохранности неизвестный сплав, из которого сделали оболочку бака.
После насыщения водой с новой силой навалился голод. И чтобы себя даром не терзать неуместной диетой, землянин сбегал к полю, наломал кукурузы и сразу в трех кастрюлях поставил варить толстенные початки. Ну а пока они доходили до кондиции, продолжил интенсивно поиск оружия.
Ножей имелось в достатке. Даже пара больших, тяжеленных ножей отыскалась для рубки мяса и небольшой топорик. А вот даже подобия сабли, меча, копья и уж тем более какого огнестрела нигде отыскать не удалось.
«Никак тут обитали врожденные пацифисты, – размышлял археолог. – Потому и пали, что защититься нечем было. Но вот мои пистолетные патроны тут явно ни на что не сгодятся. А жаль. Неужели все-таки придется опускаться в бомбоубежище? По логике, если четырехрукие что и прятали ценное или опасное для врага, то только там».
На всякий случай он собрал в окрестностях самые тонкие и длинные ломы и снес их с десяток в свою временную обитель. Хоть подобные орудия труда и были слишком тяжелы в обращении, но как оружие могли быть более продуктивны в ближнем бою, чем лопата или кирка. Поговорку «против лома нет приема» еще никто не отменял.
Но уже когда ел кукурузу, обратив внимание на ее несколько странный вкус, решил, что поиски в бомбоубежищах, да с хорошим факелом, можно отложить и на темное время суток. Сейчас бы следовало поторопиться на холм и посмотреть, что там дальше на юг простирается. Вдруг там точно так же видны развалины города? И вдруг по тем развалинам уже давно бродят Лариса, Карл, Люссия и Михаил? Если вообще не отыскали возможности вернуться обратно в мир адельванов! Ведь другая часть города могла оказаться не тронутой ни катастрофами, ни временем.
«А я тут сижу, как неандерталец, и набиваю желудок вредной для организма кукурузой! Сразу надо было на холм подняться, сразу!»
И тем не менее съел еще одну солидную порцию, прежде чем увешаться разысканным холодным оружием в виде ножей, прихватить уже привычную лопату и отправиться в путь. С ломом решил не таскаться. Не забыл набрать с собой и вареных початков и несколько стеклянных емкостей, наполненных водой. Хорошо, если на каждой уцелевшей кухне имеется запас воды, а если нет?
До вершины правого холма, где обитали чайки, по прямой линии было километров пять. Но, преодолевая баррикады из руин и разбросанных скелетов, обходя ненадежные, осыпающиеся трещины, на прохождение такого короткого отрезка пришлось потратить не менее двух часов. Только тогда взору землянина открылся вид на юг. Да, кстати, и на север, где лучи светила порой уже пробивались сквозь облака; теперь можно было рассмотреть местность намного дальше. Там дикое поле простиралось морем на добрых пять километров, а потом переходило в густой смешанный лес. Деревья в нем различались по цвету листьев, внешнему виду и размеру. Никаких иных руин, озер или явных гор не просматривалось до самого горизонта.
Зато совсем иная картина открывалась с южной стороны холма.
Во-первых: сам разрушенный город оказался невероятно велик. Его руины возвышались впереди и левее на добрых десять километров, измельчаясь вдали и сливаясь с горизонтом. Причем останки в центре сохранились не в пример лучше, чем в южном пригороде. Во-вторых: половину правой части картины занимала широченная река, с многочисленными островками по всему плесу. Она доходила почти до самого холма, а затем резко поворачивала на запад, теряясь там в зеленом массиве зарослей. А еще правее, начиная почти от самого противоположного берега реки, вздымались довольно крутые и высокие горы. Даже было несколько удивительно, как такие вершины не просматривались непосредственно из зарослей кукурузы. Хотя окажись человек на несколько сот метров севернее, в любом случае увидел бы белеющие снегом пики.
Ну и в-третьих: на самой реке как раз лучше всего и сохранилось поголовье представителей местной фауны. Виднелись тучные стада бегемотов; копошились животные, очень напоминающие полутораметровых бобров; плавали какие-то нутрии-переростки; по мелководью вышагивали птицы, похожие на аистов, но достигающие в высоту до четырех метров; а на пределе видимости у берега, за окраиной города, мелькало стадо пришедших на водопой не то чрезмерно больших оленей, не то особо крупных лосей.
«О-о-о! Да здесь животные взрастают, роскошествуют не в пример вольготнее, чем разумные существа. И, судя по их необычно большим размерам, можно заподозрить, что смертельное для четырехруких людей излучение оказалось для некоторых представителей фауны скорее положительным фактором. Скорее всего, это дало им мутации, связанные с ростом. И тот первый бегемотик, которого я видел, – лишь молоденький и глупый подросток, который сбежал из своего стада куда глаза глядят. Не удивлюсь, если вон те круги по воде создают карпы ростом с человека. Только вот что меня поражает, так это отсутствие хищников. Неужели их здесь нет? Или они выполнили план по мясозаготовкам еще вчера и теперь банально отсыпаются?»
Ну и продолжало беспокоить явное нежелание тех же животных заходить на территорию разрушенного города. Вороны и чайки, а также глупый бегемотик – не в счет. Неужели инстинкт самосохранения не разрешает прогуливаться по руинам?
Хотя сразу всплывал самый очевидный вопрос: а что те же бегемоты в городе забыли? А тем более нутрии с журавлями? Лягушек здесь нет, растительности – тоже. Тины и водорослей – тем более. Ну а поле с кукурузой… Что-то оно не слишком привлекает прожорливых местных гиппопотамов, а журавли могут ждать, когда зерна в початках созреют окончательно и наберут должный вкус. Возможно, тогда к полю и нутрии с барсуками на заготовки подтянутся. Большие копытные животные здесь наверняка пасутся на молодой поросли, весной или в начале лета. Сейчас же пору года можно было определить примерно как конец лета – начало осени.
Засмотревшегося на реку археолога спасли выглянувшие из облаков лучи местного светила и пригревшие в спину. Машинально оглянувшись назад, Броди успел заметить, что на него падает что-то огромное и темное. Инстинкты сработали на отлично: лопата взлетела вверх, тело присело, завалилось на бок и перекатом ушло в сторону.
Скрежет когтей по железу, возмущенный клекот, и недовольная птица, с размахом крыльев не менее десяти метров, пролетела дальше. Затем вновь перешла на планирование и на протяжении нескольких секунд достигла берега. Вот там уже пернатому охотнику подфартило: вверх он взмывал, держа в каждой лапе по отчаянно извивающейся нутрии. Не повезло грызунам. А охотник так и подался прямо к горам.
«А мне повезло! Придурку рассеянному! – Теперь уже землянин крутил головой во все стороны и, подобрав лопату, постарался встать спиной к участку возвышающейся стены. – Залюбовался просторами! А тут и хищники нарисовались. Хорошо бы, хоть иные не нагрянули, а то как представлю себе льва размером с земного слона, коленки трястись начинают. Как же этого “птица” подлого назвать? Ни на орла не похож, ни на ястреба, но все равно кого-то напоминает… Ну да! Точно! Если бы его поставить на подворье в окружении кур – то вылитый петух получится! Разве что у этого крылья раза в три больше относительно тела. Да и само тело – как три моих. Петух гамбургский! Тьфу!»
И только после этого почувствовал, что одна штанина у него мокрая. Хорошо, что не кровь, и благо, что не оконфузился: разбилась одна из стеклянных посудин с водой. Только и оставалось, что сожалеть об отсутствии рюкзака с запасной одеждой, в данной обстановке раздеться и подсушиться нереально. Да и других, более насущных проблем хватало. Достав очередной кус рубленого початка и начав жевать его сперва с некоторой отстраненностью, позже Броди сообразил главное: сколько вот он ни набивает желудок разваренной кукурузой, насыщения так и не наступает. Живот выпирает, а голод так и достает, противный.
Вывод напрашивался сам собой: потому это одичавшее поле никто особо и не объедает, продукт на нем произрастает ни на что не годный. Вымахал большой да крупный, а толку с него меньше, чем с простой травы. Бамбук-то вон тоже никто не лопает кроме коал, да и то лишь молоденькие ростки. Ну разве что к зиме кукуруза каких соков наберет дополнительно. И еще неизвестно, как вообще желудочный тракт подобную пищу переработает? А вдруг как засорится намертво? Или запоры вдруг образуются? И мучайся тут, на краю вселенной, неизвестно какое время. Опять-таки если за это время главные спонсоры экспедиции завершат свои божественные дела, наведаются в мир адельванов, а потом еще и сюда сумеют добраться.
Хотелось вначале выбросить недоеденный кусок в развалины, но жадность победила, и огрызок початка был вновь водружен в импровизированный вещмешок из куска прочной ткани. Но раз подобную пищу есть нельзя, то сразу встал актуальный вопрос: а что можно? Ответ на него бегал, плавал и нырял в речке и вдоль нее. Оставалось только подумать, как с имеющимся снаряжением выловить самое мелкое, что там проживало. Хотя бы ту же нутрию?
А раз так, то следовало сразу же и определиться: либо продолжить попытки поиска оружия, либо немедленно отправляться на охоту с чем есть. Но, как ни хотелось жареного мяска, археолог вовремя припомнил, насколько бывают опасны маленькие крысы, когда их атакуют. А чем нутрия по характеру отличается от крысы? Наверное, ничем. Да и укус этакого полуметрового грызуна царапиной не покажется. Не говоря уже о том, что они могут наброситься на человека всем выводком.
Про полутораметрового бобра вообще мечтать вредно. Про бегемота и заикаться не стоит. Ну а рыбу из реки банально нечем выловить. Так что ничего больше не оставалось, как возвращаться либо «домой» к отлаженной газовой плите, либо спешно отыскать новое подобное место прямо здесь.
Да только данная часть города оказалась уничтожена и разрушена чуть ли не больше всех остальных. Руины лежали почти ровным слоем, и только изредка кое-где торчал обломок наиболее толстенной опорной стены. Здесь даже зевы откопанных бомбоубежищ не виднелись. Хотя костяков с лопатами в некоторых местах и здесь хватало. Особенно их много скопилось в одном месте, на западном склоне холма. Видать, аборигены собрались там раскапывать нечто ценное, а тут и смерть пришла. Скорее всего, атака излучением началась еще до того, как партии спасателей пробились наверх и соединились с идущими к ним навстречу.
С другой стороны, если бы удалось-таки пробраться в бомбоубежище, то там уж точно есть и газовые плиты, и запасы самого газа, и кое-какие сохранившиеся продукты. Только вот, рассматривая одно из мест с костями и кирками, землянин понял, что сам с таким сложным делом не справится: расчистку здесь перед трагедией только начали.
И пока Александр пытался осмотреться на вершине холма, мучился сомнениями и страдал от голода, к нему подкралась совсем иная, нежданная беда. Желудок резко скрутила первая волна спазматической боли. Не успел от нее оправиться и отдышаться, как накатила вторая волна. Понятное дело, что причина такого недомогания могла крыться только в распроклятой кукурузе. На воду грешить было поздно. Ну и в распоряжении пострадавшего от местных злаков ничего не имелось дельного и облегчающего страдания, кроме старого способа хоть как-то облегчить желудок.
Два пальца в рот – и тяжелая неприятная рвота. Попытки исторгнуть из себя съеденное пользу некоторую принесли: порядочное количество плохо пережеванной кукурузы оказалось на земле. Когда и снизу уже ком в желудке образовался, Броди насильно влил в себя оставшиеся полтора литра воды, затем интенсивно попрыгал, покатался животом по стенке и минут через десять таких стараний повторил рвотный процесс. Еще одна приличная порция неперевариваемой пищи вышла наружу. Но воды больше не было, к тому же могло скрутить еще сильней, боли-то не прекращались, хотя чуток и ослабли.
Поэтому требовалось срочно, бегом возвращаться в найденное жилище. Постанывающий археолог уже и движение начал в нужном направлении и только бросил прощальный взгляд на разрушенный город, реку, горы и…
И замер, поспешно вернувшись взглядом влево. Там, на пределе видимости, можно сказать, километрах в восьми, из развалин поднималась неровная, несколько жиденькая, но все-таки отчетливо видимая струйка дыма!
«Кто?! Кто подает сигнал?! – заметались мысли в отчаянии и в некотором радостном томлении. – Неужели кто-то из “моих”?! Или там само что-то загорелось? Никогда не поверю! В этом городе все, что могло, уже давно загорелось и выгорело до конца! А значит… Лариса?! Или Пузин? – Какое-то время он стоял истуканом, почти ни о чем не думая и не чувствуя вновь усилившихся болей. Потом все-таки попытался рассуждать трезво. – Да нет, Карл прекрасно знает основные сигналы, которые можно и надо подавать с помощью дыма. Лучше него никто этого не сделает, да и правильный костер лучше него даже индейцы не разведут. А что моя свет-Ярославна? Вот с ней уже сложней, хотя и она пять основных сигналов знает и умеет подать. Сама мне пару раз хвасталась. Остаются еще Люссия и Михаил. Ну, лучший корреспондент в любом случае тоже догадалась бы обозначить простейший сигнал SOS, тем более она просто не могла провалиться отдельно от Пузина. Чувствую: они вместе. Значит, либо местные одичавшие жители себе ранний ужин готовят, либо наш Кормилец костерком балуется. При всем к нему уважении и страхе перед грозной богиней Пеотией, парню не всегда сообразительности хватает. Мог и тормознуть, посчитав, что самого костра хватит для привлечения нашего внимания… У-уй!»
Очередная волна боли заставила принимать решение немедленно. И так как двигаться в сторону костра по неизведанной дороге – дело слишком длительное (и до ночи не успеется), то пришлось срочно устремляться к уже мало-мальски обжитой берлоге. Там, по крайней мере, есть чистая вода, с помощью которой можно устроить более полное промывание желудка, да и лечь, отлежаться в покое. Тогда как здесь ничего больше не выстоишь и не высмотришь. А развести костер, да еще и с чем-то особо дымным, – задача явно не из скороспелых.
Обратную дорогу, передвигаясь вниз, бегом, да уже зная, где и что обходить, Александр Константинович преодолел за час. Но при этом настолько растряс свои внутренности, что они уже болели все и не переставая. Понятное дело, что заниматься готовкой каких-то круп он не стал, а просто опять в трех кастрюлях воду прокипятил. Да так и попивал простой кипяточек, одновременно пытаясь исторгнуть из себя остатки злокозненной кукурузы. Да и вообще, что он только не вытворял с собственным телом!
Наверняка такие суммарные действия помогли: ближе к ночи боли утихли, а потом и вообще удалось преспокойно уснуть, не прислушиваясь ни к ночным шорохам ветра, ни к монотонному удару капель воды, которая стала просачиваться вниз после начала легкого дождика среди ночи. В этом деле повезло: место было выбрано грамотно, одеял хватало, и сырость к землянину не прокралась.
Ну а к утру он вскочил на ноги во вполне нормальном, пригодном к действиям и в жутко голодном состоянии. Болей не чувствовалось, желудок бурчал, требуя пищи, и ничего не оставалось, как заняться приготовлением того, что отыскалось на кухне накануне. Разве что в сам момент хмурого рассвета Броди выскочил наверх и попытался засечь по часам момент восхода. Получалось, что сутки здесь – примерно двадцать два часа, отчего землянину вроде как и ни холодно и ни жарко, но ведь как-то следует рассчитывать распорядок дня? Думать о том, что придется в этом мире провести остаток своей жизни, не хотелось, но подобные мысли все-таки время от времени да прорывались в сознание.
Каша сразу двух видов и некое подобие макарон приготовились быстро. И все три блюда оказались сравнительно съедобными. Но ел Александр на завтрак очень мало и осторожно. Все-таки сомнения в его душу кукуруза заронила немалые. А вдруг выходцам с Земли здешняя пища вообще противопоказана? Вдруг она приведет к отравлению в любом случае или к отмиранию некоторых наиважнейших органов? А печень-то всего одна! Да и целых две почки – это не повод относиться к ним наплевательски.
Поэтому умеренная диета, особенно на начальном этапе апробации, была признана самой целесообразной.
Ну а потом археолог приступил к сооружению достойных факелов. Благо у него теперь имелось и ткани предостаточно, и чем поджечь. А уж смолы на деревцах могло хватить для нескольких десятков факелов. Столько и не требовалось. Ну разве что на потом, на ночное время суток следовало заготовить.
Для проникновения в бомбоубежища хватало и четырех. Опасаться каких-либо хищников или даже крыс не приходилось. Если уж они до сих пор на глаза не попадались, значит, город от них чист. Да и следов, заставляющих быть настороже, не встречалось.
Два запасных факела прикрепил к поясу, два зажег и отправился к зеву ближайшего бомбоубежища. И уже на четвертом лестничном пролете вынужден был крепче сжать зубы. Очень уж неприятно женские мумии лежали одна за другой. Видимо, как раз собрались выходить единой колонной наверх, на помощь мужчинам. А в основных, пронизанных сыростью и скорбью помещениях и в самом деле виднелись мумии детей. Мал мала меньше. Сотни…
Скорее всего, непосредственно при бомбежке никто не погиб, все покинули свои жилища заранее. А вот при волне неизвестного излучения смерть настигла всех без исключения. Видимо, местный народ загодя и довольно хорошо приготовился к войне, вовремя сработала система оповещения, да и потом кто-то ведь дал отбой воздушной тревоги. Только ничто и никакие глубокие бомбоубежища детей не спасли. Да, в принципе, их родителей – тоже. Скорее всего, подобное произошло во всем этом мире, иначе за столько лет хоть кто-нибудь в этот город да наведался бы.
Но помимо душевного расстройства Броди жутко омрачился после получаса безуспешных поисков. Мало того что здесь отыскалось довольно мало пригодных к употреблению продуктов длительного хранения, так и вообще не было даже какого-то намека на оружие.
«Вот уж настоящие пацифисты! – возмущался землянин. – И неужели в их среде не имелось уголовников или правонарушителей? Потому что только в таком случае можно понять отсутствие пусть даже народной милиции, сил жандармерии или более суровых военных подразделений. С кем же и как они воевали? Да и кто это устроил им подобный Армагеддон, уничтожив всех до единого? Неужели они сами что-то такое учудили? А что, вполне возможно: попытались не до конца проверенными лучами контратаковать неведомого противника, зависшего на орбите, да и сами при этом все вымерли. Ск орее всего, и на противоположной стороне планеты разумных существ не осталось. Вот и получается: победителей нет, одни проигравшие».
Но теперь, когда лишний раз убедился, что оружия здесь нет, Александру следовало торопиться к тому месту, где он вчера рассмотрел дымный след костра. Проверять иные бомбоубежища – пустая трата времени, сил и нервов. Единственная польза от таких вот укрытий, что туда теперь можно всегда наведаться как за продуктами, так и за газовыми баллонами. Если болей после съеденных каш и макарон не будет, значит, проблема голода решится окончательно. А вот запасов воды в бомбоубежище практически не было. Та, что была, годилась к употреблению разве что при издыхании от жажды: ржавая, темная по цвету и неприятная на запах. В общественных местах о решетках и фильтрах из серебра явно не позаботились.
Только каши и макаронные изделия. Вегетарианцы здесь проживали, что ли?
Но жить можно.
«Разве что мяска захочется, – с ностальгией задумался землянин, с подозрением присматриваясь к каше. Есть хотелось страшно, но очередная порция опять была маленькой. – Ха! Да такими дозами люди и к ядам привыкают! Может, и я привыкну? Если раньше ноги не протяну!..»
Солидные порции варева он приготовился взять с собой. Решив, что если уж через четыре часа с ним ничего не случится, то можно будет сделать привал и изрядно подкрепиться. Воды не поленился прихватить с собой сразу три стеклянные емкости. Хоть и неудобно, зато спокойнее. Иной тары все равно не было. Ну и подался в путь.
Правда, теперь держал направление через вершину левого холма, намереваясь избежать ненужного движения по дуге и заодно осмотреть другую часть руин. И пока добрался на вершину, вынужден был признать, что с его временной «берлогой» ему повезло невероятно. Ничего подобного вокруг не просматривалось, а если и оставались где нетронутые, законсервированные временем помещения, то они были наглухо завалены горами обломков. Соваться к ним – дело чрезвычайно рискованное. Уж это знаменитый археолог понимал прекрасно: рухнут на голову в любой момент, мало не покажется.
На господствующей высоте сделал только короткую остановку, чтобы попить водички и лишний раз с радостью убедиться: струйка дыма так и висела на фоне белых облаков прекрасным ориентиром. А значит, точно кто-то подавал определенный сигнал или пытался указать свое местопребывание. Поневоле тело взбодрилось, походка стала быстрой и уверенной, и, когда позволяла возможность, Броди пытался перейти на бег. Правда, очень мешала лопата, которую он порывался бросить раз десять, но всякий раз рассудительность брала верх, и весьма неудобное оружие землекопа так и оставалось то под мышкой, то в руках, то уложенное на плечо. Хотя если постараться, то такую лопату, а то и лучшую, можно было отыскать возле горок белеющих костей, но всегда помнился закон подлости: как не нужна вещь – ногами пинаешь на каждом шагу. Как только понадобится – в радиусе ста метров ничего достойного не отыщешь.
Ну и приходилось довольно часто оборачиваться и посматривать на небо. Попасть на обед к летающему петуху ох как не хотелось. Но сегодня судьба от пернатого хищника с яркой раскраской миловала: над городом эти кровожадные птички так и не появились. А вот на фоне гор, где-то над рекой, пару раз огромные тени мелькали. Да оно и понятно: чего им над руинами летать? Сдуру только да от нечего делать. Вся основная пища в воде копошится и около нее.
Вот так и шел землянин – то на небо посмотрит, то на дымный след взглянет, стараясь не сбиться с пути.
А часа через четыре, поняв, что преодолел примерно две третьих пути, решил немного передохнуть. Да и голод к тому времени уже достал окончательно. Опасений в съедобности каши и макарон уже не оставалось, поэтому быстренько приговорил добрую треть своих запасов, запивая обильно водой.
«Что ни говори, а ноша станет легче, – мысленно усмехался Броди во время привала, не забывая и на небо посматривать, и вокруг себя руины разглядывать. – Да с другой стороны, кашу можно сварить в любом месте, была бы только вода с собой хорошая. Кстати, следовало бы и к реке спуститься да там воды зачерпнуть, хотя бы для визуального осмотра. Какое бы зверье там в ней ни плавало, после кипячения наверняка и для питья сгодится… Ладно, пора».
Только встал и сделал первые несколько шагов, как пришлось вновь замереть на месте по двум причинам. Первая причина – пропал дым костра. Но так как ориентиры уже давно были присмотрены, проблемы из этого делать не стоило: у того, кто поддерживал костер, тривиально могло не хватить того ингредиента, который и затемняет дым черной копотью. К тому же примитивно дрова могли кончиться.
А вторая причина – глубокая, взрыхленная полоса земли впереди – напрягла намного больше. Такое впечатление, что кто-то совсем недавно, и явно уже после ночного дождика, здесь протянул за собой какой-то тяжелый предмет. Например, кусок бетона с торчащим из него обломком арматуры. Причем полоса начиналась от груды точно таких же примерно обломков и неровной линией уходила за ближайшую гору руин. При всем понимании такого простого действа, ни одной догадки о мотивах перетаскивания в голову не приходило.
«Если это сделал кто-то из “моих”, то наверняка в попытке соорудить некое жилище, но почему совсем недавно? Ведь дым костра виднелся еще вчера. Значит, человек бы, скорее всего, поспешил к нему. А если они уже встретились, то в любом случае следовало бы разжечь костер еще больше, тем более со сдвоенными силами это гораздо легче сделать. Значит, действия “наших” могут в принципе иметь место, но весьма нецелесообразны. Рассмотрим теперь другие варианты. Может, это какой зверь здесь чудит? Тогда надо присмотреться к следам. Не тянул же он специально за собой обломок, чтобы замаскировать след?..»
Как ни странно, следов и в самом деле не обнаружилось. Ни человеческих, ни звериных. А пройдя осторожно чуть дальше, Александр заметил, что взрыхленная полоса доходит до зева бомбоубежища и ныряет именно туда. Медленно, продолжая оглядываться по сторонам, землянин приблизился к расчищенному входу и там уже замер окончательно. В глаза бросилась странная, слишком чистая полоска земли вокруг зева, а до слуха донесся неприятный треск костей и непонятный гул. Создавалось такое впечатление, что внизу кто-то перемалывает кости несчастных жертв на мясорубке.
Но впечатления к делу не пришьешь. Следовало взглянуть на все собственными глазами. И, сжав крепче лопату в руках, Броди стал спускаться по ступенькам.

Глава пятая
Карл Пузин и Люссия

Карлу Пузину и его возлюбленной Люссии и в самом деле повезло: они переместились из мира адельванов вместе, держась за руки и собираясь в следующий момент прижаться друг к дружке. Если, конечно, можно назвать везением нежданную телепортацию с планеты Миха совсем в иной мир и осознание себя в толще холодной, черной и мерзко пахнущей воды. Объятия, конечно, состоялись, но где?!
Полная темнота и рвущаяся в приоткрытые рты жидкость. Хорошо еще, что, осознав в последний миг нечто странное, с ними происходящее, мужчина и женщина успели в мире адельванов резко вдохнуть и задержать потом воздух в легких. Поэтому сразу никто не захлебнулся. Да и потом оказалось, что до поверхности странного водоема всего три, максимум четыре метра. Вынырнули быстро, головами ни обо что не ударились и только чуть позже попробовали вдохнуть здешнюю порцию воздуха. Хотелось орать и ругаться нецензурными словами, но многоопытный археолог не позволил это ни себе, ни своей любимой женщине.
– Плывем! Вперед! – моментально принял единственно верное решение Карл, чувствуя, как промокшая одежда начинает сковывать движения и тянуть на дно. – Если что, ложись на спину, я вытяну!
Но Люссия и сама лихо выгребала по-собачьи, почему-то глупо радуясь, что успела с себя снять все камеры и батареи в их комнате. Также стоило порадоваться, что плыть далеко не пришлось: через пяток метров ткнулись лбами в стенку из выщербленных и потрескавшихся кирпичей. Но уже придерживаясь за нее, интенсивно подались вправо. Тут тоже сравнительно подфартило: вскоре наткнулись на каменную лестницу, ведущую куда-то вверх, в полную темень.
Как только выбрались из воды, Пузин резко приказал раздеваться и сам стал помогать женщине стянуть прилипающие одежды. Уж он прекрасно знал, насколько важно мокрые одежды вначале хотя бы сильно выкрутить, потом они гораздо быстрее отогреются на теле и подсохнут.
Вначале «подсушил» стучащую зубами Люссию, потом принялся за себя.
С особой осторожностью снял и на ощупь положил чуть выше свой пояс с оружием и кинжалом. Старался, чтобы из карманов брюк и куртки ничего не выпало. Легкая курточка с карманами были и на Люссии, но вряд ли в ее карманах имеется что-либо кроме батареек или запасных мини-аккумуляторов к фотоаппаратам. Причем интенсивные действия при раздевании, выкручивании, а потом и одевании так мужчину разгорячили, что ни о каком ознобе и речи быть не могло. Больше волновало самочувствие влипшего в очередную неприятность личного фотокорреспондента. Она пока еще не пришла в себя окончательно, ругаться еще не начала, но паниковала уже солидно:
– Куда это нас забросило? Фу! До чего противно пахнет эта загнившая вода! Она мерзкая!.. Мне холодно!
– А говорил тебе: сиди в Испании и никуда не рыпайся! – прикрикнул на нее знаменитый археолог. – Так что теперь помалкивай и начинай приседания! Ну! Живей, живей! Мне еще только твоей сопливости не хватало! И прекрати ныть. Телепорт сработал и перенес нас неизвестно куда. Но так как здешний приемник, а то и передатчик затоплен, значит, нам только и остается подождать, пока за нами нагрянет кто-нибудь из древних землян. Скорее всего, Пеотия нас быстро разыщет где угодно.
– А почему мы только одни сюда провалились? Где все остальные?
– Ха! Здесь только твоей подруги не хватает и моего старого друга. Мы что, на пикник прибыли? И вообще, не задавай глупых вопросов!
Но на Люссию напал нервный приступ говорливости:
– Чего это ты мне рот затыкаешь?! И что мы тут есть-пить будем? Здесь даже лягушек нет, дневного света не видно, отдушин и тех не просматривается, и… мне все равно холодно.
Уже нацепив на себя и куртку, и пояс с оружием, Карл обнял женщину и принялся ее интенсивно мять в своих объятиях, приговаривая:
– Не паникуй, дорогая, прорвемся! Сейчас по лестнице наверх прогуляемся, если в тупик упремся, с личными вещами разберемся. Потом подумаем и будем иной выход искать. Ну, согрелась малость? Ножки шевелятся? Тогда держись за полу моей куртки и не вздумай скатиться обратно в воду, ступеньки здесь достаточно скользкие. Лучше медленно восходить, но уверенно. За мной!
Дошли до первой лестничной площадки, после которой очередной марш сделал разворот. После третьего поворота идущий впереди мужчина радостно вскрикнул, почувствовав на лице дуновение более свежего воздуха:
– Ха-ха! Живем, моя прекрасная Лю, живем! Если не дверь наверху, то уж распахнутое настежь окошко точно отыщем. Поднажали! Плесень под ногами уже нам не грозит!
Еще через два пролета они, проскользнув в узкую щель между толстенными плитами, совершенно неожиданно для себя оказались под открытым небом. Что это небо ночное, понять было трудно из-за густых, низко нависших туч, но открытое пространство ощущалось всеми чувствами. Правда, громко кричать и радоваться в присущей ему манере Пузин не стал, перешел на шепот:
– Не отпускай мою куртку. – Сам он в это время осторожно прощупывал пространство перед собой и бормотал с одесскими интонациями: – И шо ми тут имеем?.. Шоб я так жил, но, кажется, оркестр нам приветственный марш не сыграет и салюты отменяются. И цветы под ноги не бросят. Правильно ты догадалась: и флажками никто махать не собирается. Развалины какие-то кругом. Совсем местные аборигены за телепортом не следят! Завтра же пожалуюсь на них, пусть уволят безответственных хранителей. Такое место запустили!.. Или у них тут заповедник?
Люссия прекрасно знала, что в заповедниках бывают ну очень дикие звери. И понятное дело, что ей сразу же послышался какой-то подозрительный шорох сзади.
– К нам кто-то подкрадывается сзади! И под ногами что-то хрустит!
Тотчас получила в другую руку увесистый булыжник и умный совет:
– Если спросят, как пройти к библиотеке, сразу вместо ответа выбивай зубы. Не ошибешься, студенты в это время крепко спят либо крепко учатся, а всем остальным полуночникам зубы не нужны. Ну… кроме нас, конечно.
– А если его зубы уже будут сомкнуты на моей шее?
– Постарайся отравить коварного зубастика своей кровью.
Вот так мило переговариваясь прерывистым шепотом, пара землян продвинулась метров на двадцать вперед и уткнулась в большие каменные блоки, которые валялись у остатков массивной стены. Отыскался и приличный закуток, куда они втиснулись спинами, прижались друг к дружке и решили дождаться рассвета.
– Не было никакого смысла строить телепорт в мир, где царит полная темень, – рассуждал прославленный испанский археолог. – Да и без дневного прогрева мы бы сразу тут в ледышки превратились.
– Ага!.. Еще в глубине той вонючей лужи! – Женщина смотрела на мир более пессимистично. – И до утра все равно можем умереть от переохлаждения. Почему ты не разожжешь костер?
– Дрова под руку не попадались.
– Ну хотя бы зажигалкой посвети!
– А стоит ли? Во-первых, зажигалка еще сильно отсыревшая, может и не заискрить как следует; а во-вторых, вдруг огонек привлечет к нам невоспитанного, оголодавшего волчонка?
– Они боятся огня! – резонно возразила Люссия. – Так что волки нам не страшны.
– Ну да, огня они боятся. А вот огонька зажигалки – фигушки! Наоборот, спасибо скажут, что посветил. Да и хватит уже болтать. Советую сидеть тихо и прислушиваться. Еще лучше – заснуть, вдруг нам утром силенки пригодятся?
– Как ты себе сон представляешь в такой ситуации? Я ног уже не чувствую, и зуб на зуб не попадает.
– Значит, выбираемся на открытое пространство и начинаем интенсивно двигаться. Через час будем сухими… если куда в яму с водой не провалимся.
Греться все равно пришлось. Причем до рассвета это делали раз пять. Следовательно, ни о каком сне не могло и речи идти. Усядешься – сыро и холодно. А во время прыжков на месте как-то совсем в дрему не тянет.
Поэтому посеревшее небо на востоке откровенно обрадовало. Правда, опытный археолог несколько удивился при этом:
– Странно как-то светает. Не над горизонтом, а словно над головой непосредственно.
Но вскоре пришло понимание такого странного рассвета. Парочка находилась если не на дне горного ущелья, то уж в какой-то маленькой несчастной долине, зажатой со всех сторон близко подступающими массивными горами. Обрадовали деревья в самой долине вокруг развалин и кое-где на склонах. Сильно огорчили многочисленные кости и человеческие скелеты, которые и под ногами оказались, да и во многих местах, среди руин этого скорбного места.
В прошлые времена здесь была не то крепостца, не то большая башня с несколькими пристройками, не то храм с раскинутыми по бокам эспланадами. Теперь по оставшимся развалинам даже великому знатоку древностей казалось трудно определить, что здесь конкретно когда-то возвышалось. Но вот время бедствия, его тип и принадлежность разбросанных костей он определил чуть ли не на ходу, пока собирал сухие ветки и несколько приличных коряг в одну кучу.
– Не так давно это место разбомбили. Лет пятнадцать назад примерно. Причем при самой бомбежке никто не погиб. Наверное, отсиделись в подвале. Видишь, ни одной косточки нет непосредственно под рухнувшими стенами и сводами? А вот потом, когда все выбрались наверх, их чем-то из арсенала «мгновенной смерти» и накрыло. Мало того, здешние обитатели ну совсем на людей не похожи.
– Ну, это я и сама вижу, глаза имею, – фыркнула Люссия, тоже пытавшаяся интенсивно согреться сбором пригодного для костра материала. – Шесть конечностей – для этого ни антропологом, ни археологом быть не надо, чтобы сообразить: не братья они нам и не сестры.
– О! Раз шутить начинаешь, значит, не простудилась! Сейчас еще костерок разложим, отогреемся, высохнем окончательно и будем думать, как из этой задницы выбираться.
– Я кушать хочу! Лучше бы мы вчера сразу к столу уселись, первыми…
– Ну как тебе не стыдно меня разочаровывать? Мы в иной мир попали! Сами сподобились! А она только о презренной пище думает. Где твое духовное величие, где пафос познания и новых открытий?
– Поджигай уже! Балабол.
Вскоре парочка землян споро развешивала одежды на коряги вокруг большого кострища, отогреваясь телом и начиная ревизию наличествующих у них предметов. Карл начал с приведения в порядок имеющегося у него пистолета. Разобрал, почистил, вытер насухо, а напоследок перед сборкой смазал имеющейся у него в маленькой емкости смазкой. Причем емкость была из-под пахнущей, согревающей мази азиатского производства, и фотокорреспондент вначале обрадовалась, когда ее увидала:
– Как здорово, теперь мне насморк не страшен.
– Больше двигайся, не спи на бетоне, вот и будешь здорова, – меланхолично посоветовал Пузин, нанося смазку на детали пистолета. – А этот солидол, нюхай не нюхай, ничем тебе не поможет.
Три запасные обоймы с патронами он тоже привел в порядок, надеясь, что ни один патрон не отсырел и в случае нужды не даст осечку. Его большой кинжал в ножнах мог пригодиться на все случаи жизни. Как и небольшой походный нож, который в закрытом состоянии висел в чехле на поясе Люссии.
Фонарик, а вернее, батарейки в нем и запасной комплект промокли и уже ни на что не годились. У корреспондента оказалось сразу шесть герметически упакованных подобных батареек, но и с ними фонарик работать не захотел: следовало разобрать его вначале полностью и прочистить от остатков той гнилой, ржавой и черной воды, в которой пришлось поплавать ночью. Это действие археолог отложил на вторую половину дня. Потому что на первую у него была поставлена задача: найти пригодную для питья воду и нечто питательное для желудка. Желательно нормальные продукты питания. Ну а раз человекоподобные создания здесь жили, значит, и метаболизм должен быть примерно одинаков. Поэтому надо первым делом отыскать кладовку этой крепостцы.
Из полезных предметов у землян еще имелись перевязочные пакеты, аптечка скорой помощи, два набора инъекций самого широкого спектра, два накрывшихся после купания мобильных телефона и небольшая кучка всякой бытовой, но не всегда полезной при данных обстоятельствах мелочи.
Практически сразу Пузин обнаружил как имеющуюся из этого места дорогу, так и возможную опасность для людей. От гипотетического входа в разрушенное строение вело вполне сносное покрытие из каменных плит. Упираясь в конце небольшой долины в ущелье между горами, оное сразу давало понять, что ущелье проходимое и, скорее всего, выведет на большие пространства. Несколько завалов и оползней на дороге не могли бы намертво закупорить проходимость узкого ущелья.
А вот опасность представляла тень какой-то огромной птицы, мелькнувшей именно в створе рассматриваемого издалека стыка между гор. Хорошо рассмотреть, а уж тем более распознать пернатого представителя здешней фауны не удалось, но вот остерегаться теперь следовало постоянно. Наверняка такая огромная птичка питается не только сосновыми шишками. А к данным руинам не наведывается в гости лишь по причине скудности предоставленного охотничьего ареала. Сколько земляне ни присматривались – больше ни одного животного они не обнаружили. Да и несколько фруктовых деревьев, которые тут произрастали, чудом оставшись на корню после бомбежки, только и могли порадовать неприхотливого путешественника одичавшими, кислыми яблочками среднего размера. Яблочками сразу объедаться не стали, только Пузин мужественно попробовал половинку, приговаривая при этом:
– Кто-то должен быть первым. И хоть настоящий джентльмен обязан пропустить даму, но ты, я думаю, не будешь возражать против моей апробации?
Глядя, как он пережевывает и кривится от кислоты, Люссия кривилась сочувственно еще больше:
– Твой желудок и так испорчен неправильным питанием. Может, не стоит жевать всякую гадость?
– Мм?.. Да вроде на вкус оно… привыкнуть только надо… годика три.
Некий инструмент, в том числе и ломы, они отыскали возле останков прежних обитателей долины. При этом мэтр археологии присмотрелся к костям более пристально и в итоге констатировал:
– А ведь здесь ни одного мужчины! Одни женщины!
Фотокорреспондент пошутила:
– Видать, мужчины все вымерли после поедания местных яблочек?
– Сплюнь, а то сглазишь! И останешься одна, – пригрозил Карл. После чего отвалил в сторону очередной камень, разочарованно хмыкнул и озадаченно поинтересовался: – Тебе не кажется, что здесь было нечто вроде женского монастыря?
– Кажется. Похоже, и здесь женский пол был не прочь отыскать для себя места тихие и спокойные.
– Ага, ага. Чтобы потом в уединении предаваться своим грезам о принце на белом коне. Ты вот лучше подумай, где здесь может быть кухня?
– Только ближе к выходу и к питьевой воде.
– Ну да, ну да. Еще бы разобраться, где здесь выход и где здешний колодец.
Естественно, что если колодец имелся в подвальных помещениях, которые издавна затоплены, да еще и рядом с кухней да кладовыми продуктов, то, скорее всего, придется нынче и обедать кислыми яблоками, и ужинать ими. Но прославленный археолог умел только по одному виду руин воссоздавать мысленно перед собой те действия, которые происходили в древней истории. А здесь как бы и времени прошло совсем ничего: два десятка лет – это не тот срок, чтобы все смыло дождями или занесло начисто лавинами.
И больше рассуждая вслух, чем советуясь с личным представителем прессы, Пузин стал планомерно обходить развалины по периметру и присматриваться к ним, то издалека, то с близкого расстояния.
– Если здесь прошла бомбардировка, то где воронки? А нет их, ни одной нет. Если били снарядами или ракетами, допустим, с вертолетов, то и тут без воронок не обойтись. А что получается? Отчего так основательно все стены разрушены?
Помалкивающая, ходящая за ним хвостиком Люссия не выдержала, выдав свой комментарий:
– Оттого что мужчины позавидовали уединившимся женщинам, ну и решили нарушить их покой, ломясь сюда преогромным стадом. Да при этом маленько перестарались.
– М-да! Вот она, женская логика: можно подумать, что мужчинам больше делать нечего, как ломать стену вокруг свихнувшихся мозгами женщин. Ха-ха! Самые ласковые и податливые подруги сами в эту мрачную долину не попрутся. А тех, кто сюда сбежал, наверняка ласкать желающих не нашлось. Тут дело в ином: взрывы происходили прямо в воздухе, на высоте нескольких десятков метров над землей. А потом уже взрывная волна сносила любые стены и перекрытия. Постройка-то стояла здесь веками, сразу видно – не одно землетрясение пережила. Но все равно рухнула.
– И зачем было все рушить? Почему сразу не применить «мгновенную смерть»?
– Вот это и озадачивает. Как и тот факт, что не могу понять, где кухня. По логике, должна быть здесь, но тут только сплошные руины. Тогда как напротив – остатки башни, которая так и просится называться аналогичной. Верно?
После тщательного осмотра и краткого процесса раскапывания обломков стало понятно, что крыло-башня не просто разрушилось, а рухнуло в глубины, как раз туда, где находились солидные по объему подвальные помещения. Стены и перекрытия сложились внутрь, и все сровнялось с землей, поэтому что-то толковое откопать в том месиве обломков и нанесенной за годы грязи было бы делом нереальным. Только и сумели отыскать, что жалкое подобие смятой жестяной миски. Вот и вся оставленная для археологов посуда. Сверху, по крайней мере.
Конечно, имея под руками технику или боевого киборга цорков, парочка землян за полдня отыскала бы и запасы пищи, и жилье для себя временное оборудовала. Но чего нет, того нет! Следовательно, везучий мэтр археологии принял решение спуститься с факелами в тот самый подвал, откуда они «выплыли», и хорошенько там осмотреться. Могли в темноте и боковые ответвления с лестницы пропустить.
Увы, ответвлений не было. Именно толща скального грунта не дала провалиться стенам вниз, да и сам выход располагался чуть ли не в стороне от основного рухнувшего строения. Потому в свое время отсидевшиеся при бомбежке особи женского пола довольно легко выбрались на поверхность.
Факелы Пузин соорудил хоть и массивные, но зато дающие много света. Но даже этот неверный отблеск не смог высветить как глубину грязной, явно испорченной затхлостью воды, так и виднеющейся цепочки уходящей в темень анфилады сводов. То есть данное затопленное в глубину метров на пять помещение было не единственным. В сторону ближайшей горы древние соорудили шесть, а то и более подобных помещений, растянувшихся одной линией. Скорее всего, здесь когда-то пещеры имелись, вот их и использовали для нужд монастыря.
– Хорошо, что мы туда не поплыли, когда вынырнули! – запоздало обрадовалась Люссия. – Так бы за первой аркой и булькнули на дно.
– Повезло! – согласился Карл. – Да только плыть нам туда все равно придется. Или мне самому.
– Шутишь?
– Нисколько. Плот соорудим, я и поплыву. Ну не верится мне, что там нет ничего интересного! Смотри, и расстояние под арками позволяет лежа протиснуться.
– Может, не стоит? – сомневалась женщина. – Давай лучше прямо сегодня отправимся через ущелье и посмотрим, что там делается. Вдруг там города разумные, нормальная еда и вода?
– Очень сомневаюсь, что на обжитые пространства мы выберемся за несколько часов. Так что надо тут хорошенько покопаться. Хотя бы до сегодняшнего вечера. И воду надо найти в первую очередь. А вот когда переночуем, тогда и посмотрим, как дальше быть.
Люссия со своим факелом быстро развернулась и стала уходить из этого неприятного, жутко сырого загнивающего места, когда услышала:
– А стволы деревьев будем собирать и сносить сюда все время. Думаю, что для меня одного небольшого плота хватит.
Так они в течение парочки часов и работали: искали воду, таскали высушенные за годы стволы деревьев, рвали траву и энергично плели из нее прочные веревки для связывания плота. И при этом по поверхности ходили только парой, часто посматривая на небо: огромная птица не давала археологу покоя. Ну разве что в подвал Люссия порой сама стаскивала небольшое бревно, попутно подкладывая «корм» для расставленных на каждом лестничном повороте факелам-чашам с огнем. Родник, а вернее разрушенный колодец, отыскали метров за двести, в густой высокой траве возле откоса горы в дальних тылах здешней обители. Когда-то там стояла башенка или домик, вода скапливалась в маленьком бассейне и дальше уже по трубе попадала в монастырь. Когда все рухнуло, вода еще какое-то время лилась в подвалы, потом труба засорилась окончательно, и колодец работал сам на себя: жидкость в бассейне собиралась, но дальше просачивалась меж камней, уходила в сторону и проваливалась в землю уже на расстоянии метров двадцати от источника.
– Вот из-за этого мы чуть и не захлебнулись при переносе сюда, – когда напился и отдышался, констатировал Пузин. Люссия утолила надоевшую жажду чуть раньше, разомлела, но хуже соображать от этого не стала.
– Тогда почему вода из подвала не ушла? Ну никак не поверю, что строители не продумали какие-то дополнительные стоки на случай затопления.
– Продумали, наверное. Да только и там могло и забиться, и от ударов да сотрясений что-то сместиться. Вот поплыву в конец анфилады, может, чего дельного и высмотрю. Ведь убрав воду, мы получим реальный шанс для обратного переноса в мир адельванов.
Корреспондент выдала свою фантазию:
– Жаль, что телепорт сам не срабатывает от… допустим, просто веса. Тогда бы вся вода сама пролилась вниз, и…
– Ага! И вся эта масса гнилой воды вымыла бы из того дома как все наши вещи, так и наших коллег, переживающих после нашей пропажи.
– О! А почему же пока никто из них за нами следом не провалился?
– Ответ прост: Санек никого больше в нашу комнату не впустит до выяснения всех деталей и подробностей. Скорей всего – до возвращения Пеотии. Он же не дурак, чтобы пытаться обниматься с Ларисой возле наших матрасов в целях следственного эксперимента.
– Мм? А если обнимутся?
– Не путай его с зеленым практикантом! – обиделся Карл за своего старого друга. – Напилась? Тогда бери вон ту корягу, и за мной. И на небо не забывай посматривать.
Сам подхватил бревно раза в три большее весом и пошел впереди. Вслух он при этом высказывал подозрения, что с данного часа этот отрезок в двести метров станет для людей хорошо натоптанной и часто проходимой тропой. К сожалению, пока отыскать какие-либо уцелевшие емкости не получалось, так что придется ходить часто. Но зато вопрос с питьем отпал окончательно.
У входа в подвал мужчина, снимая куртку, пропустил даму вперед со словами:
– Корягу в самый низ не неси, оставь на второй от воды площадке.
А ему с бревном пришлось немного повозиться: слишком длинное да еще изогнутое в дугу. Так что на поворотах лестничных мершей оно цеплялось за свод да за стены. Еще и горящие факелы следовало не затоптать да не потревожить. И как раз на третьем развороте ушей Карла и достиг испуганный визг Люссии:
– Сюда, сюда! Быстрее!
А когда мужчина домчался до последнего поворота, где корреспондент стояла, она ткнула рукой в воду:
– Там кто-то есть!
Второй рукой она разжигала уже второй факел, но и без него было видно, как черная тяжелая жидкость волнуется от расходящихся кругов. Причем круги шли примерно с того места, где не так давно и сами земляне вынырнули на поверхность. Секунда напряженной паузы – и удалось расслышать полустон, полувсхлип, сопровождаемый легким всплеском.
Люссия не удержалась от вопроса шепотом:
– А вдруг Санек сглупил?
Этот вопрос решил все. Как Пузин ни был уверен в рассудительности друга, тот мог и в самом деле начать какие-то эксперименты, и вполне возможно, что сейчас захлебывается в воде. За несколько секунд он сбросил с себя и пояс, и ботинки, и брюки с рубашкой. И уже в прыжке с последней ступеньки крикнул:
– Свети факелами!
Наверняка добавочное освещение помогло. По крайней мере, эпицентр расходящихся кругов был определен точно. И никто там, кроме «своих», появиться в этом мире не мог. Отправился следом за парой и, скорее всего, захлебнулся в незнакомой обстановке. Ну а так как глубина в пять метров для такого умельца преградой не являлась, Пузин нисколько не сомневался, что успеет вытащить на поверхность кого угодно. Хоть Кормильца, самого массивного и тяжелого в составе экспедиции.
Единственное, чего он жутко подспудно боялся, так это нащупать рукой раззявленную крокодилью пасть. А то и чего похуже. Фантазий у него на эту тему хватало.
Но пальцы неожиданно нащупали жгут густых и длинных волос. Именно волос! Ни в коем случае не шерсти!
«Уже легче! – метались мысли в голове у археолога, пока он наматывал волосы на кулак, второй рукой нащупывая, скорее всего, плечо и оголенную женскую шею. – Женщина?! Лишь бы намертво не захлебнулась, иначе не откачаем!»
Пока всплывал, а потом буксировал тело к ступеням, досадовал на глупость Броди и разгильдяйство членов экспедиции. Если вспомнить, что у Ларисы волосы были короткими, то, значит, сюда попала наверняка Ирена. Но кто ей вообще разрешил входить в комнату Пузина?
К тому времени на ступеньках и на стенах вокруг них горело уже три факела. Так что проблем с выносом тела на первую площадку и началом реанимационных действий по оживлению не возникло. Человека следовало спасать немедленно и со всем напряжением сил. И только краем сознания удавалось спасателям осознать, что женщина одета совершенно несообразно моде и вообще совершенно им не знакома.
Спасать утопленников Карл и Люссия напрактиковались еще в подземельях Харди. Выдавить часть воды. Затем интенсивное дыхание рот в рот, и при этом ритмичное сдавливание диафрагмы с частичными толчками в районе сердца.
Результат не замедлил сказаться: струя черной жидкости исторглась изо рта спасенной, а тело забилось в конвульсиях и судорогах. Но это уже были судороги оживления, а не смерти.
Женщина перевернулась на бок, попыталась встать на четвереньки, заходясь при этом в страшном, забирающем все силы кашле. Ее поддерживали со всех сторон, с некоторым удивлением рассматривая как само платье утопленницы, так и многочисленные украшения. Даже мокрое, грязное и неприятно пахнущее платье смотрелось немыслимо роскошно и богато. В таких обычно выходят на большую сцену звезды Голливуда при вручении им «Оскара». На пурпурной ткани золотые и серебряные нити создают странные узоры, спина почти открыта, но на плечах скомканные крылышки и бутафорные наставки. Длина – до самых пят, потому и трудно было начать всплытие. Ну и драгоценности наверняка тянули ко дну: несколько брошей в спутавшихся волосах, массивное колье на шее, многочисленные браслеты на руках (по десятку на каждой) и на ногах (не меньше чем по пять штук). Широкий пояс с какими-то карманчиками и застежками. Плюс еще и полностью закрытые туфли на среднем каблуке.
Первой разглядывание закончила Люссия. Но при этом обратила внимание на успокаивающие поглаживания мужской руки по спине спасенной.
– Может, хватит ее гладить? Дырку протрешь!
– Ну так… – немного растерялся от такого напора Карл.
– И чего это ты так ей усиленно дыхание искусственное делал? Не иначе старая знакомая?
Но Пузин уже пришел в себя, обретая присущее ему чувство юмора.
– Тьфу ты! И сам этой мерзости наглотался! – Он непроизвольно вытирал и в самом деле дурно воняющие и грязные губы не менее грязной рукой. – Надо было тебя заставить ей дыхание делать. Был бы у меня прекрасный повод обзывать тебя анонимной лесбиянкой.
Кашель неизвестной женщины как раз прекратился, и хорошо слышалось натужное, постепенно восстанавливаемое дыхание. Так что корреспондент отбросила беспричинную ревность и выдала с самого начала мучивший ее вопрос:
– Откуда она такая… взялась?
– Если бы нас спасли четырехрукие аборигены, они задали бы точно такой же вопрос по твоему поводу. И уверен, получили бы от тебя не только рифмованные ответы. Так что давай и мы дождемся, пока наша гостья заговорит.
Они одновременно оглянулись на воду, и Люссия озвучила мысль:
– Вдруг она не одна сюда… «пришла»?
Карл не был циником, но сейчас развел руками:
– Поздно. Если там кто-то еще утонул, мы его или ее уже не откачаем. – Затем взглянул на спасенную. – Да и она ни за кем в воду не рвется. Значит, можно сделать вывод: была одна. Хотя, по логике, эдакий носильщик драгоценностей никак не может передвигаться без охраны. Не удивлюсь, если потом выяснится, что она была если не в короне, то как минимум с дорогущей диадемой на голове. Ну?.. Чего ты задумалась? Толкай ее в плечо и спрашивай. Или мне опять продолжить поглаживания?
– Обойдешься! Хотя мне и не жалко… – Землянка аккуратно сжала плечо спасенной женщины. – Эй! Ты меня слышишь?
Та поняла, что обращаются к ней, попыталась продвинуться вперед, но в таком платье ползание на четвереньках невозможно. Поэтому просто села, откинула свои слипшиеся черные волосы на спину и внимательно попыталась осмотреть своих спасителей снизу вверх. Только теперь, несмотря на бурые разводы на коже, удалось рассмотреть изумительной красоты лицо женщины, примерно двадцати-, двадцатипятилетнего возраста. Причем красота была не только поверхностная, а и глубинная, о которой говорят: «породистая и за века усовершенствованная».
Люссия добавила в голос строгости и задиристости:
– Кто ты такая и откуда здесь взялась? А-у-у! Ты меня понимаешь? Хоть не молчи, скажи что-нибудь. Мы ведь очень много языков знаем, может, чего и поймем.
Но женщина в ответ только скривилась и пожала плечами в естественном жесте непонимания. Потом, прокашлявшись, заговорила высоким гортанным голосом. Слова неслись сплошным потоком и напоминали абракадабру. Но опять-таки, даже такой знаток современных и древних языков, как Пузин, лишь недоуменно помотал головой:
– Где-то проскакивают частички венгерского, но именно что частички. Да иного и ожидать не стоит, если она из другого мира. О, смотри, как своей диадемой обеспокоилась!
Незнакомка и в самом деле слишком живо и экспансивно стала тыкать пальцем то на свои украшения на шее, то на свой рот, то на уши.
– Хм! Знать бы еще, чего эта интуристка от нас хочет и чего так волнуется? Вроде как помыться намеревается?.. Ну тут я с ней полностью солидарен! Пора и нам купание устроить. Только вот познакомиться хотя бы тоже надо. – И весьма понятными во всех мирах жестами стал тыкать в грудь, называя себя первым: – Карл! Я – Карл. Это – Люссия. Понятно? Люссия! Карл. Люссия. А ты?
Женщина вначале повторила услышанные имена и только потом назвала свое. Вполне звучное и милое, с ударением на первом слоге:
– Аника!
– Аника?! Как здорово! А сейчас, Аника, давай поднимайся и двигаемся наверх. Да-да, туда! – Он тоже потыкал пальцами в сторону свода. – Там у нас вода, нормальный костер и все остальное.
Под нахмуренным взглядом Люссии он помог Анике подняться на ноги, подхватил свои вещи и первым устремился к поверхности. При этом думая только об одном:
«Вот он, контакт с другой цивилизацией! Но как нам понять друг друга? Все переводящие устройства остались в мире адельванов… Хотя, если обе стороны будут стараться, за неделю мы общий язык найдем. Наверное».

Глава шестая
Бродяга-домушник

Михаилу Степановичу Днепрянскому, или, как его называли по старой привычке в экспедиции, Кормильцу, повезло больше всех. Он оказался в целом, можно сказать, роскошном поместье, которое, в свою очередь, располагалось в глухом заповедном бору. Гигантские деревья подступали вплотную к невысокой, всего лишь по грудь, каменной ограде и своими длинными ветвями заметно перекрывали дневной свет.
Но это было уже рассмотрено потом, когда настал день. Вначале Миха не слишком-то и понял, что произошло. Готовясь к обеду в комнате третьего этажа, он наклонился и стал поднимать свой рюкзак с личными вещами и массой других полезных мелочей, но тут неожиданно вокруг резко потемнело, пол покачнулся, и здоровяк потерял равновесие. Да так и завалился на свой же рюкзак, стараясь после этого перекатиться на бок, а потом и на спину.
– Что за глупые шутки?! – возопил он, опять нащупывая свои вещи и пытаясь подняться на ноги. – Кто выключил свет?! Эй! Кто меня слышит?!
Вот так, стоя на коленях и вцепившись непроизвольно в рюкзак, Кормилец попытался прислушаться к ответам на свои вопли. Но за несколько минут не раздалось ни отзвука, ни отблеска света не мигнуло. Все еще думая, что он находится в той же комнате, у которой наглухо закрыли окна и двери, Михаил попытался нащупать некоторые остальные свои вещи. Но ни надувного матраса с одеялами, ни раскладного стола со стулом рядом не оказалось. Да и пол на ощупь показался совершенно другим, чем прежде.
– Где это я? Куда меня забросило? – бормотал здоровяк, встав на ноги и осторожно двинувшись в наугад выбранную сторону. – Неужели Пеотия пошутила? С нее и не такое станется. Занесла меня в какую-нибудь… хм… спальню, и сейчас зажжется свет, грянет музыка… и будет очень смешно.
Но смех не наступал, оркестр не звучал, и свет не собирался зажигаться. При всем при том, что он знал о своей нежданной возлюбленной, Михаил успел разобраться очень хорошо в одном: так долго шутить и прятаться игривая богиня просто не умеет. У нее выдержки не хватит. Следовательно, и о причастности Пеотии к данному перемещению можно не задумываться.
Добрался до стены, осознавая, что помещение сухое и теплое и даже имеющее некое подобие мебели. Затем, обходя эти некие подобия комодов или сервантов, добрался до окна. Привыкшие к полной темноте глаза смогли где-то наверху различить слабое пятнышко на сплошном черном фоне. После чего пришло понимание: за окном не только сплошная ночь, но и сам господин Днепрянский, полный и беспробудный идиот. Ведь в его рюкзаке чего только нет: от зажигалки и отлично действующего фонарика с запасными батареями до оружия, а он, позоря племя сообразительных археологов, бродит по темному помещению с вытянутыми вперед руками.
– Тьфу! И в самом деле, что-то у меня с мозгами. Пропали куда-то. Хорошо, глаза не выколол. А то бы и без зрения остался.
Рюкзак никуда не пропал, и вскоре уже луч фонарика освещал то место, куда провидение забросило недавнего практиканта, а ныне всемирно известного на Земле человека, баловня одной из самых сильных и прекрасных долгожительниц Хардийской империи. И фактически исследования продолжались до самого рассвета.
Особняк на два этажа, плюс один подвальный (точнее сказать – шикарная вилла), имел в общем перечне малую и большую столовые, громадный холл, восемнадцать спальных комнат, пятнадцать ванных комнат, некое подобие сауны, огромный бассейн в крытом зимнем саду, две внушительные кухни, десяток кладовок и несколько холодильных камер. Ну, холодильными они были очень давно, и за пару десятков лет продукты, в них хранившиеся, превратились в черные ссохшиеся груды чего-то непонятного. Даже рассматривать эти останки было неприятно, а уж принюхиваться и подавно! Кормилец вскрыл только одну герметичную камеру, а остальные разглядывал сквозь толстые оконца.
Ну и если бытовые предметы, украшения и детали интерьера только выглядели как-то странно, несколько непривычно для любого землянина и могли все-таки иметь место на родной планете, то ссохшиеся мумии местных аборигенов сразу подтверждали, что попал Михаил в совершенно иной и незнакомый ему мир. Почти три десятка мумий четырехруких существ разного пола и возраста было отыскано в самом здании, а потом почти десяток на заросшем густым кустарником подворье, в гаражах с автомобилями и в нескольких хозяйственных пристройках. Отчего и как умерли аборигены, имеющие пятнадцать пальцев на четырех руках, понять было невозможно, хотя сомнений не вызывало одно: все они погибли единовременно и совершенно не предвидя опасности. Кто где шел, там и упал, кто что делал – над той работой и завалился. Хорошо еще, что в момент всеобщей гибели не случилось возгорание, а то бы пожар наверняка уничтожил строение вместе с порталом.
«Не иначе как пространство этого дома пронзили всепроникающие лучи, – размышлял Кормилец, озадаченно почесывая затылок. – Но тогда остаточная радиация может до сих пор витать в этих стенах. А я тут брожу как неприкаянный».
К счастью, его в поход в большей мере собирала именно Пеотия, подсунувшая своему любимчику в рюкзак и уникальное оружие, и несколько особо ценных, компактных устройств. Все это имелось и в общем пользовании руководства экспедиции, но для своего избранника долгожительница не пожалела отдельный комплект подарков. Еще и проинструктировала отдельно: «Если вот эти устройства сами начнут сигналить об опасности – немедленно с того места уходи!»
Устройства работали в автоматическом режиме и могли засекать опасную для человека радиацию, ядовитую атмосферу и опасную для питья воду. Все три анализатора здоровяк навесил на себя и еще раз обошел с ними весь дом уже после рассвета. И ничего опасного для своего бренного тела не обнаружил. Поэтому с рассудительной деловитостью вначале напился найденными запасами воды, а потом приступил к готовке пищи, благо последней в поместье оказалось более чем достаточно. Она не просто хорошо сохранилась в своем большинстве, но ее еще было так много, словно местные обитатели готовились сидеть в блокаде минимум год. Приготовленную еду тоже проверял своими устройствами, после чего безбоязненно ел все и много. Смысла поститься или сидеть на диете попаданец в иной мир не видел.
И только от души наевшись и запив все это травяным отваром в виде чая, Михаил отправился в ту самую комнату, среди которой он и оказался после телепортации из мира адельванов. При этом он рассуждал вслух, нисколько не нуждаясь в напарнике:
– Если я сюда попал случайно, то выбраться следует намеренно.
Телепорт в чем-то был схож с тем, который имелся в подвале здания, где стала располагаться археологическая экспедиция. Тоже концентрические круги из теплого имитатора мрамора, и тоже разноцветные. Разве что общий диаметр круга выглядел раза в два меньшим.
– И сам материал не настолько теплый. Скорее даже ночью теплей был. А что это значит? Не иначе как телепорт слегка разрядился и теперь копит энергию по новой (лишь бы на десяток лет это не растянулось!). Но с другой стороны, ведь меня не забросило сюда в тот момент, когда я топтался по кругу на нижнем этаже подвала и щупал его ладонями. Я ведь уже в иных местах побывал после этого, а потом в своей комнате на третьем этаже находился. Что из этого следует? Только два вывода: либо телепортация происходит с временной задержкой, и тогда не важно, где находишься, либо сами комнаты верхних этажей послужили некими усилителями или антеннами конкретного адресного перемещения. Например: пошел вниз, потоптался по кругам, выбрал маршрут – и в нужную комнату. А потом тебя – раз! И ты… хм… фиг знает где.
Как это было ни странно, но парень, недавно закончивший институт, думал точно так же, как и его более маститые коллеги и руководители экспедиции. Да, по сути, иных вариантов при размышлениях и не возникало. Не собственным же желанием землянин перенесся в иной мир.
Но здесь и само здание было несколько иное, и телепорт размещался на втором этаже, и даже вокруг него стояла мебель, делая это помещение почти жилым. Значит, напрашивалась мысль, что включали устройство переноса где-то отдельно и только при необходимости. Иначе любой прошедший по окружности человек куда-то бы спонтанно переносился. По той же логике следовало отыскать и источники питания телепорта или как минимум панель управления. Но в прямой видимости, то есть на открытом месте, ничего подобного не просматривалось.
Так что поиски теперь приняли совсем иное направление. Михаил Степанович Днепрянский скрупулезно обыскивал мебель, ощупывал каждый предмет и даже простукивал стены. Но за первый день поисков никакой панели или чего-то на нее похожего не обнаружил. Зато прекрасно понял, как здесь жили, чем пользовались и насколько бытовые вещи по своему образу, подобию и употреблению схожи с земными аналогами. То есть существа с четырьмя руками ели из обычных тарелок вполне сходными ложками и вилками, спали на идентичных кроватях, пивали одинаковые напитки и даже смотрели некое подобие телевизора. Ко всему, слушали музыку с помощью устройств, весьма напоминающих земные магниторадиолы шестидесятых годов. Сомневаться не приходилось: радио и телевидение, несмотря на некий анахронизм в мебели начала двадцатого века, здесь к моменту трагедии существовали. Это подтверждали и некие перекрученные полоски стали на крыше, очень напоминающие антенны.
Даже подозрение закрадывалось при рассмотрении одного из приемников (он несколько отличался от четырех других) – уж не он ли является той самой панелью управления? Слишком много на нем было кнопочек, и дизайн отличался в сторону модернизации. Отвергало эту мысль само местонахождение этого приемника: в одном из помещений первого этажа, с противоположного от телепорта края особняка. Да и общий довольно простой шнур питания, тянущийся к плоской, с тремя дырочками в ряд розетке, ставил под сомнение наличие в нем многожильного кабеля.
После чего оставалось сделать только один вывод: большой панели может и не быть в доме. Вполне возможно, что для управления устройством переноса нужен маленький пульт всего с несколькими кнопками. А чтобы его отыскать, следует в первую очередь не просто передвинуть все мумии с места на место, что уже делалось, а выпотрошить эти мумии с целью тщательного обыска всех имеющихся в одеждах карманов. А это было сделать и неприятно, и проблематично: при более жестких касаниях мумии банально разваливались на части. К этому Миха еще не подготовился морально.
В итоге всех поисков Кормилец предстал перед окончательным выбором, который пришлось делать стоя на подворье: чем заняться в первую очередь? То ли осмотром и попытками завести автомобили, то ли запустить дизель, который наверняка давал питание для всего дома, а соответственно, и для самого телепорта со спрятанным где-то пультом управления?
Чего греха таить, молодому археологу казалось, что где-то за этим лесом он легко отыщет новые города, новых разумных и легко установит с ними контакт. Его появление вместе с Пеотией в иных мирах, где ее признавали богиней, настраивало на самый оптимистический лад: любые разумные существа рады видеть Михаила Степановича Днепрянского. Потому и хотелось, даже очень, очень хотелось, разобраться с автомобилями, выехать на большую дорогу и проехаться по новому миру с ветерком.
И все-таки здравый смысл и рассудительность возобладали. Тем более что узкая дорога, скрывающаяся среди громадных древесных великанов, была, мягко говоря, далека от совершенства. Местами между бетонными плитами прорастали пышно кусты, торчали молодые деревца, валялись сухие ветки и горы прелых листьев, а на пределе просматриваемого участка виднелся ствол рухнувшего поперек дерева. То есть без бульдозера выезд на большую дорогу вряд ли получится быстрым, эффектным и праздничным. Хорошо, если за день-два удастся топором и лопатой просто расчистить заброшенный участок дороги, а если неделю придется на это потратить? А то и две?
– Ну, за две недели меня Пеотия точно отыщет, – рассуждал Михаил вслух, уже двигаясь в сторону пристройки, где находились внушительные, «танковые», как он их назвал еще при первом осмотре, дизеля. – А вот кушать надо каждый день, да и осветить помещение следует в первую очередь. Вдруг приемники заработают? А то и телевизор? Да и книги надо вначале как следует рассмотреть с наступлением вечера. Только одни картинки чего стоят! Но прежде необходимо убрать все мумии с глаз долой и скелеты со двора. Иначе у меня возникнет стойкое ощущение проживания на кладбище.
После чего он бегом, используя простыни, снес все бренные останки в небольшую пристройку у самого леса, в которой, похоже, иногда складывали дрова. И только потом, с довольным вздохом осмотрев обширное подворье, отправился к местной электростанции.
Это вспомогательное строение находилось дальше всего от дома, и оставалось удивляться, как разросшиеся ветки деревьев до сих пор не провалили крышу. Местами оцинкованное железо было глубоко продавлено внутрь, местами уже прорвано. Но, видимо, густые кроны в некотором роде и защищали зданьице от потоков воды при дожде: внутри было довольно сухо и целостно.
Дизеля было два. Причем о надежности первого из них говорило то, что он остановился только тогда, когда выработал весь резерв топлива в первой цистерне. Кормилец в моторах разбирался довольно хорошо, расходы и объемы рассчитывать умел и сразу понял, что электричество в дом подавалось еще не менее чем шесть-семь месяцев после случившейся здесь трагедии. А будь обе цистерны замкнуты в единую систему, то здесь вообще бы ни капли солярки не осталось.
Зато теперь вся проблема заключалась в попытке запуска любого из пары дизелей. Аккумуляторные батареи смотрелись на удивление ультрасовременно, если сравнивать как с самими дизелями, так и с автомобилями, стоящими в гаражах. Похоже, в производстве гальванических элементов местная промышленность ушла далеко вперед, чем во всем остальном. Хотя тут и мог сказываться тот факт, что и сам телепорт при такой отсталой технике вряд ли кто смог построить из местных. Значит, некие технологии в дар здешней цивилизации могли быть переданы иными разумными существами.
Но батареи, несмотря на свою крутизну, были разряжены полностью. Хорошо, что имелся вполне обычный, можно сказать, кустарно изготовленный двухтактный бензиновый пускатель. Но вот именно возня с ним и настройка и заняли у Кормильца чуть ли не полдня. Пришлось моторчик и разобрать, и поменять почти все истлевшие от бензина прокладки и уплотнители. Да и перенервничать изрядно. Хорошо, что спешить было некуда: начальство в шею не гнало, и ветреная Пеотия не подначивала в спину своими шуточками. И когда уже все было готово к запуску, Михаил вернулся в дом, неспешно помылся, плотно пообедал и только после этого отправился запускать дизель. Единственное, что он забыл, а вернее, не догадался сделать, так это отключить подачу электроэнергии в дом на распределительном щитке. Вроде бы и мелочь, но и ее следовало учитывать: ведь мало ли какие повреждения проводки могли произойти за такие длительные сроки. Да и не только повреждения требовали к себе заблаговременного внимания. Следовало молодому археологу учитывать и возможность самопроизвольного включения некоторых устройств. Пусть они когда-то и проработали не менее полугода в постоянном режиме, но это было когда-то, слишком многое изменилось с того времени.
Запуск прошел великолепно. Рев и грохот пускателя сменились мерным шуршанием деловито заработавшего «танкового» дизеля. Загорелась лампочка на потолке, замигали лампочки и световые диоды на распределительной панели, пискнули какие-то невидимые до того времени динамики и выдали несколько совершенно непонятных слов. Михаил уставился на панель с явным недоумением и непониманием, стараясь осознать, какие еще функции та может выполнять кроме банального распределения электроэнергии.
– Неужели тут еще и охранный какой периметр существует?..
Словно в ответ на его вопрос, опять послышались какие-то слова явно магнитофонной записи, мужским голосом и совершенно иным тоном. Причем тон этот как бы успокаивал и говорил: «Все в порядке, неисправностей нет!», что успокоило землянина окончательно. Но только он блаженно выдохнул и улыбнулся в предвкушении праздничного ужина, как женский истерический визг, донесшийся до ушей, заставил здоровяка буквально подпрыгнуть на месте, развернуться при этом и уставиться на главное здание поместья. Именно оттуда несся спаренный визг женщин, а в том самом помещении с телепортом мелькали в окне какие-то тени и раздавался грохот ломающейся мебели.
Свой миниатюрный парализатор Михаил выхватывал и включал уже на ходу, несясь на помощь продолжающим повизгивать женщинам с невероятной скоростью. У него в голове сразу почему-то мелькнула только одна мысль:
«Это за мной примчалась Пеотия. – Потом добавились и другие предположения. – Но на нее кто-то напал! А с ней Лариса Ярославна или Люссия! Вот только не пойму, что могло так Пеотию напугать?»
Поэтому, подбегая ко входу в нужную комнату, он заорал во всю мощь своих легких, пытаясь отвлечь неприятности на себя:
– Я здесь! Держитесь! Сейчас помогу!
Да так и замер на какой-то момент на пороге. Две женщины, совершенно незнакомые и в странных одеяниях, сидя на полу, жались в самом углу комнаты, а в остальном объеме бился мощными крыльями, круша мебель и оббивая штукатурку на потолке, просто-таки гигантский орел с оперением синего цвета. Похоже, хищная птица взбесилась, попав в закрытое пространство, вместо того чтобы схватить свою добычу в виде беззащитных женщин и умчаться с нею в небо.
Так что землянин действовал без малейшего промедления: три нажатия на кнопку парализатора, и громадная хищная птица распласталась неподвижно на разноцветных кругах телепорта. После чего спасатель, стараясь улыбаться дружественно и радостно, повернулся к спасенным гостьям. Но не успел еще и слова сказать, как в его сторону грянул выстрел. Пуля просвистела, как говорится, у виска. Ну а дальше уже обе женщины, держа в руках пистолеты и рыча от бешенства, открыли пальбу по своему спасителю.

Глава седьмая
Лариса Ярославна

Больше всего не повезло Ларисе Ярославне Гершко-Броди. Не в том смысле, что она могла упасть с большой высоты и что-то себе сломать. И не в том, что могла тоже оказаться в гнилой воде и не успеть всплыть. И даже хищные звери ей не угрожали, и на голову не лился холодный дождь с градом. А в том смысле не повезло, что, при своем деятельном характере и подвижной натуре, она попала в самое скучное и неинтересное место.
В мире адельванов, или, иначе говоря, на планете Миха, она в последний момент перед самым обедом решила поставить на модеме легкую музыку. Уселась на свой огромный, так и не распакованный рюкзак и, положив портативный компьютер на колени, стала открывать нужные файлы. При этом ее взгляд прошелся по заполненному разными предметами столику, уткнулся в зеркало, и в душе проснулось недовольство внешним видом: «Мамочки, какая я страшненькая! Саша будет в шоке!» И как следствие, тут же пришло решение хоть чуть-чуть подправить тушью ресницы. Так что в тот момент, когда с телом начало твориться что-то странное, Лариса только и успела уронить щеточку на стол, левой рукой поймать ускользающий с колен ноутбук, а правой ухватиться за качнувшийся под попой рюкзак.
Так она и перенеслась в иной мир: с рюкзаком под собой и с начавшим играть заданную мелодию портативным компьютером. Кругом – кромешная темень. Глухая тишина. Разве что температура градуса на три-четыре стала чуточку выше. Воздух – тоже совсем иной. Вроде и свежий, пригодный для дыхания, никакими запахами не отличающийся, но… другой.
С минуту госпожа Гершко-Броди сидела в некотором окаменении, пытаясь сообразить, что же случилось. Шутку с выключением света или некий розыгрыш она отвергла сразу. Таких шуток не устраивают, да и не место такое творить в ином мире в первый же день пребывания. Ко всему, и Александр Константинович подобное ни за что не разрешил бы творить с его обожаемой супругой. Землетрясение со вселенской катастрофой тоже было смешно сюда приплетать, а значит, только и оставалось, что спонтанная телепортация. Теперь надо было спокойно и без паники осмотреться в ином месте.
А для осмотра имелось все, что надо. Если не более.
Первым делом Лариса аккуратно поставил ноутбук перед собой на пол, уже в отсвете экрана замечая концентрические круги разного цвета. А потом достала из кармана куртки фонарик, благоразумно выключила оргтехнику, чтобы даром не садилась батарея, и осветила окружающую обстановку.
Вначале ничего страшного вокруг не оказалось. К большому прискорбию, и потом – тоже. Ровный круг пола, или, иначе говоря, поверхности телепорта, с радиусом метров в пять. За ним – округленные стены уносящейся на немыслимую высоту башни без видимых окон. По крайней мере, фонарь не высвечивал наверху ничего, кроме тщательно пригнанных друг к дружке плит. А вот внизу виднелись четыре строго симметричных выхода. Располагались они несколько странно: за радиусом пола шло вниз по пять ступеней. Потом – метровый отрезок прямой плиты, и уже за ней находилась массивная дверь из ржавого железа с огромными заклепками, как на броненосцах. Причем ни ручек на дверях, ни замочных скважин не наблюдалось. Скорее всего, их можно было открыть лишь с той стороны. Ну или с этой, но с помощью домкрата, молота или должной порции взрывчатки.
Увы! Ни домкрата, ни взрывчатки Лариса в своем рюкзаке не носила. Чего там только не было! А вот кувалду прихватить заместитель руководителя археологической экспедиции не догадалась. Были там соки, шоколад с конфетами, любимое печенье Александра, несколько упаковок жевательной резинки, фляга с коньяком, фляга с портвейном и две упаковки сушеных фиников. Причем продукты питания, питье и жевательную резинку землянка посчитала и просмотрела уже после того, как поняла: ни двери открыть, ни наверх по стенам взобраться ей никак не удастся. А хуже всего, что в обратную сторону телепорт тоже не действовал, отправлять Ярославну обратно в мир адельванов устройство не собиралось. Сколько она ни ползала по полу на четвереньках, сколько ни ощупывала разноцветные круги руками, никакого толка с этого не выходило.
Но очень хотелось, чтобы бездействие устройства оказалось временным.
И очень волновал вопрос: здесь всегда так темно? Ведь башня и в самом деле могла оказаться совершенно без окон, встроенная в иное здание, а то и сооруженная в глубоких подземельях. Тогда никакого фонарика да запасных батарей не хватит больше чем на три-четыре дня.
Думая об экономии ресурсов освещения, Лариса выключила фонарик и попыталась хоть немножко вздремнуть. При этом, как ни пыталась, ни единого постороннего звука уловить не смогла. Хотя на дальнем фоне вроде как и прослушивался шум ветра, но это могло оказаться только плодом воображения. Глаза то закрывала, то открывала, но сон так и не шел. Вроде бы. Потому что при очередном открытии глаз наверху башни уже отчетливо виднелись огромные, в пространство всей круглой стены, окна. А еще через четверть часа в эти окна ударили яркие солнечные лучи, и внутри башни стало видно каждую пылинку на полу.
После чего землянка уже смогла осмотреться по максимуму. Общая высота глухих стен до окон оказалась всего лишь в семь, максимум восемь метров. А потом до самой крыши, метров на пять, тянулись длинные стеклоблоки. Ночью они потому и показались продолжением стен, что были сделаны с ними вровень и не отличались гладкостью покрытия. При этом в них даже можно было рассмотреть проплывающие по небу облака, а порой и свинцовые тучи. Когда эти тучи укутывали башню, внутри становилось сумрачно, зато когда лучи опять пробивались сквозь окна, то от яркого света вполне сносно работали обе зарядные кремниевые пластины для ноутбука, и поступления энергии хватало не только для работы компьютера, но и для подзарядки его батарей.
Понятное дело, что Лариса попыталась с помощью приемника в мобильном телефоне уловить хоть одну радиостанцию – не получилось. Не было и намека на сеть телефонного покрытия. Как-то вполне естественно воспринялось отсутствие вездесущего на Земле Интернета. Даже в коротковолновой рации ничего не раздавалось, кроме фонового шипения. Так что куда она переместилась, землянка могла только предполагать: что не планета Миха – точно. Скорее всего, совершенно другой город все того же мира адельванов. А судя по укутывающим порой башню облакам, город этот находится довольно высоко над уровнем моря. Ну а так как мир полностью необитаем, то ждать случайного спасителя или обычного прохожего тоже не стоит. Только и остается уповать на могущество древних землян, которые и саму экспедицию в этот мир шутя перебросили, значит, и любую «потеряшку» отыщут без особого труда.
По крайней мере, хотелось верить, что без труда. Потому что именно такой высокой башни в пейзаже исследуемого города Лариса никак не могла припомнить. А значит, занесло ее невесть куда. Да и резкая смена дня на ночь говорила о многом. Вдруг она на противоположной стороне планеты? Из этого проистекал и еще один неприятный момент: насколько долго можно растянуть имеющиеся продукты и питье? Любой грамотный археолог знал, как следует составить дневной рацион, только при этом важно знать и количество дней ожидания. Мало ли что.
«Ладно, пока постараюсь вообще дня два, а то и три посидеть на сухом голодании, – решила Ярославна, тщательно накрывая сложенные под самую стенку шоколад, пакеты с соком и фляги. – Хорошая диета моей фигуре только на пользу пойдет. А то меня Саша в последнее время совсем разбаловал, кормит всякими вкусностями, а потом первый же и кривиться начнет, ощупывая складки сала у меня на талии. Как говорится: нет худа без добра. Главное, чтобы добро выжило во время худа».
Благодаря ноутбуку первый день прошел довольно интересно и быстро. Было что и почитать, и просмотреть из того, что уже давно и долго откладывалось в долгий ящик. Что немного нервировало, так это отсутствие элементарных удобств. Ни тебе столика у стены никто не догадался оставить, ни табуретку какую приткнуть. Отсутствие санузла – вообще самая печальная песня. Хорошо, что попала сюда на пустой желудок и имела с собой в рюкзаке полиэтиленовый мешок и несколько пакетов. Их по большому счету могло и на несколько недель хватить.
Тогда как из всего прочего только и имелся что пол, стены да опустошенный на две трети рюкзак. Благо еще, что покрытие телепорта оставалось сравнительно приемлемым по температуре. Будь оно и в самом деле из мрамора, никакие бы свитера и запасные штаны не помогли бы при лежании.
Ну и когда стала приближаться ночь, а потом и вовсе стемнело, Лариса с огромным удивлением заметила наверху равномерные отблески. Точно так же мигают стоящие на мысах в океанах и на морях маяки, давая ориентир заблудившимся кораблям. Здесь оказалось нечто подобное, только вот почему такое случилось?
«Ведь прошлой ночью такого не было! – взбудораженно размышляла землянка. – Однозначно: маяк стал работать только по причине моего сюда попадания! А что это значит? Скорей всего, что сюда должны поспешить спасатели! Версию о людоедах, таким образом вылавливающих заблудившихся путешественников, откинем сразу как паническую и несостоятельную. Ну и, как следствие, теперь можно смело хоть что-нибудь да покушать. Помощь, как говорится, не за горами! – Но так и не дотянулась до нетронутого запаса. – А если за горами? К чему такая спешка? Есть и еще одна отличная поговорка: “Утро вечера мудренее”. Так что ложусь-ка я спать, а там видно будет».
Сказано – сделано. А утром и в самом деле удалось увидеть момент восхода, сравнить по времени и… расстроиться до невозможности. Судя по довольно большой разнице в продолжительности суток, это никак не мог быть мир адельванов! И не Земля! Госпожа Гершко-Броди с горечью осознала, что она попала на совершенно иную планету. Но самое грустное в ее положении было – это тотальное бездействие и невозможность хотя бы толком осмотреться на новом месте. Опасности ей не грозили, но перспектива ближайшие дни провести в этом обездушенном колодце вызывала слезы досады и доводила до отчаяния.

Глава восьмая
Александр Броди

С самого начала спуска в убежище не понравился слишком уж плотный поток воздуха, тянущий вниз. Ну а потом, после того как преодолел два лестничных пролета, Александр Константинович замер под вяло горящей электрической лампочкой, уставившись на нее как на привидение и осознавая конкретно: внизу работает какой-то движок, скорее всего дизель, и вентиляция теперь действует явно принудительная. То есть кто-то в одном из бомбоубежищ разыскал устройство с генератором и запустил его.
«А кто это может быть? Пузин? Для него нет дела проще. Но тогда получается, что я в своем направлении недоработал. Проверил только одно убежище и умыл руки. А ведь любому понятно, что раз виднеются остовы машин и больших автобусов на улицах, значит, моторы, топливо к ним и даже ремкомплекты обязаны были сохраниться. Следовало не чваниться при виде мумий, а искать дальше».
В то же время археолог прекрасно понимал, что внизу может оказаться и не старый приятель. Вдруг это кто из чужих? Да еще и не один? Неприятные логические цепочки можно было и дальше додумывать. Например: внизу несколько четырехруких, а когда-то их цивилизацию уничтожили двурукие люди. И вот тут вдруг старый враг вваливается к ним с лопатой в руках. Вопрос: что будет дальше? Вряд ли гостя встретят улыбками и пригласят выпить рюмочку чая в честь знакомства. А значит, желательно хотя бы вначале не афишировать свое присутствие, а попытаться аккуратно подсмотреть.
Такому решению способствовало и то, что лампочка, дающая свет, оказалась лишь на следующей площадке, на нижних площадках лампочки, видимо, перегорели. Так что, оказавшись в помещении бомбоубежища, землянин был скрыт густой теменью. Он так и замер, сдерживая дыхание из-за открывшейся ему картины.
Данное укрытие оказалось чуть ли не для ВИП-персон. А может быть, именно здесь располагался и главный штаб гражданской обороны или главный склад на случай катастрофы. Об этом косвенно намекала и тщательно расчищенная от руин полоска земли наверху: спасатели сюда пришли первыми.
Ну и интерьер поражал. Благодаря работающему генератору горели лампы освещения. Много стеллажей у стен, заполненных одеялами, тюками одежды, деревянными да оцинкованными ящиками с продуктами. Хотя как раз здесь и могли располагаться те мизерные запасы вооружения, которыми гражданские власти собирались отбиваться от возможного десанта противника. Но вот явного оружия замечено на стеллажах не было.
Но больше всего поразили хозяйничающие в бомбоубежище существа. В том, что они были разумными, сомневаться не приходилось: генератор запустить да задействовать вентиляцию даже ученым обезьянам не удастся. А сравнение с человекоподобными орангутангами так и напрашивалось. Три особи, жутко заросшие волосами на открытых участках тела, деловито сносили мумии в угол огромного помещения. Тот самый, возле которого и находилась лестница, ведущая на поверхность. Каждый под два метра ростом, в некоем подобии шорт и в высоких ботинках со шнуровкой. Опоясанные ремнями да прямо на теле имеющие некое подобие экипировки, в которой чего только не болталось. Опять-таки ничего из оружия явного, если не считать по два ножа у каждого да один внушительный мачете. Суть остальных устройств можно было лишь предполагать. Но по этому поводу расслабляться не стоило: например, древние хардийцы Райгд и Сакрина передали археологической экспедиции несколько образцов иномирского оружия, глядя на которое никак не подумаешь, что оно может оглушить, парализовать, а то и убить с довольно большого расстояния. Жаль, что все оно осталось где-то там, в ином и далеком мире адельванов.
Ну и личики у данных типов совершенно не внушали доверия: вылитые неандертальцы! Не лица, а хари. Озлобленные, с маленькими глазками, широченными ноздрями и выдающейся вперед нижней челюстью. Сказать про таких, что они питаются пирожными, а не кровоточащим мясом, все равно что поиздеваться над здравым смыслом. И, глядя на них, Броди со стыдом понял, что боится. Он, считающий себя цивилизованным, разумным и умеющим начать диалог с самым недалеким по уму аборигеном, вдруг осознал, что категорически не хочет даже подумать о возможном контакте! Неужели он такой трус? Нет! Наоборот, он почему-то почувствовал себя бесстрашным героем только по той причине, что не развернулся сразу и не побежал вдогонку за своим выскочившим из пяток сердечком.
Вначале он сделал осторожный шаг назад. Потом развернулся, стараясь не чиркнуть нечаянно полотном лопаты по стене. Хотя при том шуме, что творился в убежище, вряд ли разумные орангутанги услышали бы даже выстрелы со стороны лестницы. И только потом, стараясь от усердия не споткнуться, Александр Константинович бросился на поверхность.
Лишь вдохнув свежий воздух при свете дня, он попытался лихорадочно продумать, что делать дальше. И ничего лучше не пришло в голову, чем пуститься именно туда, где раньше виднелся дым костра. Только теперь уже приходилось осматривать не только небо, но и пространство позади себя. Так и мерещилась несуществующая погоня, и хотелось оторваться от нее как можно быстрее и с большим временным запасом.
Хотя через полчаса пришли и более здравые мысли в голову:
«А туда ли я бегу? Вдруг там где-то товарищи этих мохнатиков? Ведь наверняка и они видели дым костра, но почему-то в ту сторону не двинулись. Или не видели? Или они прибыли конкретно к этому бомбоубежищу! А к костру отправился другой отряд? А вдруг они сами как раз пришли с той стороны? Вчера костер им был нужен, сегодня – нет. Вот он и прогорел. М-да! Загадка! Но в любом случае вряд ли на том месте кто-то сейчас остался. Если там, конечно, не Пузин со своей Люссией. Да нет. И не Лариса. Сигналов-то не было. Всяко следует дойти и осмотреться на месте».
Пока добрался до места, больше всего заболела шея – из-за частого оглядывания назад. Ну и вверх частенько приходилось голову задирать. А потом минут пять шея отдыхала: ее владелец пялился на увиденное пожарище.
Больше всего поразила причина пожара: рухнувший, разбившийся довольно сильно вертолет. Ну а что не разбилось, то благополучно сгорело. Кажется, еще и старый автобус, придавленный к останкам стены, добавил в общее пламя не вылившееся после бомбежки топливо из своих баков. И видать, полыхало здесь не шуточно. Издалека показалось даже, что дымил костер. Большой, но все-таки костер. А оно вон как обернулось на самом деле. Хотя если присмотреться, то становилось более понятно: низина здесь продувалась ветерком, вот поэтому дымок значительно и рассеивался.
Вертолет не боевой. Ни пушек, ни ракет, ни пулеметов под короткими рамами прогоревших подкрылков. Да и в кабине или в салоне не замечалось чего-то подобного. Взрыва тоже не было, скорее всего, и возгорание произошло не сразу во время падения.
Теперь оставалось связать доводами рассудка появление в мертвом городе неандертальцев и этого чуда современной летательной техники. Через четверть часа исследований вокруг пожарища все это объяснилось. Помогла большая, но аккуратная свеженасыпанная насыпь, обложенная плоскими камнями и очень напоминающая могилу. Видно было, что холм сделан не далее как сегодняшним утром, в крайнем случае – ночью.
Постояв над насыпью минуты две в философских раздумьях, Броди пустил в ход свое оружие землекопа. Раскопал, осмотрел трупы, а потом принялся старательно приводить могилу в прежний вид. Четыре тела неандертальцев лежали на глубине всего лишь полуметра от поверхности, бочком, по росту, вплотную друг к другу. Видимо, в данной цивилизации свои обряды захоронения, простые до невозможности. Два тела были сильно изуродованы огнем, а два – почти без прогоревших проплешин на своей шерсти. Похоже, погибли при ударе вертолета о землю. Причем двое из погибших – женского пола. Их грудь прикрывали подобия декоративных лат из толстой, твердой кожи. Никаких поясов, разгрузок на погибших не было. Должно быть, их товарищи и сами нуждались в чем-то подобном. Ботинки тоже отсутствовали, поэтому ноги с шестью пальцами на каждой удалось рассмотреть хорошо. По шесть пальцев имелось у странных созданий и на руках.
«Ну да, раз они настолько разумны, то у них не лапы, а руки, – размышлял археолог, поспешно приводя могилку в прежний вид. – И трое из них выжили в этой странной катастрофе. Вот только откуда они тут появились? Неужели уже давненько здесь прятались, а потом потерпели такое обидное крушение? С чего тогда Пеотия утверждала, что на планете адельванов даже микробов не существует? Или божественные сущности тоже ошибаются? А если не ошибаются, то в голову приходит только одно предположение: неандертальцы телепортировались сюда из своего мира тоже случайно. Может такое быть? Нереально! Но! Я еще и сам совсем недавно не знал, что существуют миллионы иных миров с иными разумными. А сейчас?..»
Да уж! Сейчас Броди знал очень многое. Как и мог поверить в то, что при определенных стечениях обстоятельств в иную галактику может перенестись не то что вертолет, а невесть что и невесть в каком количестве. Тем более если в этот мир уже имеются некие пространственные тропы, поддерживаемые в рабочем состоянии древними, но превосходно действующими устройствами. Вертолет резко переместился оттуда сюда, но вот запаса высоты у него при этом совершенно не осталось. Так что пилотам не помогли никакие знания или умения. И так невероятное чудо, что все пассажиры вертолета не погибли.
Но в связи с этим в голову землянина полезли совсем иные рассуждения:
«С чего я так испугался? С чего я вообще взял, что отличные от меня внешне создания – это охотники за скальпами, людоеды или охотящиеся именно на людей убийцы? Вон у них как высоко цивилизация развита. А лишние изыски в одежде им, с их повышенной волосатостью, вообще дикими покажутся. Не удивлюсь, если они вполне себе обычные пассажиры транспортного средства, а то и туристы какие-нибудь. Теперь почти уверен: они такие же, как и я, “потеряшки”, можно сказать – братья по несчастью. И их трое! А это – огромная сила. Объединив с ними усилия, я могу гораздо быстрее отыскать “наших”. Конечно, если “наши” в этом городе, ну вообще в этом мире. Да и поторговаться с ними у меня возможность найдется: наверняка ведь они хотят вернуться на свою родину, а сделать это без помощи той же Пеотии у них не получится. Значит, я, со своей стороны, могу дать им некие надежды и попросить о взаимной помощи. Могу? Или не могу? М-да, в случае неправильного выбора или неверной оценки ситуации мне в ответ тоже могут либо помочь, либо… Ладно, может, и в самом деле не стоит так спешить с первым контактом? Как бы к ним издалека повнимательнее присмотреться? Ведь второй раз со спуском к ним в убежище мне вряд ли так повезет».
Порушенное захоронение приобрело прежний вид, а землянин замер у еще теплых обломков вертолета. Получалось, что ему следовало возвращаться обратно в свою «берлогу». Или срочно отыскивать более подходящее укрытие прямо здесь. Да только вряд ли получится отыскать нечто приемлемое. Уж если неандертальцы обыскали огромную часть руин и нашли лучшее место в штабе для себя, то, скорее всего, вокруг ничего толкового нет. На сегодня запас еды и воды у землянина имеется, а вот на завтра? И успеет ли он сегодня добраться обратно засветло?
«Буду стоять на месте, точно придется ночевать неизвестно где! – поторопил себя Александр, устремляясь в обратный путь. – Хотя, с другой стороны, ночью как раз возможность появится подкрасться незаметно».
Но тут же отверг эту неверную мысль от себя подальше. Вдруг у братьев по разуму есть банальный прибор, фиксирующий движение даже в темноте? Понятное дело, обнаружив подкрадывающегося человека, они его в первую очередь заподозрят в очень плохих намерениях и поступят соответствующим образом. Хорошо, если не банально закидают камнями. С их руками-крюками – запросто.
Поэтому Броди сильно принял влево, обходя занятую обитель по большой дуге. Но часа через два, когда уже преодолел условную линию с тремя мохнатиками, нежданно подвергся довольно настойчивой атаке аляповато раскрашенного гигантского петуха. Хорошо, что заметил планирующего пернатого заранее, предосторожности пригодились, и юркнул в так вовремя подвернувшееся убежище. И казалось бы, чего больше бояться? Ведь в прошлый раз воздушный пират сразу отправился за более легкой добычей. Но петух с недовольным клекотом приземлился рядом и попытался всем телом втиснуться в тоннель. А его голова с крепким клювом неожиданно достала даже до первого лестничного пролета, где думал землянин преспокойно отсидеться. Еле успел возмущенный археолог заскочить за поворот стены и уже оттуда довольно удачно приложить своим оружием крестьянина наглого стервятника по клюву. Увы, клюв оказался настолько крепким, что черенок лопаты не выдержал и переломился.
Тогда как петух попробовал втиснуться еще дальше, заглядывая глазом в темноту и высматривая свою слишком сообразительную жертву.
– Ах ты, тварь наглая! – возмущался Александр, отвязывая с пояса заготовленный факел и доставая найденную в «берлоге» пьезозажигалку. – Ну сейчас, сейчас! Только подожди немножко. Поджарю я тебе «шелкову бородушку, масляну головушку»! Фу! Ну и вонь от тебя! Давно купался?..
Похоже, петух угрозу не воспринял всерьез. Только еще больше рассвирепел и обозлился. Выбрался обратно из узкого для него прохода и с клекотом стал прохаживаться по свободному пространству перед убежищем. При этом время от времени он своими жуткими на вид, ороговевшими лапами рыл землю, далеко отбрасывая попадающиеся белые кости четырехруких. Словно вызывал строптивого человечка на дуэль или доблестный поединок.
Человек вскоре и показался ему на глаза, царапая полотном лопаты по стене. Противный скрежет летающему хищнику особо не понравился, и он с еще большим энтузиазмом бросился выковыривать намеченную жертву из земли. Может, он принял человека за толстого дождевого червя?
К тому времени факел уже разгорелся в полную силу, и после нескольких примерочных взмахов Броди запустил сгусток огня прямо в глаз слишком назойливого петуха, да так удачно попал, что факел на некоторое время просто прилип к гигантскому, налитому злобой глазу. Зашипело, завоняло резко какой-то мерзостью. И в следующий момент клекот превратился в сиплый рев, а пернатый птиц, мотая головой и дергаясь от боли, выскочил на поверхность, как пробка из бутылки с пенистым вином.
Факел остался лежать на одной из верхних ступенек, а сам хищник с завидным по громкости не то ревом, не то карканьем, со странными пируэтами вначале взлетел прямо вверх, а потом помчался в сторону реки. Броди не мог себе отказать в удовольствии выскочить следом и полюбоваться на проученного собственными руками петушка. Правда, делал он это, так и стоя на лестнице возле факела и не слишком высовываясь наружу.
Как выяснилось, такая предосторожность оказалась более чем оправданной. Вспомнив о новых соседях в городе, которые в принципе располагались не так далеко, как желалось бы, Александр аккуратно выглянул между камней в ту сторону и замер. На возвышающемся обломке стены стояли сразу два мохнатика, и один другому гортанными криками и жестами рассказывал, видимо, поразившую его сцену. Дескать, как петух за кем-то охотился, потом получил по мордам и постыдно сбежал с поля боя. Причем сами неандертальцы, как могло показаться, огромного летающего хищника совершенно не боялись. А может, даже и жалели, что тот улетел. Что лишний раз, пусть и косвенно, подтверждало наличие у них оружия.
Понятное дело, что мохнатики уже давно заприметили переизбыток живности у реки, и если они всеядные, то обязательно отправятся на охоту. Ну и что-то подсказывало, что петушиное мясо может оказаться одним из самых приятных на вкус. Уж всяко лучшим, чем мясо бегемота или несколько противной на вид нутрии. Наверняка дозорный или просто вышедший на поверхность орангутанг заметил планирующую птичку, а потом и весьма странное ее поведение. Уже и оружие приготовил, надеясь полакомиться свежим мяском, да тут дичь кто-то обидел, и та поспешно улетела.
Ну и вообще, рассуждая логически: что предпримут пришельцы, знатно обустроившись на хорошем месте и попробовав местных каш и макарон? Отправятся в первую очередь на разведку или на охоту. Следовало также учитывать, что вода в штабном убежище тоже могла оказаться подпорчена, так что поход к реке, совмещенный с добычей мяса и разведкой, – самое то.
И, словно подслушав размышления землянина, товарищи по разуму недолго посовещались, один куда-то отлучился на несколько минут, потом вернулся с подвешенным на поясе мачете, и парочка деловито отправилась в сторону реки. А точнее говоря, напрямик к убежищу Александра Константиновича. Тому ничего больше не оставалось делать, как, подхватив все еще горящий факел, устремиться вниз по лестнице. Как бы он себя ни убеждал, что имеет дело с разумными существами, прежний страх опять вернулся, и встречаться с «братьями» ну никак не хотелось.
Внизу оказалась точная копия того убежища, которое Броди осматривал в первый раз. Ну разве что несколько разнилась обстановка в виде большего количества стеллажей, стоящих вплотную к ступеням. Прятаться здесь было негде, пожалуй лишь среди нагромождения трехъярусных кроватей чуть левее от входа. Поэтому только и оставалось, что надеяться: мохнатики заглянут в зев прохода да и поспешат к реке. Тем более что здесь они, скорее всего, тоже побывали во время своего поиска жилья.
«Но вдруг все-таки заглянут в самый низ? – переживал археолог. – А уж тем более с наличием оружия – и подавно осмотрят. Им ведь не светит иметь под боком какого-то опасного хищника, которого следует устранить в превентивных мерах зачистки пространства. Значит, надо хоть как-то обозначить свою разумность».
Только это и могло спасти человека от грядущего недоразумения. Поэтому он быстро вставил факел в крепеж для электрической лампы сразу на последней лестничной площадке, а последние ступени перегородил поставленным на бок стеллажом. Такую преграду не то что отбросить, а преодолеть не трудно, но она как бы создавала некую границу и показывала, что данное место занято разумным существом. Еще большее значение имел оставленный факел. Уж при виде его ни у кого не должно возникнуть сомнений, что рядом находится представитель разумного племени. То есть если вынужденная встреча и состоится, то два предваряющих фактора у нее уже есть. Ну а потом останется только одно – речь. Как она ни разнообразна, уже само ее наличие, интонации и громкость передачи могут служить решающим действом при первом контакте.
На подготовительные действия ушло полминуты, а на последующие размышления и томительное ожидание – все десять. Очень хотелось, чтобы вниз так никто и не спустился, но горящее внутри подспудное желание ученого, исследователя и экспериментатора желало риска, желало контакта и млело от восторга предстоящего познания. Да и морально землянин смирился с предстоящим: так сложились обстоятельства, и ничего предотвратить он не в силах. Будь что будет!
Ну и мохнатики не подвели, показали свое истинное любопытство, дошли до самого низа. Преодолели последний поворот и замерли перед факелом. У каждого в руке по фонарю, весьма напоминающему по размеру и форме банку кофе, и по неведомому устройству. Этакая плоская полоса в виде многопрофильного пульта управления, только на конце некое подобие ячеистой сетки в виде кругляша.
«Или парализатор, или низкочастотный разрушитель, – подумал Броди, замирая среди скопления кроватей. – Может, даже оружие у них инфразвуковое».
Ну а дальше пришлось пускать в действие голос, потому что один из гостей потянулся рукой к факелу, намереваясь его снять. Видимо, тот их слепил и не давал с помощью фонарей рассмотреть хорошенько внутренности убежища.
– Эй, ребята! Не трогайте факел. Он – мой.
Землянин старался говорить без панической дрожи в голосе, уверенно, громко. И, по крайней мере для первого эффекта, интонации и тембр были подобраны правильно: орангутанги замерли на месте, а лучи их фонарей сосредоточились на скоплении кроватей. Оружие повернулось в ту же сторону.
Пришлось продолжать все с тем же философским спокойствием и вполне уместным фатализмом:
– Приветствую вас, братья по разуму! К сожалению, пока мне неизвестны ваши намерения, я не могу выйти к вам навстречу и поприветствовать пожатием рук, как традиционно делается у нас. Но как только вы покажете добрую волю к переговорам, наше общение может продолжиться в совсем иной обстановке.
Оба гостя переглянулись между собой, и тот, что с мачете, спустился на пару ступенек ниже. Похоже, хотел опрокинуть мешающий стеллаж.
– Стоять! Не трогать! – Броди сменил тон на строгий и возмущенный. – Чего это вы себе позволяете?! Раз между нами граница, барьер, то пусть так и остается до выяснения обстоятельств. Вначале давайте представимся и хотя бы начнем диалог. Ну? Чего молчите? Отвечайте! Не стройте из себя диких пещерных людей!
Великое дело – интонация! Еще бы применить при этом жестикуляцию, которой археолог был обучен на уровне мировых стандартов, и дело было бы в шляпе. Но на данном этапе выходить на свет он опасался и уповал только на голос рассудка и речевые модуляции.
Кажется, братья по разуму прониклись. По крайней мере, тот факт, что к ним обращается представитель иной цивилизации, они поняли. Скорее всего, и представили его себе в виде гуманоида с четырьмя руками. Раз тут полно скелетов и мумий, то почему бы нескольким аборигенам и не выжить? Ну и раз не стреляют сразу на звук, то врагами данной цивилизации мохнатики никогда не были, хотя могли о ней знать в той или иной степени.
Уже в который раз между собой переглянувшись, парочка перекинулась неясным бормотанием, и тот, что с мачете, приступил к переговорам. Фонарь он повесил на пояс, а оружие к разгрузке, что не могло не порадовать. И при разговоре он каждое слово старался отделять от другого, помогая себе жестами. Получалось довольно нелохо.
– Казгыр… аз… желлатукас! – И жесты, указывающие на себя и товарища, а потом общий круг дали понять, что оба они представители, скорее всего, какого-то мира или цивилизации, возможно называемой Желлатуки (или Желлатукасы?). – Кгорбо! – Несколько ударов по своей груди и тройственное повторение имени собственного в разъяснении не нуждалось. – Лонгир! – Те же действия в сторону напарника дали понимание, что имена и речь у этих на вид диких созданий вполне цивилизованные и при желании да усердии вполне поддающиеся изучению. Правда, произносить основные трубные звуки будет весьма непросто.
После этого Кгорбо протянул руки в сторону спрятавшегося человека, и интонация его стала явно вопросительной:
– Кер… ши?
То есть теперь он хотел услышать от представителя иной цивилизации либо его имя, либо обозначение принадлежности. Александр решил начать с имени, причем не с имени как такового, а со своей фамилии. В данной ситуации она звучала и проще, и понятнее.
– Броди! – Затем еще три раза повторил четко и внятно.
Результатом стали открытые, приглашающие выйти жесты и слова:
– Броди! Ши кер зе! – Дальнейшие указания пальцами на рот, глаза и уши отринули последние сомнения: мохнатики предлагали выйти и пообщаться как цивилизованные создания.
«Ну да, их двое, у них оружие, и каждый из них меня сильней раза в три. Ха! И это я себе еще льщу. – Свои силы археолог знал прекрасно и никогда их не преувеличивал. Пожалуй, он только стрелял хорошо, а в рукопашной если на что и годился, то лишь раненых оттаскивать. – С одной стороны, желай они меня атаковать, уже давно бы это сделали. Но с другой стороны, вдруг их оружие не настолько эффективно на меня воздействует среди этого сонма ржавого железа? И они опасаются, что я ударю в ответ? Хотя бы той же стрелой можно нанести смертельную рану. Ну и одно дело, если они меня представляют в своем воображении гуманоидом с четырьмя руками, и другое – когда рассмотрят у меня только две верхние конечности. Вон как цорки уничтожали все неугодные им цивилизации. Тем более внешний вид у данных гостей был более агрессивный и отпугивающий, чем у того же Чинкиса, а тот два раза земные цивилизации уничтожал почти под корень. Нет, спешить я не буду!»
– Кгорбо! Лонгир! Я чрезмерно рад вас приветствовать и счастлив, что у нас получился первый контакт! – Землянин говорил с максимально возможной торжественностью. – Но у вас в руках оружие, причем направленное в мою сторону. – Тон уже получился совсем иной, явно сомневающийся. – Так что ваши окончательные намерения мне не ясны. Да и наше языковое различие продолжает оставаться главной проблемой нашего разговора.
Может, его поняли, а может, догадались, но теперь уже Лонгир вроде как отключил свое оружие и подвесил его на разгрузку. Он же подал своему товарищу какие-то советы. И тот продолжил, сопровождая свои слова жестами и демонстрацией.
Вынул из кармашка на поясе вроде как широкую резинку с двумя блестящими кругляшами. Примерно такие же используются на стетоскопе терапевтами. Образуя треугольник, там же была и большая полукруглая пластина, но уже черного цвета. Повторяя одни и те же слова, Кгорбо пальцами тыкал то в кругляши, то на рот и уши, а потом надел резинку на голову так, что кругляши оказались на висках, а темная пластина – на затылке. После чего со страшной, зверской мордой проделал такую пантомиму, что даже ребенок бы понял, какое благо это устройство. Мол, вот встречаются два существа, вот они надевают лингвистические приборы на голову, вот они начали понимать друг друга – и вот (о радость познания!) они начинают полнокровное общение.
От подобного представления землянин мысленно хмыкнул:
«Не удивлюсь, если эти неандертальцы окажутся гораздо умней меня. Наука на Земле еще не доросла до постройки таких мостов в межъязыковом общении. Хотя возможно, эти кругляши могут воздействовать и несколько иначе. Надевает их доверчивый абориген и тут же начинает понимать каждый… приказ своего рабовладельца. Вплоть до собственноручного прожаривания себя на костре для второго блюда».
Но вслух прокричал с вполне довольными нотками в голосе:
– Да-да! Я понял! Это – великолепно!
Но сомнения в его голосе все равно желлатуки уловили. Ощерились, что, скорее всего, обозначало у них улыбки, и сделали жест доброй воли. Все тот же Кгорбо достал точно такое же второе устройство на резинке и демонстративно повесил рядом с факелом. Потом весьма доходчиво показал, как надо надевать его на себя, а затем приходить в гости к их жилищу. Вот, дескать, тогда они прекрасно поймут друг друга и наговорятся, сколько душа пожелает.
Напоследок мохнатики вскинули обе руки в жесте, весьма похожем на приветствие, и спокойно так удалились, оставив спрятавшегося в темноте человека в тяжких размышлениях.
«М-да! Вроде бы все обошлось, и первый контакт прошел замечательно. Можно собой гордиться, а другой стороной даже восхищаться. Но… все равно страшно. Тем более что я так толком и не запомнил, кто из них кто. Если один передаст мачете другому – ни за что не отличу. Вот будет неудобно, если все-таки дойдет до разговора! Правда, некоторые различия у них были. Хотя бы в остальной одежде и в некоторой конфигурации тел».
Прежде чем что-то делать и куда-то двигаться, следовало в любом случае немного выждать. Поэтому Броди закрыл глаза и попытался мысленно прогнать в сознании все запомнившиееся детали из состоявшейся встречи. И понял, что при внимательном осмотре все-таки сможет отличить Лонгира от Кгорбо.
Затем выждал еще пять минут на всякий случай, тщательно прислушиваясь к тишине, и двинулся к лестнице. В душе, конечно, он себя укорял за трусость и малодушие, но второе «я» строго придерживалось линии всяческого поощрения излишней перестраховки и осторожности:
«Ты не один и рисковать не имеешь права. Тебе еще надо отыскать жену, которая выбрала себе надежного спутника в жизни. На тебе руководство всей экспедицией и плюс все то огромное доверие, которое оказывают как древние земляне, представители Хардийской империи, так и цорки, долгоживущие обитатели далекой аластрасийской цивилизации. Так что вести себя как молодой, бесшабашный практикант не имеешь права!»
Ну и лишняя предосторожность в самом деле не помешает. Возле перегородившего путь стеллажа Александр замер, прислушиваясь. Потом подобрал кусок ящика и швырнул его так, чтобы тот упал сразу за самой высокой ступенькой, но не выкатился далеко на площадку. Если за углом засада, то они просто обязаны будут двинуться на звук, потому что уже со следующим шагом выходящее из убежища существо заметит затаившихся орангутангов.
Ничего не произошло. И, уже смело отодвинув стеллаж, археолог поднялся к факелу, а потом осмотрел следующий пролет. Пусто!
«Ну и ладно, пусть обижаются за недоверие, а мне плевать! Но как бы теперь с этим прибором разобраться… – Он снял со стены оставленный для него дар и теперь крутил в руках, присматриваясь и прикидывая. – С одной стороны, у всех разумных есть мозг – если его окружить некими деструктивными лучами или полями, то сама основа речи растворяется в смысле передаваемого сообщения. И если этот смысл как-то дальше трансформировать прямо в мозг, то получится не столько точный, дословный перевод, сколько понимание самой сути разговора. По крайней мере, именно так мне объяснил Чинкис имеющиеся у цорков и подаренные экспедиции аналогичные устройства. Правда, те выглядят несколько по-иному, но тут уже, как говорится, на вкус и цвет… чего только не бывает!»
Надевать сразу устройство Броди не решился, а, аккуратно упрятав его за пазуху, стал выбираться на поверхность.

Глава девятая
Карл Пузин и Люссия

Карл Пузин если чего и боялся, то лишь бессмысленной смерти в кровати от простуды или чрезмерного ожирения. Ревности своей пассии он тоже не страшился. Наоборот, частенько подтрунивал на эту тему и не робел давать поводы Люссии для недовольства.
Поэтому, пока женщины дошли до колодца, он, уже совершенно голый, без всякого стеснения окатывал себя водой из некоего подобия раздавленной проржавевшей миски. И только вытершись майкой, которую использовал вместо полотенца, стал надевать на себя сухую одежду. При этом умудрялся делать приглашающие жесты представительнице иной цивилизации, с помощью выставленного вверх большого пальца показывая, насколько водичка хороша и бодрит преотменно.
– Веди себя прилично! – не выдержала корреспондент. – И вообще уматывай отсюда! Может, дама стесняется раздеться.
Не успела она это сказать и оглянуться на «даму», как та оказалась совершенно обнаженной. Ну разве что еще некоторое время снимала с себя все украшения, браслеты и укладывала их аккуратно на стоящий рядом каменный блок. Подхватила стоящую на краю бассейна миску и первым делом стала отстирывать и полоскать свое шикарное вечернее платье. Потом простирнула трусики и некое подобие лифчика. А затем довольно бесстрашно стала и себя окатывать достаточно холодной водой с ног до головы.
Закончив процедуру умывания, она оглянулась по сторонам и требовательно вытянула руку в сторону импровизированного полотенца, которую Карл весьма интенсивно пытался взмахами хоть немножко просушить. Получив мужскую майку, без всякой брезгливости вытерлась ею и стала надевать на себя то, что имелось. Этого момента еле дождалась Люссия, отдавшая женщине свою курточку, чтобы та не столько согрелась, сколько прикрыла свою грудь, бесстыже торчащую под мокрым платьем.
Археолог все это время сыпал шутками да прибаутками, суть которых сводилась к тому, что Люссия до сих пор так и не искупалась после их прибытия в этот мир.
– Неужели воды холодной боишься? Ну тогда жди, когда ванну с гидромассажем отыщем. А ведь могла бы сразу доказать нашей гостье, что твоя грудь еще более соблазнительна. Ну? Попробуешь?
К тому времени погода наладилась настолько, что сквозь густые облака нет-нет да проникали лучи местного светила. И тогда сразу становилось жарко. Так что и в самом деле было грех не воспользоваться таким моментом и не искупаться. Поэтому землянка тоже быстро разделась, кое-что из одежды вначале простирнула, потом то же самое демонстративно сделала с использованной майкой и отдала ее на интенсивную сушку в руки мужчины. И только после искупалась с непроизвольным визгом и сама. И, опять-таки демонстративно, подскочила к Пузину с требованиями:
– Растирай меня! Раз не обеспечил теплым гидромассажем и сауной, сам теперь поработай руками.
То есть она сразу показала незнакомке: «Мужчина этот мой, и не смей его соблазнять своим худосочным телом!» Ее мужчина и в самом деле принялся за растирания, со смешком косясь на Анику. А та, казалось бы, совершенно не обращала внимания на парочку землян. Надела на себя все свои украшения, кроме колье, а потом приступила к тщательной очистке и этого уникального раритета. Любой разбирающийся в драгоценностях специалист при взгляде на это украшение лишился бы дара речи и розовости щек. Даже по скромным прикидкам оно стоило целое состояние.
Что, впрочем, не помешало Карлу удивиться в его обычной шумной манере:
– Ну и чего там чистить? Да еще и травинками? В воду его, в воду! Да прополоскать хорошенько! – Закончив помогать своей пассии одеваться, он и к бассейну приблизился с намерением лично показать, что и как надо полоскать. Но незнакомка с истерическим вскриком выставила руку вперед, не разрешая приблизиться, и что-то гневно залопотала. – Ага! Ты бы еще нам все это на русский перевела. Или хотя бы на испанский. Ха-ха!
Аника перешла на резкие восклицания и жестикуляцию. Причем попытки объяснить свои действия у нее увенчались успехом. Получалось, что колье – это не столько украшение, сколько еще и сложнейшее техническое устройство, помогающее при общении ее хозяйки с существами, говорящими на незнакомом языке.
Ничего землянам не оставалось, как пригласить нежданную гостью обратно в развалины, где уже в частично прогоревший костер набросали нового хвороста и несколько коряг. Теперь пригревало со всех сторон – и местное солнце сверху, и жар огня от горящих веток снизу.
После чего Аника снова занялась чисткой украшения, а знаменитый археолог озадаченно почесал подбородок.
– Кто это на нашу голову свалился? Мне вначале показалось, что это сбежавшая из гарема рабыня. Ну ладно, ладно, не смотри на меня так. – Это он бросил обиженно глядящей на него Люссии. – Может, она и не рабыня, а царица какая или даже любимая рабыня. Ха! Но вот наличие подобного устройства говорит о том, что наша гостья из невероятно развитой технически цивилизации. Может быть, даже такой, как у цорков. А это…
– Что тебя так смущает?
– Ну не соответствует ее одежда такому высокому уровню технологий.
– Много ты понимаешь! А уж в моде совсем не разбираешься, – фыркнула корреспондент, потому что и сама любила ходить во всем простеньком, но удобном. – При желании любой из цорков, например, мог бы носить точно такие же браслеты и ожерелья. Так что несоответствия тут ни при чем. И не забывай, что одна цивилизация может помогать и потворствовать другой выборочно. Допустим, оружие и ракеты им не дать, а вот лингвистические устройства – да хоть каждому обитателю по десятку в каждое ухо. Цели могут быть в каждом случае разные.
– Ну да, ну да.
– И прекращай на ее сиськи пялиться! – вскипела Люссия, рассмотрев, куда уткнулся взглядом любимый мужчина.
– С чего бы это? Лишний раз убедиться, что твои гораздо лучше, никогда не помешает.
– Ну да. А пощупать их не хочешь?
– А можно?
Корреспондент поняла, что подобный вопрос задан с провокационными целями, и сразу успокоилась:
– Да сколько угодно. Разве что у хозяйки вначале попроси разрешения. Если она тебя не оглушит, то я тебе точно пальцы поломаю.
Некоторое время парочка мило переругивалась, посматривая на занятую Анику и гадая: получится у нее починка или нет. Но в итоге всех постигло разочарование, устройство так и не заработало. Скорбно покачивая головой, гостья из другого мира повесила колье себе на грудь и вопросительными жестами поинтересовалась, куда теперь идти и что делать.
– Если бы мы сами знали! – воскликнул в сердцах Пузин. – Вначале следует обыскать развалины, соорудить плот и проплыть дальше в подвалы, ну а уже потом выходить через вон то ущелье в большой мир.
Он тоже умел пользоваться самыми нужными жестами, которые и дикарям понятны. Так что женщина решила и дальше продолжить начавшийся диалог, спрашивая, рассказывая о себе и ошарашивая землян своими познаниями.
Самое интересное, что она прекрасно поняла, в каком мире они находятся, и поведала о нем некие важные детали. Начала с того, что указала на местное светило и уверенно произнесла:
– Иршень! – То есть местная звезда называлась именно так. Потом указала рукой на один из выбеленных временем скелетов: – Адельвана!
– То есть ты хочешь сказать, что над нами сияет Иршень, а это мир адельванов? – с пол-оборота завелся прославленных археолог. И, получив в ответ утвердительный кивок, начал длинный и яростный спор. Вернее, не столько спор, сколько выяснение глобальной истины. И выяснилось очень многое.
Люди с четырьмя руками были известны сразу в нескольких цивилизациях, где процветали иные разумные создания. Назывались они адельванами, и с каждыми «разумными братьями» установили телепортационные каналы для перемещений. Но в то же самое время четырехрукие не раскрывали своих секретов и ни в коем случае не желали сводить, знакомить иных разумных между собой. То есть те знали друг о друге только гипотетически, используя для этого крохи подобранной у адельванов информации. Именно это и стало причиной разгоревшейся впоследствии войны в данной галактике. Пожалуй, только сагири, как называли себя люди из мира Аники, продолжали относиться к адельванам как к высшей расе, сравнимой с полубогами, и ни о какой войне даже не помышляли. Потому они и оказались вдали от всего вообще и вдали от любых военных действий в частности. Сагири построили множество храмов и общественных зданий, в которых и находились площадки телепортов. В одном из таких храмов Аника и была главной жрицей и заодно техническим надзирателем портала.
И вот двадцать три года назад (именно такой срок был доходчиво нарисован палочками на расчищенной земле) все адельваны неожиданно эвакуировались на свои планеты. Забрав с собой все ценное, не говоря уже о малолетних детях. Вот с тех самых пор ни один портал так никогда не сработал и ни одного адельвана в мире сагири больше не видели.
Сегодня же жрица совершала традиционный утренний обход и банально провалилась прямо в центре концентрического круга телепорта. Довольно красочно она пальчиками показывала, как она прошла в круг, как вдруг ее что-то подхватило, потом окунуло в черное – и она закричала от страха. Естественно, при такой реакции любой человек захлебнется и погибнет. Так что можно считать огромным чудом сам момент присутствия в подвале землян и что Люссия обратила внимание на посторонние звуки.
На вопросы о планете с целыми, но брошенными много веков назад зданиями, которую та же богиня Пеотия и назвала миром адельванов, представительница сагири так ничего и не смогла толком ответить.
В итоге часа через три все выглядели уставшими, но сравнительно довольными. Несмотря на употребление в споре жестов и примитивных рисовальных принадлежностей, хрипота в голосе превалировала у всех.
– Мы, наверное, простыли от холодной воды, – предположила Люссия. – А у нас до сих пор так ничего и нет для кипячения и готовки горячей пищи или отвара.
– Ха! А кого кипятить будем? – хохотнул Пузин. – Тем более что ты нашу подругу по разуму обзываешь худосочной.
– Ну хоть бы из яблок отвар сделать. Пусть он и кислый получится.
– О! Ты мой прелестный персик! Представляю, насколько ароматный, сладкий компот получится из…
– Ага! Смотри, чтобы приторный компот не получился, – разозлилась Люссия, – а то все у тебя намертво склеится.
После чего стала деловито объяснять подруге по несчастью, рисуя на земле, что у них нечего кушать, негде спать и нечем лечиться. И что следует до темноты найти хоть что-нибудь стоящее для выживания.
Карл на них полюбовался, покряхтел, а потом, сам себя ругая за долгое бездействие, оставил пистолет своей подруге и поспешил в подвал вязать плот. При этом на ходу и громко приговаривая:
– Сделаю вначале одно дело, зато потом все силы можно будет бросить на… сбор яблок. Диета мне противопоказана, слишком злой становлюсь и нервный.
– Давно пора! – буркнула ему вслед корреспондент.
Но долго после этого общаться со жрицей не смогла. Как-то моментально у них потерялось то полное взаимопонимание, та атмосфера прозрения, которая царила в присутствии прославленного археолога. Да и высохнуть одежды у женщин успели полностью, так что возле костра, несмотря на приближающийся полдень, было слишком жарко. Поэтому, подхватив какое-то бревнышко, землянка поволокла его в подвал. Мало ли, вдруг для плота как раз его не хватает? Тогда как сагири в своем поблескивающем платье даже сухой ветки для факелов не прихватила. Шла рядом и все пыталась втолковать или объяснить какую-то идею.
– Ну-ну, неблагодарная! – ворчала громко Люссия. – Думаешь, если жрица, так и поработать не придется? Вот только пусть Карл твою спесивость заметит!..
Опытный археолог связал плот довольно быстро. А уж соорудить для себя весло, уложить правильно тонкий шест да закрепить два факела для него оказалось вообще не делом, а забавой. Еще и женщин подначивал, которые сидели на верхней ступеньке, оставив наибольшее расстояние между собой:
– Чего, как два голодных воробья, нахохлились? Или успели уже поссориться?
– Да мы с ней вроде и не дружили никогда, – равнодушно отвечала любимая.
– Ладно, тогда машите мне вслед платочками и вытирайте слезы! Отправляюсь в плавание! – И, уже устраиваясь на плоту, словно на байдарке, посетовал на местную негостеприимность: – Ни тебе веревок не оставили, ни проволоки! А травка-то скоро размокнет. Если на несколько суток уплыву, назад добираться не на чем будет.
– Поговори у меня! Несколько суток он шляться надумал… Чтобы через час был дома. – Подобные словесные игры оба представителя Земли любили. – Тем более что у нас сегодня на ужин будет шикарное блюдо. Мм!
– Неужели?! – Карл уже плыл, не думая оборачиваться. – Неужели худосочную жрицу на вертеле зажаришь?
– Увы! Сегодня не рыбный день. Поэтому получишь твое самое вожделенное блюдо…
Во время короткой паузы археолог шумно сглотнул наполнившую рот слюну:
– Неужели…
– Угадал! Размоченные в родниковой воде яблоки местного разлива!
Наверное, отважный мореплаватель обиделся. Потому что больше ни на какие реплики своей любимой женщины не реагировал. Приблизившись к первому арочному своду, он откинулся на спину и продвинулся дальше, касаясь темно-красного кирпича руками. В следующей зале он еще больше увеличил скорость, памятуя о слабости, вернее, коротком сроке использования травяных веревок. Тем более что и рассматривать было нечего. Но уже в шестом по счету помещении стал приговаривать себе под нос:
– Что они такого в этом монастыре прятали? Зачем им такие подвалы? Неужели для хранения фруктов? Ну если представить, что вся долина была засажена фруктовыми деревьями, то урожай и в самом деле мог быть невероятно большой.
Анфилада заканчивалась на десятой зале. Но именно там и виднелась кривоватая, вырубленная прямо в скале лестница, поднимающаяся вверх и уводящая в узкий тоннель. Археолог со всей доступной ему сноровкой перекантовался с плавсредства, гордо именуемого «плот», на ступеньки, а потом заторопился с факелом наверх. И по большому счету уложился в тот срок, который ему в шутку назначила Люссия. Через полчаса он вернулся к плоту и поспешно погреб обратно.
Кажется, его возвращение с огромным облегчением встретили обе женщины. Но вот их безделье мужчину расстроило.
– Ну и чего расселись, как две клуши? – крикнул, как только преодолел последнюю арку. – Делать нечего?
– Я корягу принесла, – возразила корреспондент. – Факел горит преотлично. Это вобле делать нечего. – И сразу перешла на другой, требовательный тон: – Ну, не томи! Нашел ведь что-то?
Высадившись на берег, Пузин и не думал отвечать на вопрос, устремившись сразу на поверхность.
– За мной, о прекрасные амазонки! И если вы будете послушны и ласковы, то я вас этой ночью сделаю сытыми и счастливыми!
Но донесшуюся ему в спину угрозу расслышал отчетливо:
– А сам навсегда останешься импотентом!

Глава десятая
Михаил Днепрянский

Чудом отпрянув назад, Кормилец развернулся и в панике, с безрассудной скоростью бросился к ведущей вниз лестнице. Тогда как выстрелы и непонятные по содержанию, но хорошо понятные по интонации угрозы раздавались еще некоторое время. И только на самом выходе из дома он замер, со страхом ощупывая свою голову, плечи и тело. Настолько ему казалось, что несколько пуль все-таки впились в него и теперь он истекает кровью.
Трусом Михаил Днепрянский никогда не был. Доказательство тому – он всегда вызывался добровольцем на самые ответственные и рисковые мероприятия, безмятежно откликнулся на предложение богини Пеотии потанцевать и впоследствии не испугался несколько раз ее буйных, не совсем психически адекватных вспышек бешенства. Об этих вспышках сумасшествия он никому и никогда не рассказывал, но где-то в душе понимал и гордился: окажись на его месте любой другой мужчина, недавно вернувшаяся к жизни богиня растерзала бы его еще в самые первые часы интимной близости. Это уже позже Пеотия стала и весела, и управляема, и почти предсказуема, а вначале Миха, несмотря на все свое нежданное возвеличивание в глазах любого землянина, фатально ждал очередного безумного порыва, после которого его плоть останется развеяна по многим галактикам.
Тогда пронесло. Выжил. И даже получил немалые бонусы для невероятной, интереснейшей жизни в будущем.
А вот сейчас, ощупывая небольшой ожог у самого виска, чувствовал, что выжил и во второй раз. Правда, и бешенство у него в груди закипало от непонимания:
«За что?! Я этих дурех спас от гибели, а они меня в знак благодарности чуть не пристрелили! Или они дар кровавому орлу? Как в древности отдавали подобных девиц драконам? Вернее, Минотавру… ну, это у греков. А тут что случилось? – Он аккуратно заглянул в фойе особняка. – Неужели эти “пистолерасы” сами себя постреляли?»
Пока никто за ним не погнался, криков не было, наверху царила тишина. Хотя мелькнула вполне здравая мысль: сейчас девицы засели у окон и просто ждут, пока мужчина выскочит на открытое пространство. Уж сверху они никак не промажут по такому большому, громоздкому парню.
«Не дождетесь! – злился Кормилец. – И вообще, чего это я этих неизвестных девиц испугался? Следовало их тоже сразу оглушить парализатором, потом разоружить, связать и только потом разбираться, чего они делают в моем особняке и откуда они на мою голову свалились! А то убегаю, словно подстреленный заяц. Уф!»
Последний раз глубоко вздохнув, он осознал, что дыхание в здоровом и молодом теле восстановилось полностью, коленки не дрожат и щеки с ушами не пылают от внутреннего жара. В таком виде можно опять выдвигаться наверх и затевать очередное сражение. Тем более что парень себя тешил определенными надеждами. Раз выстрелы прекратились, то, вполне возможно, по двум причинам.
Первая: несносные и агрессивно настроенные девицы вместе со своим пернатым монстром вновь переместились в свой мир. Ведь дизель, дающий освещение, так и продолжал исправно работать, а значит, спонтанно раскрывшийся портал телепортационного переноса мог сработать и в обратную сторону.
Вторая причина тишины: в оружии банально кончились патроны.
Ну и третья, добавочная (контрольная): орел с синим оперением избавился от паралича и попросту схарчил отданных ему на съедение девственниц. Почему именно девственниц, а не блудниц, Михаил и сам не мог сообразить, но вот была у него такая твердая уверенность. Раз существует сказка и синие орлы, значит, должны быть и девственницы. Правда, тут же пришло воспоминание, что богиня Пеотия, несмотря на свою дату рождения более чем шесть тысяч лет назад, тоже оказалась девственницей. Но там совсем иное дело: путешествие разума – это не путешествие всего тела.
Осторожно, стараясь шумно не дышать, Миха взошел на второй этаж. Немало при этом радуясь тому факту, что под ногами не рассохшиеся половицы или паркет, а прочно лежащие отделочные плитки мрамора. Такое покрытие под ногами не заскрипит и не пискнет. Парализатор он держал в руках, готовый нажимать при первом же подозрительном шорохе впереди. Да и не только впереди, время от времени он замирал и внимательно оглядывался по всем сторонам: вдруг девицы устроили засаду?
Но чем ближе подкрадывался к комнате с телепортом, тем более убеждался, что неожиданные визитеры все еще там. Потому что все отчетливей слышались звуки разговора, какие-то сюсюканья и даже ласковый, напоминающий звук ручейка смех.
«Уж не сошли ли несчастные с ума, радуясь своему неожиданному спасению? – подкралось к сознанию землянина вполне справедливое озарение. – В меня стреляли от ужаса, а когда расслабились, осознали себя живыми, тут-то шифер весь с крыши и осыпался. Как бы меня этими обломками не завалило!..»
Встав за дверным косяком, почти перестал дышать и медленно-медленно стал наклоняться, пытаясь заглянуть в комнату. Да так и замер в неудобном положении, выставив свой глаз и часть лица на обозрение девиц. Но те даже не заметили мужчину. Обе сидели на полу, держали голову орла у себя на коленях, гладили ему перышки возле клюва и томно приговаривали, как маленькому ребенку.
Ясное дело, конкретные слова сюсюканья уловить было нельзя, уж таким полиглотом Кормилец не был, но главную суть он уловил: хищника жалели, баловали, холили, лелеяли и обещали и впредь защищать от всяких злобных, грубых и агрессивных мужланов. При этом довольно часто слышалось ласковое словечко «Вотя». Причем первая буква скорее шепталась, растягивалась, видоизменяясь на «ф», и получалось больше как «Ф-фотя». А разбалованный таким вниманием и ласками пернатый, лениво время от времени приоткрывал оба глаза и шевелил вываленным из громадного клюва языком. Тотчас одна из девиц насыпала на язык хищника горсть каких-то мелких орешков, и язык молниеносно исчезал внутри.
«М-да! Что-то тут не так! – оживились мысли Михаила. – Такое впечатление, что эта… хм… куропатка – домашнее животное. А эти… хм… девственницы на этом баклане летали охотиться за несчастными мужчинами».
Потому что только сейчас обратил внимание, что на спине у гигантского орла прикреплена попона тоже синего цвета, со специальными ручками и даже ремнями для удержания наездниц. Конечно, сразу представить себе, что вот на таком чуде с такой раскраской можно летать, было трудно, но не невозможно.
Больше всего молодого землянина обрадовало то, что оба пистолета так и лежали в углу среди пустых гильз. Значит, можно предполагать, что патроны и в самом деле закончились. Вроде как. Потому что наездницы могли иметь и по второму предмету вооружения. Пусть даже метательный нож, к примеру. Как бы не получилось, что ты к ним опять с улыбкой, а они тебе шило в бок.
Оставалось только продумать, как и в каком стиле начать разговор. Гаркнуть «Руки вверх!» или сразу задействовать парализатор? Деликатно постучать по косяку и уже потом нажать на парализатор? Или сразу на них наброситься, а уже потом…
«Что-то я зациклился на их оглушении! Надо шевелить мозгами».
Продуманное вступление испортил противный пернатый хищник. В очередной раз он приоткрыл свой глаз, потом недоуменно раскрыл его полностью и резко, даже как-то слишком грозно нахмурился. Словно раздумывал: каркать сразу или еще понаблюдать за подглядывающим человеком. Получилось настолько по-человечески, что у молодого археолога челюсть отвисла.
Поэтому он дальше действовал спонтанно, на чистом инстинкте. Шагнул в проем и деликатно кашлянул. Когда на него уставилось уже три пары глаз, помахал левой ладошкой и спокойным тоном пробормотал:
– Привет! Как поживаете?
Уж он-то прекрасно знал, как опасно выводить из себя взбалмошных женщин резкими окриками или агрессивными телодвижениями. А то, что эти две наездницы более чем дикие и взбалмошные, – и к гадалке ходить не стоило. Глаза – как льдистые лазеры. Оскал – словно у дикой пантеры. И шипение – как у атакующей кобры. Не хватало только выпущенных когтей да длинных, раздвоенных языков. И показалось, что они начнут атаковать с позиции сидя и для начала как минимум плюнут ядом.
Пришлось запускать в бой свое последнее, самое действенное оружие, после применения которого та же Пеотия впадала в шок, а потом недоуменно вопрошала: «С чего это тебе так вдруг стало смешно?!» Отговорка, самая подходящая ситуации, всегда находилась. Разве что неизвестно, как оно сейчас получится с незнакомым языком.
Михаил негромко, но довольно заразительно рассмеялся. Он всегда знал, что его смех как-то неправильно действует на женщин. Они могли на него обидеться, развернуться и уйти, непомерно удивиться, даже посмеяться в ответ, но всегда злость и напряжение из элемента общения исчезали.
Сработало и в этот раз. Уже начавшие привставать, словно для атаки, девицы замерли. Их лица расслабились и стали недоуменными. Потом они быстро переглянулись между собой и синхронно уселись обратно. Одна совершенно понятным жестом пожала плечами, и жест этот обозначал только одно: «Что с дурака взять!» Ее подруга скривилась со спесивой ухмылкой, которой обычно самые крутые красавицы отшивают приставучих кавалеров: «Полный лошара!» Но в данный момент самым важным стал тот факт, что ни малейшей угрозы они в мужчине не увидели. И это при том, что сами в него только недавно стреляли с проклятиями и жуткими угрозами. О сути угроз Кормилец догадался еще во время постыдного отступления: «Порвем голыми руками на мелкие кусочки и прожарим на медленном огне!»
Ну, примерно так угрозы словесно обрисовались у него в сознании.
И, припомнив это, он продолжил похохатывать. Опять-таки, когда между людьми существует языковой барьер, барьера эмоций не существует никогда. А уж тем более во время смеха. И еще с самого детства родители поучали Михаила: «Сынок, в самую трудную или сложную минуту жизни постарайся рассмеяться. Смех твой очень добрый и заразительный, он даже тебе самому поможет».
Сработало на отлично. Вначале на него несколько раз недоуменно оглянулись. Потом не удержалась от улыбки одна девица. Вскоре и вторая заулыбалась и даже коротко хихикнула. Ну и в конце концов одна из наездниц снизошла до разговора с незнакомым для нее мужчиной, буркнув в его сторону нечто невразумительное и уставившись на него вопросительно. Наверняка вопрос звучал примерно так: «А ты кто такой?»
Ну и парень, постучав себя по широкой груди кулаком, воскликнул:
– Миха! – Называться длинным именем он не стал, а полным словосочетанием с отчеством и фамилией тем более. Да и привык, что именно так к нему обращается Пеотия. Еще и второй раз повторил, расставив руки, словно для приветствия: – Миха!
Реакция девиц не заставила себя ждать. И похоже, что данное имя у них ассоциировалось с невероятным уважением к владельцу, а то и с чем-то похлеще. Потому что они деловито поднялись, напоследок погладив перья на голове орла, и гуськом потопали к стоящему на пороге землянину. Тот выстоял на месте и не нажал на парализатор лишь чудом и по причине слишком сумбурных мыслей в голове, главная из которых никак не могла выбраться на главенствующее место: «Стрелять! Отступить! Ударить первому! Бежать! Присесть?..» Последняя в голову ворвалась потому, что первая девушка из иного мира подошла вплотную, положила ладони к нему на грудь и, привставая на носочки, потянулась губами для приветственного поцелуя. А парень-то был росточком метр девяносто четыре!
Вот он и присел, больше в растерянности, чем сознательно намереваясь коснуться щеками. И еще больше растерялся, когда получил короткий, но смачный поцелуй прямо в губы и прозвучавшее затем имя:
– Кимала!
Следом точно так же поцеловала и вторая девица, представившись:
– Валия!
Только тогда Михаил задышал спокойно и естественно. Продолжая излучать счастье и умиротворение, он решил сделать девушкам хоть что-то приятное в виде комплимента, но, догадываясь, что его сумбурные слова будут не так поняты, он перевел комплименты в язык жестов: расставил ладони в стороны, показал, как он ахает от восторга, и напоследок, будто истинный итальянец, поцеловал сжатые пальцы, словно перед отправкой воздушного поцелуя, и взмахнул кистью в сторону каждой новой знакомой.
Получилось длинно, слишком пафосно, но тем не менее понятно. Скорее всего, так совпало, что и в ином мире подобные жесты понимались именно так, если не в лучшем свете. Адресаты такого комплимента были настолько польщены, чт о щечки их сразу порозовели, губки окончательно перешли в положение «улыбка с ямочками на щеках», глазки заблестели приятной теплотой, отчего в итоге наездницы сразу раза в три стали краше и симпатичнее.
И не надо было знать их язык, чтобы понять в тихих словах Кималы, что она извиняется за стрельбу. Потому что она ткнула рукой в пистолеты, потом обвела рукой помещение и указала с жалостью на орла. Ну и имя гигантской птички при этом определилось окончательно.
Дескать, совершенно неожиданно оказались здесь, их любимый Ф-фотя жутко испугался, так как боится замкнутого пространства, вот и поломал нечаянно большинство мебели.
Ей вторила и Валия, которая уже с гораздо большей экспансивностью поведала примерно то же самое, только иными словами. При этом она употребила несколько странное обращение «Кээшол» рядом с именем Михаила. А чем оно могло быть, как не уважительной приставкой или титулом наподобие «сэр»? После чего, ухватив мужчину за руку, что-то стала спрашивать с непонятной настойчивостью. Вроде того: «Миха, Кээшол (“уважаемый”?), а ты (дальше было непонятно: то ли можешь, то ли хочешь, то ли умеешь что-то)???» – с большими вопросительными знаками в конце.
Михаил вначале хотел покачать головой и пожать плечами, мол, не понимаю я вас. Но почему-то подсознание распорядилось отреагировать иначе. Он просто улыбнулся и согласно кивнул головой. Тотчас обе девицы взвизгнули от радости, что-то скомандовали орлу, недовольно и ревниво хмурящемуся, и ловко проскользнули под локтями у Кормильца. После чего, оживленно и радостно переговариваясь, делясь восторгами и впечатлениями, бросились осматривать все комнаты подряд.
Только тогда Миха осознал, что несколько опрометчиво пригласил представительниц иной цивилизации к себе в гости. Кимала и Валия явно намеревались поразвлечься.

Глава одиннадцатая
Александр Броди

Выбравшись из убежища, Александр Константинович осматривался еще более внимательно, чем в прошлый раз. А потом так же скрытно постарался в щель рассмотреть то место, где устроили себе базу желлатуки. Каково же было его удивление, когда он заметил дозорного, стоящего на видном месте, и тот сразу же в приветствии поднял обе руки. Вдобавок еще и сделал призывный жест одной рукой, мол, давай, иди сюда, не стесняйся.
Землянин не столько стеснялся, сколько не мог понять, как его так быстро и четко заметили. Вначале. Потому что после тщательного осмотра по сторонам рассмотрел у себя со спины, на обломке стены, некое поблескивающее устройство величиной со спичечный коробок. Чтобы его достать, следовало на стену взобраться, что было довольно просто, но тогда уже дозорный увидит его непосредственно и наверняка останется недоволен покушением на свою собственность. Ведь, проводя первый разговор с человеком, мохнатики ни к факелу не притронулись, ни к стеллажу. Уважили чужие границы, значит, и к своим вещам ожидают подобного отношения.
Трудно было понять, какие конкретно функции несет в себе эта маленькая коробочка. Скорей всего, она лишь фиксировала перемещение объекта и давала сигнал своему хозяину. Но могла давать и полную картинку изображения. Отсутствие экрана или чего-то подобного у дозорного не отрицало такой идеи: ведь изображение могло выводиться на виртуальный экран, а то и непосредственно на сетчатку глаза.
И по большому счету Броди был заинтересован во втором варианте. Если орангутанги увидели человека и не воспылали к нему ненавистью или сразу не начали агрессивных действий, следовательно, подобных гуманоидов они видели, знают, а то и дружны с ними.
То есть следовало срочно решать: идти в гости или нет?
А ведь день уже клонился к вечеру, и малейшая задержка приведет к блужданию по руинам в полной темноте. Или придется разжигать второй факел, что сразу выдаст точку расположения. Вот потому археолог и решил быстрее, чуть ли не бегом отправиться к своей «берлоге». И если желлатуки за ночь не предпримут в отношении него поиск, то с утра можно будет к ним вернуться и тогда уже инициировать попытку полноценных переговоров.
Поэтому Александр вначале разочарованно развел руками в камеру (если это была она!) и показал рукой на садящееся светило, а потом такие же действия проделал, уже выйдя на открытое пространство. Дескать, я бы с радостью, да дела слишком важные ожидают. А вот завтра обязательно приду. На прощание поднял в знак приветствия обе руки, получил в ответ точно такой же жест и уже со спокойной душой заторопился к своей «берлоге».
Успел вовремя, отыскав знакомую узкую щель в виде тоннеля, уже в густых, можно сказать, чернильных сумерках. В хозяйстве все оставалось нетронутым, а значит, воришек или любопытных в округе не водилось. И, уже нисколько не сомневаясь в усвояемости найденных круп и макаронных изделий, Броди разогрел что у него имелось и одновременно наварил новые запасы пищи. Ведь с раннего утра заниматься готовкой будет и лень, и некогда.
А пока ел, его взгляд упал на некие остатки дверей, которые взрывом кое-где вырвало из рам, но вдребезги не раскурочило.
«Лишняя предосторожность никогда не помешает! – уже в который раз за сегодня пришла в голову хорошая мысль. – Да и в доме просто обязана быть наружная дверь».
Так что, несмотря на чрезмерную сытость и желание завалиться спать немедленно, землянин потратил полчаса на комплектацию своего жилища. Отыскав самое узкое дверное полотно, он его заклинил в удобном месте тоннеля, всего лишь в метре от окончательного выхода. А потом еще и подпер изнутри несколькими камнями, кусками арматуры и парочкой прочных ломов. Если кто слишком назойливый и захочет войти без приглашения, то ему придется проламывать импровизированную дверь внутрь, наружу ее вытащить не удастся при всем старании. Или проламывать преграду топором.
И только после этого нечаянный путешественник заснул с почти спокойной совестью. Почти – по той причине, что за весь день не удалось ничего выяснить ни про Ларису, ни про друзей. И даже уверенности уже не было, что они тоже перенеслись именно в этот мир. Чего стоит только маленькое представление картинки, где его жена одна, в чужом мире, голодная, беззащитная и замерзшая.
Еле удалось отогнать этот кошмарный образ более приятными воспоминаниями. Иначе бессонная ночь была бы гарантирована. А потом и усталость взяла свое.
Но проснуться все-таки пришлось. Включив мобильный телефон и рассмотрев время, Броди ругнулся нехорошими словами:
– Ходят тут всякие.
По земным понятиям, было где-то около трех часов утра. Так что какие-то прыжки, топот, хруст переворачиваемых камней могли быть следствием нежданного визита какого-нибудь зверя. А кому не спится по ночам? Понятно кому, только хищникам! Хотя и не факт, ведущего ночной образ жизни зверья тоже хватает. Те же бегемоты весьма активно продолжают кормиться и ночью, выспавшись за день и набравшись сил.
«Может, его вспугнуть? – размышлял археолог, высматривая щели с дождевыми стоками. – Наорать на него, он и покинет чужую территорию… – И, словно в ответ на его мысли, послышалось конкретное, весьма недовольное мяуканье. – Ой! Только этого мне не хватало!»
Ворвавшаяся в сознание паника имела под собой все основания. Если здесь громадные петухи летают, барсуки ростом с человека и нутрии с полметра, не считая хвоста, то каким мутациям мог подвергнуться простой домашний кот? Тем более что топал он словно бегемот, легко ворочал большие булыжники и мяукал так утробно и страшно, что волосы у человека непроизвольно вставали дыбом. А если мутации подверглась не домашняя кошка, а рысь? Пантера? А то и тигр?
Несколько смущало отсутствие кошачьих следов в городе. Если судить по этому факту, то никаких котов тут и в помине никогда не было. Или были, но очень давно. Значит, ночной хищник мог наведаться в этот город в первый раз? Но если продолжать логическую цепочку, то неизвестное мяукающее существо вообще могло вывалиться на эту планету из совершенно иного мира. Если уж вертолет с пассажирами вывалился, то что говорить о каком-то тигре!
Но тогда вообще получается, что начавшие вдруг нежданно работать порталы перемещений спровоцируют массу трагедий, недоразумений и катастроф. И хорошо еще, если вину за такие вот пертурбации в конечном итоге не возложат на плечи руководства экспедиции археологов с Земли.
А ночной визитер тем временем отыскал тот самый проход, который использовался хозяином заманчиво пахнущей «берлоги». Вначале послышался скрежет, затем недовольное мяуканье-рык, и наконец последовал такой удар по несчастному огрызку дверей, что показалось, его выносят тараном, сделанным из тяжеленного ствола дерева.
«Он что, с разгона на нее кидается?! – Броди проникся опасностью, лихорадочно разжигая газовые конфорки на плите и выбирая оружие. Один длинный лом он сразу концом положил над пламенем. Потом подумал и положил рядом еще один лом для прогрева кончика. – Если этот тигр любит охотиться ночами, то огонь ему в любом случае не понравится. Значит, будем вначале отпугивать факелом! Ну а потом уже вернемся за импровизированными копьями».
Свою «берлогу» он собирался защищать в любом случае. Не говоря уже о запасах пищи, отменной воде, тут найденных, еще и самому хотелось банально выжить.
Вскоре факел был разожжен, и землянин подался по тоннелю к выходу. Удары там продолжали раздаваться с завидной настойчивостью, перемежаемые хриплым мяуканьем, хотя по силе заметно убавились. Но вот своего решения пробраться внутрь хищник отменять не собирался.
При осмотре двери Броди похвалил себя за предусмотрительность и правильное укрепление полотна: оно хоть чуточку и перекосилось да треснуло в одном месте, продолжало оставаться прочной преградой. Со злорадной ухмылкой хозяин жилища взобрался на камни, протолкнул факел в щель под самым сводом и попытался высмотреть, кто это так настойчиво стучится.
И вначале даже не сообразил: как ОНО двигается и что вытворяет. Нечто огромное прыгало снаружи на дверь, сотрясало ее ударом и с огромной скоростью убиралось обратно. Вначале даже показалось, что это огромный мохнатый мяч. Потом удалось рассмотреть, что за мячом виднеется прикрепленная к нему то ли труба, то ли колонна. И только потом пришло озарение: это ведь лапа! Огромная, здоровенная лапа! Скорее всего, и в самом деле принадлежащая какому-то гигантскому тигру. Животное при всем желании не смогло бы протиснуться в узкую щель целиком, но вот выломать преграду, а потом и дождаться разбегающихся в стороны человечков явно вознамерилось. А когда появилось освещение факела, хищник еще и пригнулся, пытаясь рассмотреть, как там дела с дверью. После чего, нисколько не испугавшись огня, продолжил свои равномерные движения лапой. И когда он рассматривал щель, его усатую морду успел и человек хорошо разобрать в отсветах пламени.
«Все-таки котяра! Мутировал, гад, и превратился вот в такое чудовище! – не столько возмущался ученый, сколько поражался изменениям фауны на этой планете. – Если он еще помнит аборигенов и запах их пищи, то наверняка будет стоять под дверью и просить подачки вечно. А потом либо меня все-таки изловит и слопает, словно мышь, в отместку, или начнет топтаться сверху более конкретно. А тут потолки и так на ладан дышат, провалится сюда, и мне крышка! Надо его срочно чем-то отпугнуть».
Только вот чем?! Даже пламя факела, чуток припалившее шерсть котяре, его нисколько не отпугивало. А уж о боли вообще речи не шло. Поэтому ничего больше не оставалось, как применить собранные здесь ломики. А вернее, тот из них, который уже лучше всего накалился над газовой горелкой.
У «себя дома» Александр Константинович уже мог передвигаться бегом и без всякого освещения. Так что сгонял за ломиком, просунул расклеенный конец наружу и, когда здоровущая лапа дернулась вперед для очередного удара, резко отправил свое оружие вперед.
В следующий момент все сотряслось не от удара, а от жуткого, надсадного рева. Лапа скрылась из виду, но хорошо было заметно, что лом удачно вонзился между когтями как минимум сантиметров на двадцать – двадцать пять в глубину. Ночной визитер явно отскочил от щели на несколько метров и там с подвываниями и мяукающими хрипами пытался избавиться от раскаленной занозы.
– А ты как думал?! Переросток недоделанный! – кричал ему вслед землянин с чувством глубокого удовлетворения. – Нечего по ночам шастать и мешать спать мирным людям! Это тебе не мышей ловить и не бегемотов по песку валять!
Хотя с чего это он взял, что такой мутант может выволочь громадную тушу речного обитателя на берег, он и сам не понимал. Коты ведь к воде относятся резко отрицательно.
Минут через пять ночной попрошайка решил удалиться восвояси несолоно хлебавши. Подобное гостеприимство ему явно не понравилось, и еще некоторое время доносилось его затихающее, но жутко недовольное мяуканье и обиженные мурчащие всхлипы.
«Неужели и правда просил покушать? – уже укладываясь обратно на свое ложе, задумался Броди. – А вдруг он и в самом деле здесь когда-то проживал маленьким? И теперь инстинктивно воротился, подумал, что его хозяева вернулись? М-да! Чего только не случается у нас на глазах в последнее время!.. Не удивлюсь, если этот кот даже стал в некотором роде разумным. Но тогда, если продолжать думать в логичной последовательности, и петух получил определенную толику разума. Вон ведь как настойчиво пытался меня из убежища выковырять. Может, поговорить хотел? А я его – факелом в глаз!.. Поневоле разочаруешься в таких собеседниках».
Остаток ночи прошел в полном спокойствии. Видимо, ночной гость охотился, а то и вообще проживал где-то неподалеку от города в одиночку. И, получив рану, скорее всего, отправился в сторону постоянного места жительства. Хотя что для такого монстра укол раскаленным ломом? Все равно что человеку засунуть спицу в ногу на глубину двух сантиметров: больно, неприятно, но вряд ли приведет к инвалидности.
Но если кот был слишком голоден, то наверняка продолжил охоту. Возле реки ему – настоящий рай: нутрии для него – словно мышки, ну а бобры классифицируются как крысы. Наверняка такой гигант может и летающего петуха загрызть, если нападет на него из засады. Правда, все-таки окончательные размеры и полную конфигурацию агрессора человеку в неверном свете факела рассмотреть не удалось.
Ну а утром, основательно подкрепившись разогретой кашей, Александр стал аккуратно выбираться наружу. Сразу же у порога своей обители рассмотрел гигантские, хорошо отличимые и рельефные следы котяры-мутанта. На них виднелись и темные пятна крови, а чуть поодаль валялся так хорошо зарекомендовавший себя лом.
«Ха! Знай наших! – хвалил археолог сам себя. – Мы маленькие, да удаленькие! Кровь гиганту не только попортили, но и лишнюю спустили. Теперь этот монстр усатый не за каждой “мышкой” погонится!»
А вот отпечаток поражал величиной. Такой след ни с чем не спутаешь, нигде нет даже его мизерных остатков, так что, скорее всего, мяукающий хищник в данном городе не бывал. Или бывал, но очень, очень давно. Ну и отныне следовало не только учитывать опасность с воздуха, но и осматриваться по сторонам с таким умыслом, чтобы просчитывать все свои движения на десять шагов вперед. То есть, если будет заметна хоть какая-то опасность между руин, следует за три удара сердца, а то и быстрее спрятаться в безопасную и глубокую щель. И в данном случае знание всех убежищ и подвалов выходит на первое место. А вот изучить их расположение и подходы к ним за время пребывания в этом мире оказалось нереально.
Без этого оставалось только выбирать: с риском для жизни отправляться для контакта и налаживания сотрудничества с братьями по разуму или уйти в глухое подполье и прекратить все действия до прибытия спасателей в виде божественных сущностей, подданных Хардийской империи.
Имелся еще один вариант: тупо надеяться на орангутангов, или, как они себя назвали, на желлатуков. Если бы мутант-переросток сунулся к ним, мохнатики бы его быстро успокоили, и если не сразу уничтожили, то наверняка так припугнули бы своим оружием, что котяра сбежал бы на противоположную сторону планеты.
Но вот как оно получится на самом деле?
Александр Константинович вначале выбрал выжидательную тактику. Взобрался на самую высокую стену, которую отыскал в окрестностях своей берлоги, и более часа провел в непрерывном и тщательном наблюдении. С одной стороны, можно предположить, что время потрачено даром, но если смотреть по-иному – спокойствие того стоит.
Получалось, что хищник или совсем убрался из города, или знатно переел во время предутренней охоты у реки и теперь отсыпается где-нибудь в укромном месте. И сон у него сейчас наиболее крепок. Если рискнуть и поспешить к желлатукам, то вполне можно проскочить за несколько часов. По крайней мере, взобраться на левый холм и осмотреться уже оттуда следовало в любом случае.
На этот раз Александр с собой не брал ни запасов пищи, ни емкости с водой. Потому что пришлось волочь два самых длинных и тонких лома. Волочь и жалеть вслух:
– Эх! Сюда бы Кормильца с его силищей! Он бы эти ломы метал, как дротики. Два броска – и дело в шляпе! Ха! Мне кажется, такой здоровяк, как наш Миха, может и петуха на лету сбить. Кстати, на оружие братьев по разуму надеяться – не есть гуд. Следовало бы и самому какой лук простейший сварганить. Вдруг самому охотиться придется? А хорошей стрелой нутрию-переростка подстрелить – дело нехитрое. Кажется.
Сомнения имели веские основания. Когда-то Броди и лук не раз делал, и стрелы, и стрелял сносно, но за последние десять лет ни разу подобного оружия даже в руках не держал. Зато теперь приходилось тащиться в гору с двумя тяжеленными железками. Тащиться, чертыхаться, переживать по поводу любимой супруги и мысленно пытаться отыскать во всем случившемся виноватого. Конечно же, не забывая смотреть во все стороны с утроенным вниманием.
Предполагать, что здесь нечто эдакое подстроили древние земляне – дело глупое. При желании божественные сущности могли бы придумать мероприятие и поинтересней. Скорее всего, они и сами не знали, что в мире адельванов существуют действующие площадки с телепортами. Хотя такая, как Пеотия, наверняка побывала внутри очень многих зданий, просто прыгая, словно лягушка-путешественница. Мало того, она ясно давала понять, что когда-то давно отыскала эту цивилизацию во время своего путешествия разума, но тогда просто не слишком захотела исследовать этот мир, признав его мертвым, а значит, неинтересным.
То есть подданные Хардийской империи здесь ни при чем.
Но тогда следующими в список подозреваемых входили те самые желлатуки, заросшие длинной шерстью по самые макушки. Вдруг это они где-то у себя стали проводить опасные эксперименты, вследствие которых не только люди стали перемещаться спонтанно и непредсказуемо, но и сами экспериментаторы, попросту говоря, «влипли в неприятности». Исходя из этого, если все-таки контакт состоится и получит дальнейшее развитие, следует обязательно иметь в виду именно этот аспект нарушения некоего телепортационного пространства.
«Ха! Пусть вначале еще сам контакт состоится. – Броди старался мыслить рационально. – И это их устройство, которое я собираюсь надеть на голову, да еще и добровольно, вдруг оно меня и в самом деле поставит под некий контроль для посторонних? Надо бы хоть как-то себя обезопасить на всякий случай».
Решение пришло быстро. Только и понадобится, если человек потеряет над собой контроль, чтобы кто-то независимый сорвал устройство у него с головы. Ну а раз некому сорвать, то пусть это сделает просто тяжелый предмет. Тот же лом, к примеру. Шнурок привязывается к устройству и к лому. Команда отбросить лом в сторону – и вот он падает, шнурок тянет… ну и так далее по смыслу.
Решено – сделано. Пока ничего на голову не надевалось, но связка получилась. Простая, как и сам лом, но действенная.
Приближаясь к главному бомбоубежищу города, приходилось заранее высматривать возможные пути отступления и каждую подходящую для отсидки щель. Таких оказалось не так много, как хотелось бы. В данном районе, видимо, когда-то стояли наиболее мощные, может, даже высотные здания. Порой пару нижних этажей еще можно было раскопать, но сверху громоздились такие кучи обломков, что сразу пропадало желание вести раскопки. Те же возвышенности не представлялось возможным использовать при побеге от кота. Даже если порой и оказывалась свободна некая стена метров шесть – восемь высотой, то с другой стороны на нее мог взобраться по грудам руин чуть ли не бегемот. Да и как на такую стену бегом взобраться? Человек – не паук и не таракан. А вот проходить под такими стенами тоже неприятно: а ну как сверху кто прыгнет на голову?
Тем не менее Броди решил сделать крюк, забирая левее и приближаясь к цели с востока. Там и просмотр был не такой хороший, и массивные горы руин смотрелись более притягательно. Ну разве что общее время в пути увеличилось примерно на полчаса.
Но именно эта затяжка в путешествии и позволила землянину не столкнуться с мутировавшим домашним животным лоб в лоб. Гигантский кот возвращался от реки и, скорее всего, пересек очень свежий след: желлатуки ходили на охоту и недавно там пронесли свои трофеи. Ну а хищнику стало интересно, кто это еще тут такой грозный, кроме него?
Александр Константинович как раз приблизился с покатой стороны к большой груде обломков, которые он заметил возле базы мохнатиков, взобрался на нее и решил предварительно осмотреться. Да и сам диалог он собирался начинать именно сидя на высокой стене. Пусть и ненадежное убежище, но хоть какой шанс сбежать всегда останется. Ну и вот с этой стены как раз и заметил приближающегося хищника и рассмотрел его во всей красе.
Животное (язык не поворачивался назвать его домашней скотинкой) выглядело шикарно и величественно. Натуральный кот, очень похожий на персидского, только раз в триста крупней. То есть по размерам он на метр в высоту превосходил самого мощного и откормленного быка. Эдакое мохнатое, усатое и прозорливое страшилище. Такому едоку, похоже, и пяток бобров слишком обильным обедом не покажется. Наглый, самоуверенный. Разве что слегка прихрамывающий на правую переднюю лапу. Ночное домогательство не прошло для монстра бесследно.
Дозорного у входа в момент прибытия гостей не оказалось. Наверное, братья по разуму расслабились, не заметив опасных для них зверей, да и наличие оружия их немало успокаивало. Ветерок продувал от реки, так что человека кот не засек, а вот у входа в подземелье замер в охотничьей стойке. Сразу почувствовал, что внутри «мышек» не в пример больше, а значит, есть возможность поохотиться. После чего попытался пройти по ступенькам вниз.
Несмотря на громадные размеры кота и к немалому удивлению невольного свидетеля этих действий, хищник сумел войти внутрь, оставив снаружи только толстенный хвост, который подрагивал и извивался в азарте охотничьего инстинкта. Глядя на него, Броди кривился от сомнений, но вмешиваться пока не спешил. Да и не мог бы сделать это с пользой и с толком. Тем более он помнил: чтобы спуститься в само убежище, подвергнувшемуся мутации животному следует преодолеть четыре поворота и пять лестничных пролетов. Вряд ли охотнику понравится такая неудобная норка, развернуться в которой проблематично. Ну и сам охотник, видимо, тоже так подумал. А может, просто услышал приближающиеся к нему шаги или голоса, потому что довольно живо выбрался задом на поверхность, затем плавным прыжком перетек чуть левее, ближе к стене, на которой затаился землянин, и залег за разрушенным строением.
То есть все было рассчитано верно: мышка выбирается наружу и быстро съедается. Потом можно ждать следующую. И наверняка бы у него получилось, если бы в дело не ввязался сильно рискующий Броди.
На верхней лестнице появился орангутанг, но, когда ему оставалось преодолеть всего с пяток последних ступенек, заметивший его Броди вскочил на ноги и заорал что есть силы:
– Стой! Там опасность! – Еще и руками при этом, пусть и с зажатыми в них камнями, сделал соответствующие жесты.
Мохнатик замер на месте, посматривая на человека и пытаясь правильно оценить его действия. Кажется, он не понимал, что здесь происходит. Тогда Александру пришлось запустить оба камня прямо в голову затаившегося хищника. Как и положено в такой напряженный момент, котяра вздрогнул от неожиданности и резко поднял голову, сбиваясь с заготовленного прыжка в сторону жертвы.
Желлатук опасность увидел и быстро сорвал с разгрузки свое оружие. И даже начал его использовать чуть раньше, чем хищник прыгнул. Поэтому, наверное, и успел сделать несколько важных для собственного спасения вещей: удивиться, заорать, развернуться и прыжками умчаться вниз. Удивился он по причине довольно экстраординарной для него: оружие на усатого монстра не действовало! Ну и время, остающееся для осознания этого, а потом и для побега, разумный орангутанг использовал с толком. Несущийся за добычей кот влетел в проход с солидной скоростью и, скорее всего, даже сумел повернуть на первой лестничной площадке, но вот ускользающую жертву так и не смог ухватить когтями. Землянин только и мог в тот момент рассмотреть азартно бьющий по стенам тоннеля кончик хвоста.
Но вот дальше гнаться за «мышкой» котяра не стал и опять-таки задом выбрался постепенно обратно. Выглядел он при этом весьма потешно: шерсть торчала во все стороны, усы топорщились – и в ином случае он вызвал бы своим злобным урчанием здоровый смех. Но вот гигантский размер хищника и дикий блеск в его глазах как-то не располагал к веселью. Землянин к тому времени опять распластался на верхушке стены среди камней и старался даже не дышать от переживаний. Мохнатика он спас, а вот кто его теперь спасет, вознамерься тварь атаковать?
А кот и в самом деле попытался высмотреть: кто это тут кричал и швырялся камнями? Медленно, принюхиваясь и продолжая угрожающе мяукать, он стал приближаться к стене. Если уж разобраться, то раз такому хищнику не составляет труда взобраться на дерево, то что ему стены высотой в восемь метров? Если он встанет на задние лапы да вытянет передние, то как раз и дотянется. А потом и разгон для последнего прыжка набирать не придется.
Понятное дело, что Броди жутко сожалел только об одном:
«Лучше бы сейчас у меня вместо ломов имелся крупнокалиберный пулемет! А еще лучше – скорострельная зенитка! Или киборг цорков! Вот уж не повезло! – Ну и последняя мысль не о себе, а о любимой жене. – Как там Лариса?»
После чего по скрипу когтей о бетон стало понятно: монстр встает, опираясь передними лапами на стену. Конец жизненного пути прославленного археолога стал близок как никогда.
Благо что вовремя подоспела помощь от братьев по разуму. Со стороны бомбоубежища послышался топот ног, похоже, все три желлатука спешили на разборки с хищником. Ну и сам хищник топот услыхал, тут же метнулся на свое прежнее место засады и замер там, изготовившись к прыжку.
До верхних ступенек добралась и в самом деле вся троица мохнатиков. Но в этот раз в руках одного из них имелась солидная на вид труба, которая по определению могла быть тол ько мощным оружием. Какого толка, понять было трудно, но вплоть до короткого противотанкового ружья.
Осторожность теперь была на наивысшем уровне, резко наружу не выскакивали, оружие держали на изготовку и двигались с определенной грацией. Ну и опять мутанта они заметить не могли. А если выйдут на открытое пространство, то один прыжок, и еще не факт, что ответный выстрел будет в меру действенным и эффективным.
Так что опять пришлось Броди брать всю инициативу на себя. Он встал, перехватил ломы удобнее и, шагнув к краю стены, указал на конкретное место засады. Ответные жесты благодарности не заставили себя ждать. Как и успокоительные жесты, обозначающие, что большая труба свалит с ног какое угодно по величине животное.
Только вот само животное до сих пор считало охотником именно себя и показываться на открытом пространстве не спешило. И сколько оно так сидеть за грудой обломков собиралось, было неизвестно. Поэтому один из мохнатиков решил поторопить события, сигнализируя человеку, чтобы тот опять запустил в хищника чем-то поувесистей. Камнем, а то и тем самым ломом, который у него в руках. Сомнения Александра Константиновича, естественно, глодали, но противника и в самом деле следовало отвлечь и заставить подняться. Ну он и бросил вначале один лом, а тут же следом и второй. Благо что сверху такие тяжеленные импровизированные копья бросать оказалось несравненно легче.
Первый лом вонзился на треть в районе левой лопатки животного. От неожиданности и боли хищник все-таки совершил готовящийся прыжок, но не в сторону тоннеля, а как бы вверх и с попыткой разворота к стене. И в момент приземления на лапы его настиг и второй лом, вошедший почти полностью где-то в районе спинного хребта. Могло показаться, чт о от таких ран любое животное загнется. Тот же бык, к примеру, далеко бы с такими бандерильями уже не добежал бы. А вот кот и не думал отвлекаться на неприятные колючки. Хоть и рыча от некоторой боли, он попытался в два прыжка запрыгнуть сразу на стену, да только раненая лопатка и правая передняя лапа помешали должным образом ухватиться за верх и разорвать своего обидчика.
А при второй попытке нападения желлатуки уже на полную мощность задействовали свою трубу. Та все-таки оказалась неким парализующим устройством, потому что человек успел сделать только пару шагов в сторону руин, да так и свалился, не чувствуя ни рук ни ног резко замороженным сознанием. Чуть позже и сознание покинуло землянина, пропуская только одну мыслишку:
«Вдруг желлатукам на обед сегодня подадут сразу два мясных блюда? Кошатина и жаркое из археолога? Печально».
Очнулся он под гул мерно работающего дизеля и под ярко горящей электрической лампочкой. Вкусно пахло жареным мясом, специями и вроде как чем-то свежеиспеченным. Шея казалась деревянной, пальцы рук почти не шевелились, а веки удалось приподнять только силой воли. Организм все еще находился под воздействием парализующего удара. Но вот голова соображала на диво хорошо и правильно:
«Жив. Не съели. Хотя еще не факт, что не оставили для ужина. Хм! А руки-то не связаны! – Попытки пошевелить ногами тоже принесли радостные ощущения. – Вообще не связан! Так-так-так… А что мы тут имеем?»
Постепенно и шея стала слушаться. Повернул голову вначале направо… Голая стена! Потом налево… Мм? Сразу три кровати, на которых лежат трое явно раненых желлатука. У двоих конечности в гипсе (не все конечности, но по две точно), а у одного основательно забинтована голова. Даже лицо не просматривается.
«Неужели всех этот котяра достал?! – в панике подумал Броди, а потом более тщательно присмотрелся к возвышенностям на груди раненного в голову орангутанга, которые были прикрыты простыней. – Ба! Да это же самка! Вернее – особь женского пола! А вон та – вторая. Третий, кажись, мужик… Не понял, у них тут что, второй вертолет рухнул, пока я в отключке прохлаждался?»
Попытался осмотреться лучше, с трудом приподнимая голову, и понял, что он не в главном зале бомбоубежища, а как бы во второй его части. При подглядывании он эту часть просто физически не смог бы рассмотреть, а значит, спасшихся при крушении вертолета могло быть намного больше.
Его движения и осматривания заметил раненый мужского пола и довольно приветственно взмахнул здоровой рукой. А потом еще и проорал что-то своим трубным голосом, подзывая кого-то из здоровых. В импровизированный госпиталь заглянул не кто иной, как Лонгир. Заметив, что человек лежит с открытыми глазами, что-то спросил у своего лежащего на излечении товарища и радостно оскалился, показывая довольно страшные зубы. После чего уселся на табурет рядом с кроватью землянина, бесцеремонно достал у него из-за паз ухи подаренное накануне устройство и надел на голову. Скорее всего, целеустремленно воспользовался беспомощностью человека, не интересуясь при этом его мнением.
После чего и на свою лохматую голову надел подобное устройство и вскоре уже интенсивно что-то бормотал. Вероятно, повторяя одно и то же. И где-то через минуту в сознание Броди стали пробиваться всплески понимания. Причем получался не перевод речи в речь, а воссоздание в голове некоего эмоционального фона. Который просто распознавал конкретную суть разговора, создавая из мимолетных видений полную картину понимания.
Получалось довольно просто и без лишних изысков.
– Когда начнешь меня понимать, просто два раза закрой глаза. Шевелиться тебе еще и трудно, и вредно.
Дать сигнал, два раза пошевелив веками, оказалось не столь трудно, как радостно: есть контакт!

Глава двенадцатая
Пузин и Люссия

На поверхности землянин уверенно направил свои стопы к склону ближайшей горы. Да если и мысленно прикинуть направление, то именно в ту сторону вела анфилада затопленных пещерных помещений.
– Так куда мы идем? – не прекращала попыток все выпытать заранее Люссия. – Судя по твоему счастливому лицу, от яблок на ужин ты отказываешься?
– Естественно! И даже компот из сладкого, любимого персика мне не полезет в горло от тягостных мыслей и рыданий. Разве что использую персик по назначению. Мне повезло отыскать нетронутую обитель местной колдуньи! И там – великолепно!
Тайна чуток приоткрылась, но корреспондент желала выслушать сенсацию местного разлива до самого конца.
– Колдуньи? Возле монастыря? Вместо следующего вопроса я прыгаю тебе на спину, и в наказание будешь меня нести. Так что учитывай и рассказывай как следует, конкретно и сжато.
Пузин, конечно, самого главного не рассказал, но некоторую завесу тайны приоткрыл. Так что, пока дошли к груде камней возле самого скального склона, Люссия основную суть поняла. Видимо, при монастыре имелась и своя целительница, врачевательница, травница или знахарка. А то и все, вместе взятые. Четыре ссохшиеся мумии разведчик обнаружил во время краткого посещения средоточия нескольких кроватей, устройств медицинского толка и даже небольшой, но идеально укомплектованной операционной. Как и кто из погибших здесь аборигенок классифицировался по специальности, сейчас было не понять, но факт оставался фактом: в просторной пещере в толще скалистой породы располагалась некая местная больница. Вентилировалась она сквозь естественные и специально сделанные щели, а проход имелся не только через подвал, наверняка очень неудобный, но и через стоявшую когда-то возле горы небольшую привратницкую. Может, она и часовенкой называлась, может, приемным покоем, но вот разбирать завалы снизу сразу показалось делом трудным и бессмысленным. Потому Карл и решил пробираться к новой обители сверху. А верность его решения подтверждалась и тем фактом, что на месте неприметных развалин виднелись выбеленные костяки сразу десятка четырехруких монахинь. Они к моменту своей смерти как раз прибыли на место с инструментом и только начали раскопки, как пали от всепроникающей волны неведомого излучения.
Ну и, пока с азартом ворочал камни да откатывал блоки, в первую очередь словоохотливо радовался тому, что крыша у них теперь над головой имеется и надежной базой они обеспечены.
Кстати, по поводу жрицы и ее высокомерного отношения к труду Люссия оказалась права. Слишком хорошо она знала своего мужчину. Как только началась расчистка, Пузин обратил внимание, что спасенная ими представительница сагири не только помогать не собирается, но еще и место себе выбрала наилучшее и удобно там рассаживается. Словно почетный зритель на представлении в его честь.
– Эй, Аника! Иди сюда! – Мужчина еще и рукой повелительно махнул, так что не понять его жест и приказ было нельзя. Но когда жрица приблизилась, начав уже на ходу опять что-то втолковывать, слушать ее не стал. – Вот с этого места убираешь всякую мелочь и бросаешь вон туда! Приступай!
А чтобы жрица не вздумала и дальше строить на лице непонимание и рассматривать свои не приученные к работе ладошки, деловито показал, что надо хватать и куда отбрасывать. После чего вместе с Люссией, подхватив наибольший лом, стал деловито откатывать более крупные обломки.
И все-таки Аника около минуты провела в интенсивных размышлениях. Видимо, ее статус, звание или титул вообще запрещал к чему-либо прикасаться, что могло классифицироваться как тяжелый физический труд. Но потом здравый смысл взял верх: и своим спасителям следовало посильно помогать, и, при всей веселости и радостном отношении к жизни, мужчина мог и королеву отправить пинками со своих глаз долой, если та не станет выполнять его распоряжения. Имелись в ауре этого землянина такие вот жесткие силовые линии несгибаемого, колючего характера.
И последним фактором стал ехидный взгляд землянки: та с предвкушением ждала начала унизительного спектакля изгнания. Предоставлять ей такое удовольствие, а на себе испытывать унижение жрица не стала. Подобрала подол своего парадного платья и, сжав плотно губы, приступила к работе.
– М-да, имеет эта фифа характер, – вынуждена была признать корреспондент. – И соображает, где можно свой гонор показывать, а где нет.
– Ха-ха! – не удержался от смешка Карл. – Думаешь, я бы выгнал представительницу иной цивилизации на улицу и не обеспечил ее всеми удобствами?
– Разве нет?
– Экая ты строгая! Ну кто так себя ведет при первом контакте?
– А-а-а! – стала догадываться Люссия. – Тебе просто нравится над ней свою власть показывать?
– Опять не угадала. Знаешь ведь, что к временной власти я не стремился никогда. А вот дружба как раз лучше всего и закрепляется при совместной работе с полной физической самоотдачей.
– Ну-ну! Дружи, дружи! – Тон у землянки стал многозначительный и угрожающий. – Может, ты вообще хочешь в мир сагири перебраться на постоянное место жительства? Кормилец теперь бойфренд богини Пеотии, ты пойдешь в мальчики на побегушках к жрице. Вот заживешь!.. Как малина в сгущенке.
– В сметане.
– Еще и в сметане? Хм! Неужели ты на нее так запал?
– Нет, я однолюб, – с кряхтеньем отвечал Пузин, ворочая очередной обломок стены. – У-уф! Если уж полюблю, то надолго.
– Надолго? До следующей юбки? Или до следующего парадного платья?
– Не угадала. До следующих женских трусиков. Ты заметила, какие они у нее тоненькие и симпатичные?
Его женщина злилась, он продолжал ерничать, и хорошо, что работы как таковой оказалось минут на сорок. Окончательно разругаться влюбленные не успели.
А уже потом, спустившись первым с факелом, Пузин вел женщин за собой по широкому удобному тоннелю и рассказывал, словно экскурсовод:
– Вон тот проход уводит в сторону, а потом вниз, прямо в подвалы. Кажется, внизу выращивались мухоморы или еще какое приворотное зелье. Вон те ступени уводят вверх, там в скалах стеллажи и натянутая проволока. На них горы всякой травки. Понятное дело, большинство за два десятка лет пришли в негодность, но могут оказаться и некоторые долгоиграющие. Потом осмотрим, если будет время. Вон там практически и вся местная больница с операционной. Но по большому счету ничего ценного, кроме отменного нержавеющего инструмента да нескольких кресел, нет. Мало того, именно там покоятся с миром мумии местных сил здравоохранения. Наверняка поспешили после бомбардировки подготовить на всякий случай операционную комнату. Не будем их беспокоить. Зато посмотрите сюда! – Он демонстративно махнул рукой в сторону полок с книгами и наиграл марш: – Та-дара-дам! Перлы местной культуры! Прекрасно сохранившиеся книги! И это – вроде как прихожая жилой части. Все книги в преотличном состоянии! Как и сами помещения. Посмотрите, как изящно и прочно выложены своды из кирпича. Вон там кухонька с неплохими запасами продуктов и живой родниковой водичкой, а вон там спальня.
Но к спальне никто вначале не рвался, как и в сторону кухни не спешили. Хотя голод уже чувствовался преизрядный, ведь кислые яблочки не могли заменить более сытную пищу. Обе женщины подхватили по первой попавшейся книге и стали с интересом их рассматривать под светом факела. Сам Карл посматривал то в одну книгу, то в другую. И свое сожаление высказал первым:
– Ах! Какая досада! Ничего знакомого! И дешифраторов у нас нет. Или, может, кто из вас что уловил?
Первой отрицательно мотнула головой Люссия. Ей тут же вторила понявшая суть вопроса Аника. Хотя уж как раз она, как поклонница здешнего мира, как знаток самих адельванов, как свидетель ведущихся с ними разговоров и как одна из жриц своего храма-телепорта, просто обязана была знать, что тут написано, на каком языке и какими знаками. Так что ее отрицание знаний в данном языке показалось опытному археологу несколько странным.
Заметив на себе испытующий, тяжелый взгляд, Аника догадалась о его подноготной и попыталась оправдаться. По жестикуляции получалось, что адельваны никогда свою письменность не афишировали, держали под огромным секретом, она считалась табу для иных миров, а общались с иными разумными только с помощью различных устройств. Сам факт существования книг в этом мире стал для представительницы сагири настоящим откровением и неожиданностью. Она как смогла показала, что от такого чуда даже в некоторой растерянности. Во все времена адельваны общались с сагири только на тамошнем языке и если давали какие книги или инструкции, тоже лишь используя грамматику сагири.
Вот тут археолог и сформировал окончательно главное противоречие данного мира, рассуждая при этом, вполне естественно, только с корреспондентом:
– Заявляю как специалист: при здешнем способе строительства достичь тех технических вершин, при которых возможно создание телепорта, невозможно. То есть данная планета, скорее всего, и не входила в состав цивилизации могущественных адельванов, которые построили тот мир, откуда мы сюда нечаянно переместились.
При этом он покосился на жрицу, отложив книгу в сторону, которая замерла на месте, прикрыв глаза и положив пыльные ладошки на свое драгоценное колье. Земляне переглянулись, синхронно пожали плечами и продолжили беседу. Знаменитая журналистка тоже умела делать правильные выводы. Недаром считалась одной из лучших в своей профессии.
– Нечаянно? И не входила в состав? Что-то ты путаешь. И забываешь о разнице в датах и сроках: в том мире, на планете Миха, прошли века, и ни одной косточки разумных не осталось, а в этом – всего двадцать три года, и скелетами, скорее всего, усеяна вся планета. Может, здешние четырехрукие построили новые города на развалинах жилищ своих далеких предков? И пользовались телепортами, как пользуются чужой кровью пиявки? Вот! А со всеми иными цивилизациями делали вид, что они могущественны, всесильны и непобедимы. Потому и скрывали местонахождение своей планеты. Потому и не раскрывали своей письменности никому. Боялись, что их разоблачат. Потому и не давали остальным разумным существам пользоваться телепортами и навещать друг друга. Потому и нарвались на противостояние, зависть, заговор и в итоге полномасштабную войну, при которой погибли все.
– М-да? И они ничего не знали о своей материнской планете?
– Знали. Помнили. Да только не имели на нее выхода. Иначе отыскали бы там более действенное оружие для ведения военных действий.
– А если выход был и оружие они отыскали?
– Молодец! – похвалила его Люссия. – Правильный вопрос позволяет не менее точно ответить. Скорее всего, оружие было найдено, да только его неправильно использовали. Об этом косвенно утверждают и глобальные приготовления к войне, спокойствие горожан после бомбардировки, их знание силы оружия противника и их полная уверенность, что враг будет уничтожен. Но на самом деле что-то пошло не так и пали даже победители. Все до единого.
– Ну если так рассуждать… – Пузин коротко задумался, перестраивая некоторые свои выводы. – То и в самом деле нечто вырисовывается. Только вот оружие у них было, и на материнскую планету они не могли никак наведаться. Скорей всего, это именно мы, во время своего ползания по разноцветному полу в кружочках, запустили некие механизмы или дали импульс к накоплению и подаче энергии. Вот телепорты и стали срабатывать. Но так как всеобщего контроля, надзора и технического обслуживания нет, порталы будут сбоить, работать неверно и со страшными ошибками. Уже само наше перемещение и перемещение жрицы прямо в толщу гнилой воды говорит о правильности таких выводов. – Он взглянул на замершую гостью из иного мира и с досадой вздохнул. – Жаль, что Аника не может ответить словами на некоторые наши вопросы.
И не успел договорить, как губы жрицы шевельнулись, а из колье послышался вполне понятный перевод:
– Теперь могу. Мое устройство отогрелось, подсохло и вновь действует! – Она открыла глаза и улыбнулась. – И я рада вас приветствовать, братья по разуму!
Пузин тотчас радостно рассмеялся, расставил руки с факелом в стороны и шагнул к женщине с утверждениями:
– У нас принято после правильно сформулированного знакомства обнять друг друга и поцеловать в губы.
Стоило видеть, с какой поспешностью Аника отпрыгнула назад и бросила умоляющий взгляд на Люссию. Ну та и проявила женскую солидарность:
– Это он так шутит. Старческий у него юмор, плоский. Целоваться ему можно только со мной, и то лишь в случае моего хорошего настроения.
Тогда как мужчина и не думал смущаться или стесняться.
– А что, среди сагири не принято целоваться в губы? – И был приятно сражен последовавшим ответом:
– Можно. Но только после приятного секса. Раньше – нельзя.
– О нет! Только не это! – закатила глаза землянка от возмущения. – Это все равно что выпустить козла в речку!
– Русский надо лучше учить! – посуровел археолог. – Выпускали в речку щуку, а козлу отдали во владение огород с капустой.
– Главное – итог: пескарям и капусте от таких действий стало только хуже.
– Ну не скажи, не скажи. На то она и капуста, чтобы ее… – И тут же мужчина продолжил интересную для него тему: – А как у вас сам секс начинается? Достаточно для этого желания со стороны мужской особи или еще вначале следует подарить даме цветочек?
– А цветочек зачем? – раскрыла глаза Аника от удивления. Кажется, в ее мире букеты не дарили. По крайней мере, не в том смысле, который при этом вкладывали в подарок земляне.
Но тут окончательно рассвирепела Люссия:
– И как вам не стыдно?! Обоим! Встретились представители двух разных цивилизаций, а они вместо обсуждения эпохальных проблем и взаимного сотрудничества обсуждают тему поцелуев! Аника! Предупреждаю тебя сразу: с посторонними мужчинами у нас не то что целоваться, прикасаться к ним не рекомендуется. Иначе в отместку могут убить сразу на месте такого кощунства. Ну а обсуждение вслух интимных отношений между полами считается делом постыдным и низменным, недостойным разумных созданий. Поняла? Сработал твой синхронный перевод? Или продолжишь рисковать своим бренным телом?
Перевод сработал, рисковать жрица не хотела, хотя, скорее всего, так окончательно и не поняла, с чего это вдруг землянка так на них взъелась. Тогда как Пузин с завидным философским спокойствием продолжил разговор, проводившийся до заявления о возобновления работы колье:
– Вот меня и интересует: известно ли сагири о планете-праматери адельванов?
– Ничего не знаю, – послышался перевод из устройства. – А что это за планета и чем она отличается от этой?
Когда ей кратко описали величие и разнообразие небоскребов обсуждаемой планеты, жрица оказалось сильно впечатленной.
– Неужели такое возможно?! И там кто-то проживал века, если не тысячелетия назад? И нет ни костей, ни книг, ни рисунков? Невероятно!
Пришлось признаться, что исследования той планеты, которую окончательно в разговорах решили для ясности называть Миха или Главная, только началось. Земляне сделали по ней всего несколько шагов и вот так сразу угодили в спонтанно сработавший телепорт. Но Анику неимоверно заинтересовал сам факт попадания экспедиции археологов на Главную мира адельванов.
– Если у вас не было телепорта, то как вы туда переместились? Да еще и со всем своим оборудованием и техникой? – Все это время она продолжала прижимать раскрытые ладошки к колье, словно вливая в него свою энергию.
Рассказывать подробно и сразу о божественных сущностях Пузин не стал. Отделался полуправдой. Вернее, использовал недосказанность.
– Как выяснилось, некоторые наши далекие предки живут очень долго и имеют немалые силы для преодоления пространств. Вот они нам своими силами и помогли.
– Но так не бывает! – возразила представительницы сагири и на мгновение потерла кончиками пальцев виски. – Для этого нужны источники колоссальной энергии… А-а-а!
В следующий момент она резко согнулась вперед, с криками и стонами пытаясь сорвать с себя колье. Послышалось шипение, запах горелого мяса, а ругань жрицы стала вообще истеричной. Скорее всего, переводное устройство вряд ли бы справилось с витиеватой игрой слов, это угадывалось по интонации. Ну а немыслимо дорогущее украшение Анике удалось с себя содрать, только разорвав крепления замка. Драгоценные камни и уникальные детали так и посыпались по пространству пола библиотеки, где происходила затянувшаяся беседа. И только после этого пострадавшая смогла распрямиться, взирая на свои обожженные руки и опасаясь дотронуться до кожи на шее и ключицах. С губ срывались непонятные слова, из глаз текли непрерывными ручьями слезы, а на нежной коже вздувались волдыри ожогов.
Люссия растерялась от такого происшествия. Только и смогла, что бессознательно ухватить протянутый ей факел, а потом с вытаращенными глазами светить на раны. Зато без всяких промедлений действовал прославленный археолог.
Первым делом он вколол иномирянке обезболивающее. Второй укол – антидепрессант. Дальше в ход пошла специальная мазь для устранения последствий ожогов. При этом он два раза сурово рявкнул на отчаянно сопротивляющуюся жрицу, а один раз замахнулся с явным намерением нанести пощечину. Кажется, последнее средство, а вернее, только сама угроза его применения показалась настолько страшной, что даже стоны на какой-то момент стихли. В сумме это подействовало правильно.
Уже через десять минут после несчастного случая вздрагивающую, поскуливающую женщину провели на здешнюю кухню, усадили под стеночку на удобную лавочку, и, пока Люссия продолжала светить почти прогоревшим факелом, все умеющий делать Пузин заметался по хозяйству. При этом он в присущей только ему манере отчаянного балагура комментировал вслух все свои удачные действия, просчеты и рассуждения:
– Газовые баллоны я здесь еще во время первого посещения заметил. Так что вот он: да здравствует огонь, первый помощник человека. Ха-ха! А вот и котлы!.. Небольшие, но… пыльные! Или они тут никогда не готовили? Ну а вот эти провода, скорее всего, для подачи электроэнергии. Откуда она подавалась? Скорее всего, в горах была гидроэлектростанция, вот по кабелю и шла силенка для лампочек Ильича. И не удивлюсь, если в подвале или в какой пристройке дизель-электростанция стояла. О! Да это никак масляная лампа! А эта вообще на газовую похожа!
В одном из кухонных шкафов была найдена целая груда ламп разного калибра и масштаба. В том числе и некое подобие масляных светильников, для которых что масла, что фитилей оказалось предостаточно. Хотя на отсутствие привычных восковых свечей археолог тоже попенял ленивым монашкам.
Вскоре освещение своей суммарной силой напоминало бал в королевском замке, и пострадавшая была осмотрена вторично. Обезболивающее ее уже смирило с травмами, так что она даже смогла объяснить жестами, что произошло. Оказывается, несмотря на свои небольшие размеры, колье имело очень мощный аккумулятор энергии, дающий возможность устройству работать не просто десятилетия, а порой два, а то и три века без всякой подзарядки или замены. Но вот в инструкции было указано категорически: всячески избегать попадания на устройство даже капелек влаги. А уж тем более никоим образом не плавать с устройством в грязной, прогнившей воде.
Результат не замедлил сказаться. Колье чуть подсохло и смогло заработать, но вот загрязнение клемм питания привело к тому, что цепи замкнулись, там самым раскаляя металлические части каркаса в считаные мгновения. Не сломайся замок во время отчаянного рывка, жрица могла и умереть от шока, боли и глубокого ожога на шее. Пришлось для лечения использовать и второй тюбик с неким специальным экстрактом.
Но, пока Пузин мазал страшные покраснения и волдыри, Люссия не удержалась от ехидных укоров:
– Будет тебе наука, как бездарно тратить предоставленные судьбой возможности. Ведь сколько интересного можно было услышать про цивилизацию сагири, а ты убил время, напрашиваясь на поцелуи.
– А то! Самое важное для настоящего мужчины! – хвастался археолог с довольным видом. – Зато теперь знаю: пока их женщину не поласкаешь в кроватке, можно и поцелуями не баловать. А то у нас развели всякие условности и демагогию: прелюдия до, прелюдия после… Ха! Раз-два – и в кусты! Хорошо-с!
– Ты невыносим!
– Не надо меня никуда выносить! О! Готово! До свадьбы заживет! Я говорю, а все равно не понимает. Как бы ей объяснить?..
– Ты лучше кушать готовь! Вон уже вода давно закипела.
Напоминание оказалось вполне своевременным. Голодать Пузин не любил еще больше, чем людей без чувства юмора. Ну и готовить умел превосходно. Жаль, в данном случае мог только подспудно догадываться, что он готовит и в каких пропорциях. При этом он настолько увлекся, что не сразу сообразил, что остался сам и что-то весело рассказывает самому себе:
– Ну и куда это они отправились? Никак санузел осматривают и моей спальней заинтересовались. Не удивлюсь, если широченная кровать на десять персон им понравится настолько, что за нее начнется настоящая война. И что самое смешное, что война начнется по наиглупейшей и бессмысленной причине. Шоб я так жил, как говорят в Одессе. Жаль, не с кем пари заключить на тему: прав ли я и насколько! М-да.
Сразу два вида каши и некая подливка с макаронами оказались готовы как раз к возвращению дам с прогулки. Причем они сразу уселись за небольшой столик с другой стороны кухни, ожидая, пока им подадут ужин и пожелают приятного аппетита. С собой у них было несколько листов чистой бумаги и пара карандашей. Похоже, отыскали в библиотеке и теперь сразу стали что-то чиркать и рисовать. Но если жрица еще могла оставаться настолько наивной в чужом мире и преспокойно рассматривала свои поврежденные руки да появляющиеся рисунки, то вот Люссия однозначно попала впросак с предстоящим ужином. Мало того, она еще и сама ошибочно попыталась атаковать:
– Спаленка ничего себе, может быть. И зеркало шикарное, на всю стену! А вот кровать одна.
– Так это здорово! Тем более это для меня не новость, – бросил Карл.
– Поэтому ты будешь спать здесь, чтобы не беспокоить раненую и не смущать меня. Я тебе постелю на лавке, одеяла я нашла.
Вместо ожидаемой благодарности Пузин презрительно скривился, снял последнюю пробу, еще чуток досолил и стал набирать еды в три миски, понемногу из каждой кастрюли.
– Давай разберемся: когда это ты меня смущалась? Мы с тобой сексом разве что на Эйфелевой башне не занимались. По поводу раненой, так их там десяток на той кровати затеряется. Ну и вынужден напомнить: каждый спит там, где ему нравится. Вдобавок: или там, где он может улечься по праву силы. Поэтому я сплю на кровати. А вы – где вам вздумается.
После чего беспардонно, с тремя мисками отправился к лавке, расположился там и принялся по очереди поглощать еду с каждой миски. Неспешно смакуя при этом и пытаясь окончательно отыскать аналогичные земные сравнения.
Обе женщины смотрели на него с целой гаммой противоречивых чувств, но воскликнула на понятном языке только одна:
– А нам?!
Мужчина вначале прожевал и только потом переспросил:
– Ответить в рифму? Или напомнить порядки в любой экспедиции? Я вам сготовил, так еще и подать должен? А руки у вас что, отвалятся? И не забудьте: мойку посуды на сегодня распределите между собой без моего окрика. Если не договоритесь, назначу в приказном порядке.
Аника на его слова попыталась что-то быстро и гневно залопотать, но Люссия только безнадежно махнула рукой и отправилась к шкафу с довольно приличной фарфоровой посудой.
– Бесполезно! Этот змей сейчас еще и гадость какую-нибудь учудит, вообще без нормального ужина останемся. Мы ему как-нибудь иначе отомстим.
Самое смешное, что жрица все поняла по интонации и взглядам и утверждающе кивнула в конце монолога подруги по спонтанным путешествиям. Да, мол, отомстим!
– Ага! И мстя ваша будет страшна? Ха-ха! – рассмеялся мужчина. – Только учитывайте, я завтра ухожу в ущелье и уже примерно догадываюсь, кто тут останется на хозяйстве.
– Подумаешь! – фыркнула светоч журналистики, ставя на столик две полные тарелки с кашей, которая ей показалась более приятно пахнущей. – Мы тут без тебя скучать не станем. Правда, Аника?
И та опять вполне верно кивнула в ответ.
– А при чем тут Аника? – чистосердечно удивился Карл. – Она отправляется со мной, в подобную разведку в одиночку не ходят. Завтра с утра ей подберу что-то более закрытое из одежд знахарок, и отправимся в путь.
– Без меня? – Вопрос был задан равнодушным тоном, словно речь шла о прошлогоднем урожае. Но археолог умел тонко чувствовать особое состояние своей любимой. Сейчас она намеревалась дать бой, доказать свою правоту и здорово при этом поторговаться. Поэтому ответил с показной ленцой:
– Может, и тебя возьму… если покажешь свою незаменимость.
– Кто кого возьмет, – пустилась в рассуждения женщина, успевая при этом и кашу есть, и что-то интенсивно рисовать на принесенных листах бумаги. Аника тоже в этом процессе участвовала. – Разве ты без моих подсказок сможешь правильно сориентироваться? Правильно понять аборигенов? Прочитать их надписи на зданиях, а то и на простейших дорожных знаках?
– Ха! А ты и читать научилась? – прищурился археолог. – Когда успела?
– Творческий подход, верный логический анализ, уникальная сообразительность, – перечисляла женщина, продолжая возиться с рисунками, – по совокупности дают прекрасный результат. Это только тебе просто везло отыскивать удачные места для археологических раскопок. Остальные думают головой. И не забывай о моих талантах журналиста. Не я ли успевала понять и подать то, о чем другие только смутно догадывались? Не я ли…
– Все, все! – перебил ее Пузин. – Обещаю тебя взять с собой в любом случае. Давай рассказывай, что ты там надумала.
Подобные обещания он выполнял всегда, поэтому Люссия перестала сдерживать прущее из нее веселье и самодовольство. Да и, как потом выяснилось, она и в самом деле заслужила наивысшие похвалы за свою сообразительность.
А первым толчком к размышлениям послужили утверждения Аники, что ее колье могло обходиться без подзарядки или смены элемента питания столетия. Это сразу натолкнуло на идею поискать подобные колье прямо здесь, в монастыре. Но вот представительница сагири утверждала, что прибывающие к ним адельваны никогда не носили таких украшений, а дарили подобные устройства только жрицам, обсуживающим площадки с телепортами. Сами они, дескать, в любом случае понимают любое разумное существо. То есть заведомо завышали планку своих умственных возможностей.
Но ведь подобного не бывает, и Люссия, еще при осмотре спальни, поинтересовалась, в чем четырехрукие прибывали на планету сагири. Выяснилось, что в чем угодно, но две детали были обязательны: сеточка для волос, сдерживающая прическу на голове, и две увесистые не то бляшки, не то серьги в мочках ушей. Ну и возникал сразу естественный вопрос: для чего им могут служить бляшки и сетка? В том числе и мужчинам? Почему бы не для тех же целей, что и более громоздкие, бросающиеся в глаза колье?
Зашли на всякий случай в операционную, где Люссия внимательно осмотрела головы покоящихся там останков. У двоих имелись и сеточки на головах, и блямбы в мочках ушей. Да и, понятное дело, кто, как не целительницы, имел право принимать иных разумных после телепортации, а вернее, в экстренных случаях наведываться в иные миры? Пожалуй, только высшее руководство монастыря. Но они все почили на поверхности, деликатные устройства за много лет уничтожились сыростью и прочими негативными воздействиями природы. А здесь, на мумиях, все сберегалось нетронутым, в целостности и сохранности. Только и осталось, что побеспокоить скорбные останки, а потом испытать доставшиеся людям уникальные устройства.
После осознания всего рассказа поведение Пузина резко изменилось. Он вскочил и с расторопностью наилучшего, вышколенного официанта подал дамам на пробу тарелки с иной пищей. В кружках принес некое подобие отвара, на блюдце – остатки какого-то засахарившегося меда и при этом непрестанно восклицал:
– Чего еще барышни желают? Любой каприз… э-э… в разумных пределах!
– Давно бы так! – вольготно вздохнула наевшийся светоч журналистики. – И посуду не забудь помыть!
– Не извольте беспокоиться, сударыня!
И, уже обращаясь к сагири, землянка пожаловалась:
– Вот! Может ведь, когда захочет! Но как мне дорого эта дрессировка обходится! Не позавидуешь. – Пытаясь развить успех, она закомандовала: – Одеяла для своей лавки принеси сам, они там, на кровати, лежат!
Но тут ей обломилось:
– Фигушки, моя дорогая! Кровать моя, и тут тебе уже никакая сообразительность не поможет меня оттуда выгнать.
Так они и спали в ту ночь втроем: Люссия, приткнувшись под бочком у Карла, и Аника, непроизвольно жмущаяся к спине землянки. Кровать-то огромная, спать осторонь – страшно, да и в самом деле в ней заблудиться можно.

Глава тринадцатая
Кормилец

Михаил Степанович Днепрянский науку археологию любил. Непосредственно полевую практику обожал. Несмотря на свои немалые габариты, прекрасно танцевал и увлекался танго. Умел превосходно готовить, по коей причине в начале прошлой экспедиции был назначен главным кулинаром и, как следствие, получил уважительное прозвище Кормилец. Благодаря своим инициативам, толике везения и внешней притягательности стал очень близок с Пеотией и, если судить по факту де-юре, как обладатель почетного меча и номинальный супруг прекрасной богини являлся теперь императором мира Рилланкар. Правда, там его обязанность только и заключалась в сопровождении Пеотии, когда та наведывалась в столицу Рилланкара на торжественные церемонии.
То есть как мужчина и почетный представитель человечества котировался на самом высочайшем уровне.
Но все-таки, как молодой парень, имел в своем образовании, в жизненном опыте и в понимании, ведении флирта огромные прорехи. Он никому не признавался и даже при прямом вопросе своей могущественной пассии умудрился уйти от ответа, но некий факт имел место в его жизни: до знакомства с ветреной и взбалмошной богиней у него не было интимных отношений с женщинами. Следовательно, несколько ночей страсти, проведенных в угаре и в неведомых пространствах иных миров, ну никак не адекватны долгосрочным, вдумчивым отношениям с представительницами прекрасного пола. То есть если судить по правде, фактически, то Михаил до сих пор оставался девственником. Хотя, если рассуждать формально и судить по ошарашенному вниманию к нему в последнее время земной цивилизации, господин Днепрянский смотрелся как опытный, прожженный в любовных баталиях, уверенный в себе мачо.
На самом деле он не знал, что делать. И совершил изначально самую страшную ошибку: не разобравшись, ответил утвердительно на заданные вопросы. Что-то здесь было не так! Его нечаянные гостьи вели себя в доме настолько бесцеремонно, словно он уже отныне принадлежал только им. И Михаил стал догадываться, что непонятый им вопрос, который задавала Валия, звучал примерно так: «Миха! Ты приглашаешь нас к себе и разрешаешь делать все, что нам вздумается?»
Ну а так как он согласно кивнул в ответ, то теперь повернуть время вспять и что-либо исправить было невозможно. Наездницы забыли про своего орла и в течение полутора часов умудрились заглянуть в каждую тумбочку, поваляться на каждой кровати, вывалить половину вещей из шкафов на те же кровати и попутно те самые шкафы, тумбочки и кровати переставить в комнатах так, как им казалось наиболее эстетически верно. А с середины упомянутого времени они уделили внимание именно вещам, отбирая для себя те, что им понравились, часть аккуратно укладывая в стопки, а остальные безжалостно сбрасывая в одну груду у порога обследуемой спальни.
– А-а-а… Э-э… Да что вы творите? О-о-о!
На что раздавался радостный смех, а порой и летела в сторону мужчины метко пущенная подушка.
Так что если вначале Кормилец еще пытался какими-то восклицаниями и междометиями сдерживать экспансивных девиц, то в конце концов смирился и отправился к орлу. Где-то в душе он понимал, что огромная птичка сейчас больше всех тоскует, злится и сердится. Кому такое понравится: попал в другой мир, оказался в замкнутом помещении, да еще и безжалостно брошен бессердечными хозяйками? Поэтому парень отыскал большую миску, насыпал в нее самой приятной на вид крупы, напоминающей гречку, и поволок угощение представителю пернатых.
Ф-фотя встретил мужчину довольно агрессивно: встал на свои когтистые лапы и, упираясь головой в потолок, сделал вид, что собирается склевать противного незнакомца.
– Ну и чего ты на меня взъелся? – начал ворчать парень, протягивая тазик перед собой. – Я-то ведь ни в чем не виноват. Если бы твои подружки меня понимали, сразу бы сообразили, что я тоже сюда попал нечаянно. Так что вот бери пока, угощайся этим. Потом я сварю часть каши без специй, и посмотрим, что тебе понравится больше: сырая пища или пропаренная.
Судя по тому, как Ф-фотя вначале аккуратно попробовал несколько зернышек, потом стал набирать в клюв порции все бо́льшие и бо́льшие, угощение ему понравилось и в сыром виде. У него даже взгляд при этом стал добрый, покладистый и всепрощенческий. Мол, ладно, раз уж так случилось и ты меня теперь будешь кормить, то клевать я тебя не буду. Пока.
Михаилу очень хотелось погладить гигантского орла по его синим перьям, но в данном случае он проявил благоразумие и не стал форсировать дружеские отношения. Успеется еще. А вот к девушкам следовало возвращаться как можно скорее и попытаться их хоть как-то успокоить, заставить сосредоточиться, а потом и объясниться с ними с помощью жестов и рисунков.
Отыскал он наездниц в одной из спален. Кстати, в самой последней, в которой они наводили «порядок». Причем девушки уже не выглядели настолько бесшабашными, как раньше, их чела омрачались некоторой озабоченностью. Похоже, им попался шкаф с наиболее пострадавшими от времени вещами, и они практически все вывалили в одну кучу у дверей, а когда появился землянин, по очереди, несколько экспансивно отчитали за творящийся в доме беспорядок. По крайней мере, Михаил так догадался, внимательно посматривая за тыкающими в разные стороны пальчиками и анализируя замеченную мимику.
Понятное дело, что он и сам попытался жестами объяснить, что он тут ни при чем, вещи не его и вообще он только мимо проходил. Только понимать его были не настроены. Вначале Кимала демонстративно постучала себя по животу и развела руками. Мол, кормить ты нас собираешься? А потом и Валия строгим голосом отчитала за отсутствие праздничного обеда. А чтобы и самому тупому стало понятно, она движениями, обозначающими прием пищи, показала, что они с подругой очень голодны.
– Да уж! Вас сырой крупой не накормишь! – в сердцах воскликнул парень. – Хотя, с другой стороны, может, и вы поумнеете, подобреете и лучше меня понимать станете после угощения? Что? Ням-ням хотите? – Девицы сердито закивали в ответ. – Ну да, такое все понимают. Ладно, будет вам и ням-ням и буль-буль. – Он закатал рукав куртки и показал наручные часы. – Через десять минут спускайтесь в столовую. Хорошо, что я сразу себе много наварил, как знал, что без гостей не обойдется.
И уже за дверьми его догнали обе девушки, бесцеремонно схватили за руку и стали рассматривать часы. Пришлось им тщательно объяснять, что это такое и что примерно обозначают десять минут. Кажется, пояснения прошли на ура. Слово «часы» девушки повторяли через раз и при этом все пытались подставить свои запястья.
– Нисколько не сомневаюсь, что и вам такие хочется, но нет у меня больше, – отрицательно мотал головой землянин, – только одни.
Тогда Валия что-то произнесла, чуть ли не торжественно, указывая то на часы, то на глаза мужчины. Данные слова неопытным археологом расшифровались как: «Значит, эти часы принадлежат только тебе? И носить их никто иной не имеет права?»
– Конечно, только мне! – закивал Михаил, нисколько по своей наивности не догадываясь, как порой может меняться тон девушек в самых разных по своей полярности ситуациях.
Валия выглядела очень довольной, тогда как Кимала – расстроенной и сердитой. Она требовательно подтолкнула парня в сторону столовой со словами:
– Десять минут! Ням-ням!
«Вот чертовки! – размышлял Михаил уже на кухне, поспешно разогревая кашу и сервируя часть огромного стола в примыкающей столовой. – Получится, что они первыми мой язык изучат, вон уже сколько слов знают. И почему мне Пеотия личный анализатор речи не дала? Хорошо было бы понять, чего они хотят и почему так себя ведут. Кажется, я им что-то не то разрешил. Пусть и дом не мой, но какие-то правила приличия все равно соблюдать надо».
Дамы оказались почти пунктуальны: опоздали всего лишь минут на пять. Но с другой стороны, и Кормилец только-только успел уложиться при накрытии стола и подаче парочки приготовленных блюд.
С самого порога стала высказывать недовольство Кимала. Она указала на пустующие стулья и явно интересовалась: а где все остальные гости?
Михаил принял ее недовольство за шутку и, помогая себе красноречивыми жестами, ответил:
– Гостей не будет! Все вымерли! Вся эта роскошь – для нас троих!
Но тут уже и Валия, усевшаяся за стол, не на шутку осерчала. Слова стали похожи на шипение рассерженной кобры, а ее жесты словно говорили: «О какой роскоши идет речь?! Неужели нас будут кормить какими-то кашами? Да эту гадость даже наш Ф-фотя жрать не станет!»
Пришлось в ответ показать, что как раз милый Ф-фотя и не стал привередничать, а слопал огромную миску подобного угощения. Ну и по большому счету, как истинный повар, Кормилец знал, чем прижать недовольную, столующуюся на халяву публику.
– А не хотите кушать эти блюда – вон там кухня, валите туда строем и с песней! Готовьте что вам нравится! У нас не до марципанов: что дали, то и кушаем. И то – за счастье, что вашего орла на бульон не пустили. Радуйтесь!..
Резкий тон, сердитые жесты – и сразу за столом мир, покой и дисциплина. Ну а когда девицы распробовали пищу, та была признана весьма недурственной и уплеталась за щечки с завидным аппетитом.
После насыщения троица и в самом деле расслабилась, расселась вольготней на удобных стульях, и пришла пора для более подробного общения. Вся сложность заключалась в том, что парень никак не мог понять, что же от него хотят словоохотливые девицы. Они настойчиво и дотошно показывали на свои рты и уши и намекали, что существуют некие технические устройства, с помощью которых возможно понять друг друга.
– Ха! Да я и сам знаю, что такие устройства есть. Даже в нашей экспедиции их хватает, – с усердием пытался донести свои мысли землянин. – Но вот при себе… да-да, именно в этом доме у меня ничего такого нет. Ага, ага!.. Ничегошеньки нет. Как будем общаться? Хороший вопрос. Я и сам его хотел задать. Вот так и будем: жестами да мимикой. Что? Не нравится? Что значит, поискать в доме? Знать бы еще что. А? Вы знаете? И поищете? Да на здоровье! Вы весь дом и так вверх ногами перевернули.
И уже вслед убегающим из столовой девушкам:
– И хватит ко мне обращаться этим неприятным словом «Кээшол»! Чувствую, что оно мне не понравится после перевода.
Пройдя за девушками, он некоторое время присматривался, как они скрупулезно обыскивают помещение, которому больше всего подходило бы определение «рабочий кабинет». Вскрывалось и переворачивалось все. Что не вскрывалось – безжалостно взламывалось мясницким тесаком, за которым на кухню сбегала Кимала.
Глядя на такое изуверство, Михаил кривился и долго оставаться там не смог. Подался проверить подворье, присмотреться к работе дизеля и лишний раз подсчитать расход топлива. Приближалась ночь, опускались сумерки, остаться без освещения хотелось меньше всего. При этом господин Днепрянский старался размышлять и думать над несколько странным поведением представительниц чужой цивилизации: «Кажется, у них там так принято: если кто-то отыскал ничейный мир, зовет туда еще кого-нибудь, и они вместе уже выбирают наиболее понравившиеся вещи. Ну а девицы подумали, что я позвал именно их. Потому и обрадовались. Потому и складывают некоторые вещи в отдельные стопки. Заберут с собой домой в качестве трофеев. Жаль, что они пока не догадываются, что отправить их обратно простым взмахом руки я не умею. Придется им здесь пожить до той поры, пока не появится Пеотия… Ох! Кстати, а как она к ним отнесется?!»
При этой мысли Кормилец так и замер, словно статуя, посреди двора. Первый раз он за сегодня о таком подумал. Обе гостьи, если признаваться честно, выглядели весьма броско и колоритно. Этакие летающие амазонки. Стройные, подтянутые. Длинноногие. Все что надо – на местах. Обе шатенки, прически коротки, до плеч не достают. Личики сравнительно симпатичные, но сказать, что красавицы, – нельзя.
Как итог – именно как особы женского пола, что Кимала, что Валия, Миху не заинтересовали. Как инопланетянки – да! Представительницы иного мира – о-о! Как умеющие летать на орле – и ах, и ох! А вот даже полученные во время знакомства поцелуи не разбудили в парне присущие каждому самцу стремления или желания. Потому он раньше на эту тему не задумывался.
То есть сам за себя парень был спокоен, а вот как к этой картине отнесется Пеотия? Две полуголые девицы с весьма фривольным и простецким поведением находятся под одной крышей с ее интимным другом, а вокруг ни одной иной живой души. Что может взбрести в голову строптивой богине, которая не так давно отрывала головы таким могучим и почти бессмертным существам, как цорки? Не покажется ли ей, что во время ее отсутствия ее любимцем кто-то воспользовался? А то и сам любимец решился вступить в постороннюю связь?
Понятное дело, все можно и объяснить, и растолковать со временем. Но вдруг времени на объяснения не будет?
Так что лучше всего и надежнее – избавиться от наездниц и их орла как можно быстрее. А как это сделать, если отправить их не получится? Правильно! Следует их отправить на орле в разведку! Пусть хорошенько рассмотрят данный мир, составят карты, отыщут живых аборигенов и вступят с ними в контакт. А недели через три возвращаются сюда обратно. Тогда уже Пеотия будет все знать, встретится с ними вполне сердечно и преспокойно отправит «потеряшек» в их мир.
«А пока они будет летать, я тем временем отправлюсь в другую сторону на автомобиле!»
Именно такой сценарий событий показался землянину наиболее приемлемым и правильным. И главное: его ни в чем нельзя будет укорить даже полусловом. Приняв такое соломоново решение, он и поспешил в дом.
Погром и обыск там продолжались. Поэтому ничего не оставалось, как отправиться на кухню и начать варганить еду на ужин, а заодно и на завтрак. С утра придется осматриваться на местности с самого рассвета.
Долго побыть в одиночестве не довелось, вскоре на кухню заявилась Кимала. Выглядела девушка раздраженной и разочарованной. И сразу с порога набросилась с обвинениями на Кормильца. Хорошо, что он ничего толком не понимал и, как следствие, отреагировал без злости и возможного бешенства. Кажется, наездница возмущалась, что мужчина не принимает участия в поиске, так нельзя, и вообще, что за мерзкий дом такой, раз в нем нет ни одного пристойного переводного устройства.
– Гет эр яс вайя?! – восклицала гостья с пафосом, и особого перевода при этом не требовалось: «Ну что за жизнь?!»
– Да нормально все! Бывает и хуже! – философствовал в ответ Миха, заканчивая приготовление каш и гася газовые конфорки. – И что вы обе такие непоседливые? Если уж так не хочется идти в местную библиотеку и просматривать книги, можете сразу спать ложиться и не делать волн в округе.
– Ге се?
– В овсе! Спать, я говорю, ложитесь. На кроватку. Баюшки-баю. Ага, кроватка – баюшки-баю! Выбирайте себе любую спальню, какая вам нравится, и ложитесь. Ну да, ну да, там наверху вот такие кровати. И такие. Разные, широкие и узкие. Хотите широкие? Да на здоровье! Ну видишь, понимаешь, когда хочешь.
Девушка в ответ явно интересовалась: а не рано ли спать ложиться? И всеми возможными средствами дала понять, что перед тем, как придавить харю к подушке, надо поесть, повеселиться, потанцевать, а то и расслабиться в сауне.
– У-у, ты какая! Сауну тебе подавай? Может, еще и негра с опахалом хочешь? Не понимаешь? Ну и хорошо, что не знаешь о такой разновидности человека. Иначе кошмары гарантированы. Кто такие кошмары? Хм. А это такие вот страшные сны в то время, когда ты делаешь баюшки-баю.
И он, словно заправский артист, показал в лицах, как люди потеют, мучаются, мечутся, дергаются и вскрикивают в кошмарах. Кажется, это собеседницу настолько впечатлило, что она порозовела, даже стала пунцовой от переживаний и страха. И потом с десяток раз повторила новые для нее слова в разной последовательности:
– О! Кошмары?! Баюшки-баю – ох! Ах!
Когда она чуть поубавила эмоции, землянин в недоумении пробормотал:
– Странная ты. Кошмаров никогда не видела? – Повторение вопроса с жестами дало неожиданный ответ: отчаянное мотание головой и честные от усердия глаза. – Вот я и говорю, странная. Кошмары все иногда видят во сне, особенно маленькие когда. Ну я говорю: дети. Понимаешь? Дети маленькие: а-а! Их в колясочках качают, и они сны плохие видят. А-а! Качают. О! Сообразила! Молодец, молодец, нерусская! И слова хорошо запомнила. Получишь завтра пряник. Да и вообще, день-два, и мы без всяких переводчиков обойдемся. Я говорю: язык! Ага! Он самый!.. Язык начнем понимать друг друга, как родной. Ну да, я твой язык, а ты мой. Правильно соображаешь.
Словно прилежная ученица, Кимала раз по двадцать переспросила интересующие ее слова, и можно сказать, что к концу беседы уже понимала не менее двадцати слов и коротких словосочетаний. Но только Кормилец вспомнил про желание покопаться в книгах и решил встать со стула да отправиться в библиотеку, как на кухню заявилась сияющая, словно новенькая медаль, Валия. Сама она отчитываться о поисках не стала, а бросила своей подруге вопрос, который ничего иного не мог обозначать, как:
– Чем это вы тут занимаетесь?
Ну Кимала ей в ответ и затараторила, добавляя к каждому русскому слову с десяток родных, которые следовали, словно пояснения и расшифровка:
– Спальня… Кровать… Баюшки-баю… Язык… Кошмары: ох, ах! Дети…
Такой длиннющей тирадой подруги Валия оказалась более чем поражена. Кажется, она даже забыла, что явилась сюда с какой-то новостью или желанием поделиться результатами поиска. Но все-таки решила уточнить, задав еще вопрос по поводу танцев, пения и обжорства. Когда на это получила резко отрицательный ответ, вначале чуток поморщилась от недовольства, потом пожала плечами с фатализмом обреченного смертника и в конце согласно кивнула. Дескать, ладно, спать так спать.
После чего подалась к землянину, погладила вначале по плечу, потом по волосам на затылке, а потом опять поцеловала прямо в губы. Не успел тот сообразить, к чему бы это, как рядом оказалась Кимала и проделала то же самое.
«Видимо, так они желают друг другу спокойной ночи, – догадался Михаил с некоторым облегчением. – Конечно, зря я их так рано прогоняю спать, но зато под ногами не будут мешаться, и я спокойно смогу просмотреть хоть часть библиотеки. Бедняги, даже ужинать отказываются… фигурки берегут? Хотя вроде только недавно на какой-то пир намекали. Вот уж точно говорят, женская душа – потемки! Сами не знают, чего они хочут!»
Потом он сообразил, что обе наездницы настойчиво тянут его за руки и вопросительно повторяют слова «спальня» и «кровать». Ну еще бы, все-таки он здесь хозяин и обязан каждой выделить место для ночлега.
– Да не заморачивайтесь вы так! Ложитесь на любую, что вам понравится. Ага: на любую, говорю. Что? Вначале я должен лечь? Я? Да что вам за блажь пришла в голову? Крепкие кровати, не сломаются! А-а-а… кошмары? Боитесь кошмаров? Ха! Так можно свет не выключать. Ну да, лампочки не гасим! И прикрывать их не надо: чем больше света, тем спокойнее баюшки-баю. Что-то я вас не пойму: боитесь кошмара, но свет погасить хотите? Мм? То есть кошмар у вас в первый раз? Никогда раньше не было? Да ерунда какая! Уж поверьте мне: раз советую, то надо со светом. Ладно, ладно, иду. Выберу для вас спальни самые удобные и наиболее освещенные…
Вот так и случается с неопытными парнями, которые порнофильмы, конечно, смотрели, и не раз, но там все действия начинаются, как правило, с того момента, когда уже все раздеты и соответственно настроены. Ну а раз люди одеты, боятся кошмаров и согласны спать при освещении, то что о них можно подумать плохого? Или несуразного? Или фривольного? Вот господин Днепрянский ни о чем таком и не думал. Разве что, поднимаясь на второй этаж, удивлялся несообразительности представительниц иной цивилизации, их тупости и забывчивости. Ведь они, перед тем как отправиться спать, подавшись в другую сторону от комнаты с телепортом, даже не вспомнили про своего орла, а значит, после распределения их по спальням придется самому идти с большим тазиком за кашей и волочь пернатому скромный ужин. Скорей всего, что и ведро воды ему придется принести.
«А какую воду он пьет? – задавался парень вопросом, несколько рассеянно оглядывая самую большую спальню с наиболее внушительной кроватью и замечая, как девушки заметались вокруг, устилая это ложе чистыми простынями. – Например, те же кони иногда пьют воду подсоленную. А эта птичка – сродни коню. Придется нести два ведра, на выбор».
Только после этого он сообразил, что обе девицы приглашающими жестами указывают на кровать, опять обращаясь к нему странным словом «Кээшол».
– Так это вы для меня? Ха-ха! Да ладно вам! Сами устраивайтесь, измучились небось с дороги да от впечатлений. А мне еще в библиотеке посидеть надо, рано еще спать. Точно! Там, где книги! Да и сам себе местечко найду, где-нибудь на первом этаже.
Стоило видеть, насколько нахмурилась Валия и насколько строго, требовательно прозвучал ее голос:
– Баюшки-баю?.. Кошмары?.. Дети?..
– Да что вы! Я давно не ребенок, кошмаров не боюсь и так рано не усну, – снисходительно посмеивался Михаил над тупостью инопланетянок. – Нет-нет, укладывайтесь спокойно сами… Я говорю: сами! Вот вы вдвоем тут и ложитесь. Ага! Баюшки-баю! Спокойной ночи, малыши! Жаль, что мультиков нет.
Вот тут Валия и взъярилась. Но весь свой гнев в возмущенных репликах выплеснула на подругу. Кимала вяло пыталась защищаться, растерянно повторяя уже назубок заученные ею русские слова и обиженно тыкая пальчиком в сторону землянина. Мол, я тут ни при чем! Это все он виноват!
Парень пожал плечами и уже хотел выступить мировым судьей, как Валия с блестящими глазами ухватила его за руку, насильно усадила на кровать, а напротив его колен поставила стул. Уселась на него сама и стала доставать из кармана своей мини-жилетки какие-то кружочки, провода и сеточки. Сеточки надела на головы себе и парню. Кружочки закрепила на ушах. Между кружочками протянула и закрепила в клеммы проводки, показывая жестами, что проводки – временно, только для первого контакта сознаний.
И все это время что-то сердито выговаривала подруге, которая подпрыгивала вокруг, хлопала от радости в ладоши и весело смеялась. Наверное, так и по инструкции полагалось: говорить постоянно, чтобы устройство начало действовать и провело самонастройку на разные сознания совершенно различных представителей незнакомых между собой цивилизаций.
Так что вполне понятный перевод ворвался в сознание Кормильца неожиданно не только для него:
– Так хотелось достичь взаимопонимания, без толмачей! А ты все испортила! Напутала все до крайности! Вот как чувствовала, что нельзя наивную дурочку оставлять с этим красавчиком! А вдруг он вообще детей ненавидит?!
Михаил и не удержался:
– Чего это?! Я детей люблю.
Но кажется, его еще не понимали, на его речь толмач еще не настроился.
– Говори, говори! Что угодно, хоть одну и ту же фразу повторяй!
– Да я и повторить могу: люблю я детей. У нас в семье два младших брата и сестренка, так я их всегда обожал. Мало того, я бы не против, чтобы и у меня самого много детей было. Да и вообще, как это можно не любить детей?
– О! Теперь и я тебя понимаю! И мы полностью с тобой согласны! – воскликнула Валия, соприкасаясь коленями с землянином и наклоняясь к нему еще ближе. – Но перед основным действом нам надо до конца разобраться в наших отношениях и высветить некоторые детали!
Подумав, что его сейчас начнут обвинять в превышении некоторых полномочий по использованию телепорта, господин Днепрянский сменил тон на официальный и сам перешел в атаку:
– Нет, это я вначале должен выяснить, что обозначали все ваши слова и странные деяния!
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась девушка. – Выясняй.
– Что это за выражение «Кээшол» и почему вы обе так ко мне обращаетесь?
– Ну а как же еще? – Валия правильно повторила обращение со своими интонациями, и оно тут же в переводе прозвучало как «романтический разбойник». – Ну а твое имя Миха у нас символизирует настойчивого, несговорчивого, в любом случае добивающегося своих целей человека.
Немало такому переводу подивившись, в душе Кормилец был вынужден согласиться с подобным обращением. Все-таки и в самом деле косвенно получалось, что он выкрал несчастных наездниц из их мира и теперь не отпускает домой. Так что иначе как разбойником и язык не поворачивается его назвать. Хотелось было начать оправдательный спич, но неожиданно он понял, что его левую руку поглаживает Валия, заодно рассматривая часы, а правую – присевшая рядом на кровать Кимала. Вот по поводу часов и родился неожиданный вопрос:
– А что ты мне пыталась вдолбить по поводу этого измерителя времени?
– Элементарно. По рангу, статусу и знаменитости мои родители гораздо выше, чем родители моей подруги. Так что этот подарок ты должен сделать именно им. И ты ведь со мной согласился. Я нисколько не сомневалась, что ты меня понял. Верно?
Понятное дело, что отдавать свои уникальные часы, подарок Пеотии, Михаил не собирался. Но и это недоразумение можно было обсудить чуть позже. Он уже начал подозревать, что самые первые фразы девушек и его опрометчивое согласие тогда имеют под собой гораздо большие негативные последствия. Поэтому, так и не сумев выдернуть мягко свои руки из девичьих ладошек, он поинтересовался:
– А теперь давай мне дословно повтори свои вопросы, после которых вы умчались переворачивать дом вверх дном. Итак?
– Да в тех вопросах не было ничего особенного, обычный набор традиционных фраз, которые задаются каждому «романтическому разбойнику» после того, как они похищают неосторожных наездниц.
Причем словно «неосторожных» было произнесено так многозначительно, что парня посетила уверенность: наездницы специально мотались по глухим, удаленным от многолюдья местам и сами искали на свою задницу приключений. Сердечко у него неприятно екнуло, в горле стало сухо, и он даже прокашлялся, перед тем как настоять:
– И все-таки?
– Повторяю дословно мои тогдашние слова: «Кээшол! Раз ты нас похитил и вознамерился сделать своими женами, то должен приготовить богатые подарки для наших родителей. Мы к ним отправимся утром, сразу после нашей брачной ночи. Мы можем выбрать подарки сами?» Не вздумай отрицать: ты ответил нам полным согласием! Потому мы и помчались выбирать все, что нам нравится.
Нельзя было сказать, что господин Днепрянский оказался ошарашен. Правильней было бы классифицировать его состояние как «перестал дышать и замечать время». Да и мысли у него в голове заметались несколько неуместные:
«Не пора ли мне рассмеяться своим заразительным смехом? Наверное, пора. Родители своему любимому сыну ничего дурного не посоветуют».
Да только вся проблема в том, что смех, хорошо и не раз отрепетированный, никак из горла не исторгался. Если бы в Михаила пытались стрелять, он бы рассмеялся. Если бы угрожали сбросить в пропасть – тоже сумел бы похихикать. Но то, что у него вдруг стало сразу две жены, оказалось гораздо более жутким и невероятно страшным. Поэтому у него вместо заразительного смеха на лице появилась лишь вымученная улыбка идущего на казнь смертника.
А потом он с еще большим ужасом ощутил, как с него стали ловко снимать курточку, часы и соединительные проводки между переводными устройствами. Видимо, представительницы иной цивилизации поняли: выяснять больше нечего, все решено, пора переходить к действиям. Конкретно к тем, ради которых их и похитили с родной планеты. И переходить именно в той последовательности, о которой не так давно намекал землянин: кровать, баюшки-баю, кошмары, дети. Правда, вот третье слово в этой цепочке девушками понималось ну совсем неверно.

Глава четырнадцатая
Лариса Ярославна

Описать будни, проведенные еще одной землянкой в башне неизвестного мира, можно было только двумя словами: тоска невыносимая. Так что…

Глава пятнадцатая
Александр Броди

Выздоравливать приходилось как после приличного сотрясения мозга. Головокружение и тошнота накатывали волнами, и не обязательно при попытке подняться. Настолько серьезными оказались последствия удара из тяжелого парализатора. Мохнатикам пришлось бить одним лучом и по человеку, и по атаковавшему его коту. Иначе могли не успеть. Причем после того, как человек упал, кот злобно заурчал и стал разворачиваться в сторону новой опасности. Только третий импульс парализатора свалил настырного хищника с лап окончательно.
Так поведал об этом Лонгир, когда Броди поинтересовался перипетиями своего спасения. И добавил в финале:
– Это несусветное чудо, что животные этого мира имеют такую невероятную сопротивляемость. Среди нас сразу два специалиста как по этому оружию, так и по результатам его воздействия на мозг, так они в шоке. Такое впечатление, что череп у хищника имел по меньшей мере защитный экранирующий кожух.
– А он и в самом деле имел?
– Вскрытие показало, – при этих словах желлатук скривился, – что не имел. Сам мозг несколько крупноват даже для такого переростка, но при ударе импульсом размеры роли не играют. В общем, для нас огромное счастье, что мы с этим монстром не повстречались где-то в дороге от места катастрофы или при подходах к реке. Надеялись на карманные парализаторы как на панацею против любой неприятности, а этого гиганта даже армейский ствол еле свалил. После вскрытия нам показалось, что кот очнулся бы через несколько часов и ушел бы. А может, и нет. Так что безопасность разумных – превыше всего.
Александр попытался расспросить более подробно о катастрофе и мире мохнатиков, но вновь накатила очередная волна боли и тошноты, а его собеседник сочувственно заверил:
– Да ты не волнуйся, еще наговоримся. Тебе лучше спать как можно больше. На вот, выпей сонного отвара и отдыхай.
После очередного отрезка сна землянин и в самом деле почувствовал себя лучше. Даже уселся, стараясь восстановить нужные для тела ощущения равновесия. Приходилось при этом держаться руками за кровать, зато можно было поговорить с иным раненым, у которого срастались после перелома рука и нога. Видимо, данный желлатук в нормальном состоянии был резвым и подвижным трудоголиком, а в лежащем положении пытался выплеснуть из себя лишнюю энергию в виде водопада рассказов, пояснений, прибауток и, в свою очередь, тоже вопросов. При этом он еще и успевал подбадривать своих подруг, которые хотя и были в несколько более тяжелом состоянии, но уверенно шли к выздоровлению.
Правда, ему на голову переводное устройство надевал улыбающийся Кгорбо, у которого в тот момент имелось свое.
– Ну все, Броди, берегись! Сейчас тебя наш Тэйви насмерть уговорит.
– Ха! – тут же оживился Тэйви. – Если этот пеерши от удара полевого парализатора не загнулся, то мои сказки ему только на пользу пойдут.
Именно словом «пеерши» желлатуки обозначали людей. Они знали одну цивилизацию, подобную человеческой, и, даже являясь намного более развитыми по всем меркам, помогали пеерши не только путешествовать в космосе, но постепенно усваивать, а то и усовершенствовать свои самые передовые технические достижения. Если сравнивать уровни развития цивилизации орангутангов и обитателей Земли, то мо хнатики людей явно опережали лет на сто сорок и в данное время жили не менее чем в двадцать втором веке. Вернее, даже в середине двадцать второго века.
В данный момент своего развития они отыскали уже третью звездную систему с планетами, пригодными для жизни. На первой жили пеерши, а вот две другие весьма интенсивно осваивались, исследовались, застраивались и заселялись. В том числе исследовались и археологическими экспедициями, которые отыскали на одной планете заброшенные города давно погибшей цивилизации «пеерши четырехруких». Так что, по удивительному совпадению, в неизвестном мире оказались именно коллеги Александра Константиновича, археологи, члены огромной, по всем меркам, комплексной экспедиции. Они как раз пытались с высоты метров десять осмотреть странную, слишком ровную площадку, присыпанную песком, когда их вертолет резко бросило вниз, крутануло в мутной пелене, а потом они уже с троекратно большей высоты рассмотрели совершенно незнакомые руины. Причем руины приближались со слишком большой скоростью.
Четверо коллег погибли при страшном ударе, а остальные шестеро спаслись практически чудом. Хорошо, что трое оставшихся на ногах мужчин, а вернее, неоглушенные Кгорбо и Лонгир, успели вытащить из загорающихся обломков раненых и даже погибших.
Все остальные коллеги по экспедиции желлатуков наверняка не знали, куда пропал вертолет. Как не знали и сами спасшиеся, почему они здесь оказались и каким образом промчались через неведомые пространства. Поэтому их очень заинтересовал одинокий пеерши, к которому привлек внимание дозорного атакующий петух. Оба товарища приложили все усилия и максимум деликатности, чтобы не спугнуть человека и правильно с ним пообщаться. Ну а после его решительной помощи в схватке с котом уже не сомневались в его полной лояльности к любому разумному существу.
– Ведь правда, Броди, – посмеивался Тэйви. – Ты не страдаешь комплексами неприятия иной внешности?
– Нисколько не страдаю! – твердо подтверждал землянин, с некоторым стыдом припоминая свои недавние страхи и понимая, что теперь его очередь откровенничать о своей звездной системе. – И никогда не страдал. Чего, с большим сожалением, не могу сказать обо всех остальных представителях родной цивилизации. Правда, следует учитывать, что в последнее время ситуация на Земле резко и кардинально изменилась. Может, уже следующее поколение совершенно не будет знать ни войн, ни голода, ни угнетения слабого со стороны более сильного.
Поняв, что землянин сейчас будет рассказывать про историю своего мира, Тэйви подал сигнал Кгорбо, который дежурил снаружи в дозоре, и тот примчался вниз.
– Что случилось?
– Да вот подумал: зачем тебе устройство перевода? Все равно ведь не слушаешь, а тут будет самое интересное сейчас.
И в самом деле, что для археолога может быть интереснее, чем первое знакомство с иной цивилизацией. Поэтому Кгорбо безропотно отдал свой переводчик женской особи, у которой в гипсе были обе ноги. И то не обошлось без тихой ссоры: дама с перевязанной головой решительным шепотом потребовала устройство для себя. Мотивируя это тем, что она гораздо больше пострадала, жить ей осталось недолго и это ее последнее, предсмертное желание. Чем несказанно рассмешила весельчака Тэйви, разразившегося поучительной тирадой:
– Постеснялась бы врать! Тем более что такому знаменитому академику, как ты, не следует притеснять более молодых коллег при получении информации. Так что это хорошо, что ты не можешь меня перекричать и переспорить, как ты это любишь. Извини, коллега Броди, мы тебя перебили. И уже внимательно слушаем.
Александр тоже не вдавался в излишние детали истории и не живописал ужасы мрачного Средневековья или рабовладельческого строя. Просто коротко перечислил основные вехи развития последней цивилизации. Зато последующими данными шокировал коллег полностью. Вначале сомневался в правильности своей идеи, но потом рассказал и о прежних цивилизациях на Земле, о которых теперь было известно из подлинных записей, предоставленных Чинкисом. Естественно, что после этого следовало рассказать и о цивилизации цорков, в сердце которой он сам лично побывал с кратким официальным визитом. Потом про бесчисленные галактики, в которых обитают миллиарды разумных цивилизаций.
Вот как раз после этой части повествования опять накатила тошнота и головокружение, последствия действия парализатора все еще ощущались ослабленным телом. Пришлось самостоятельно напиться очищающего отвара и опять за валиться спать. Причем Броди отметил слишком уж напряженную тишину, царящую среди слушателей. Даже обеспокоился чуток: «Не слишком ли я их шокировал такими новостями? И как они к ним отнесутся?»
Пока спал, слышал оживленное перешептывание сквозь сон и подмечал интенсивное брожение у коек с ранеными. Но когда проснулся, в более бодром состоянии, заметил, что его пробуждения ждут терпеливо все шесть желлатуков. Причем к имеющимся у них устройствам перевода были приделаны банальные рации малого радиуса, позволяющие теперь слышать россказни человека даже раненой в голову особи, которую величали академиком. То есть все готовы были внимать каждому следующему слову такого информированного инопланетянина.
Но и Александр не сразу продолжил. Вначале самостоятельно сходил в отхожее место, а потом, несмотря на дрожащие от перегрузки колени, остался сидеть на кровати, стараясь быстрее восстановить свой вестибулярный аппарат. И внимательно выслушал вступление, которое огласил Лонгир:
– Хочу заметить, Броди, что мы в большинстве своем тебе верим. Ведь тебе нет никакого смысла вводить нас в заблуждение и кормить безосновательными фантазиями. Но вот у некоторых появились небеспочвенные опасения, что ты сам не совсем соображаешь, о чем рассказываешь. Все-таки тебя свалили не из карманного парализатора, а из самого что ни на есть мощного и даже разрушительного. Вдруг у тебя в сознании что-то нарушилось и ты стал путать реальность с вымыслом?
Смеяться на это в ответ землянин не стал. Отвечал вдумчиво и серьезно:
– Все может быть. Под такой удар, честно признаться, мне попадать еще не доводилось, так что сравнивать мне не с чем. Но тогда следует сразу признать, что мои фантазии уж слишком буйные и неправдоподобные.
– Вот и я о том же. Нам известна только цивилизация пеерши да погибшая четырехруких. А ты заявляешь о миллиардах иных, совершенно нам неизвестных.
– Ну да, сам лично я в тех многочисленных галактиках не бывал, видел всего лишь два иных вида разумных, да вы вот теперь третьи. Но еще совсем недавно я и представить себе не мог такого невероятного разнообразия жизни. А теперь вот…
Имеющий на своей голове второе переводное устройство Тэйви не выдержал:
– Броди! Прекращай слушать этого скептика Лонгира! Под словом «некоторые» он имел в виду только себя. Мы, все остальные, верим каждому твоему слову, и нас буквально колотит невероятное чувство счастья, ожидания и восторга. Так что, будь добр, не томи и рассказывай дальше!
Лонгир несколько обиженно буркнул:
– Да я тоже верю! Просто в голове не умещается. Кстати… – Он заметил, как человек облизывает пересохшие губы. – Отвар пей постоянно и без напоминаний.
– Спасибо! – Александр с удовольствием приложился к кружке и продолжил.
Теперь он рассказал об основной сути недавней экспедиции, помощи своих коллег в оживлении давно затонувших тел далеких предков и про их многочисленные божественные умения. В том числе и умение телепортироваться на гигантские расстояния с огромным по весу багажом или живыми людьми.
Дальше – про мир адельванов. Про экспедицию и ее первые часы на новом месте и про печальную пропажу своих товарищей.
Завершал он свой рассказ однозначной просьбой:
– Мне кажется, четыре человека могут быть именно на этой планете. Поэтому надо приложить все усилия по их поиску и спасению.
Тогда как раненая в голову академик поинтересовалась другим вопросом, и Тэйви с готовностью повторил:
– Значит, имеется шанс, что ваши божественные предки за вами обязательно вернутся и даже разыщут здесь?
– Огромные шансы. Поэтому я в принципе и спокоен за свою дальнейшую судьбу: умирать среди здешних скелетов мне не придется. Только вот и следует, что нам всем собраться вместе.
– Если твои товарищи здесь.
– Именно. Но под словом «нам» я имею в виду и вас.
– Неужели нас тоже пожалеют и помогут вернуться на родину?
– Без сомнения! – заверил иномирских коллег Броди. – Наши боги несколько странные, взбалмошные и порой капризные, но помощь окажут всегда. Это я вам гарантирую. Жаль, что вездесущие корабли цорков, а точнее сказать, их капитаны, исследователи и ученые не знают координат данного мира, вернее, мира адельванов с небоскребами, откуда я сюда и свалился. Иначе они в любом случае добрались бы сюда с помощью прыжков сквозь темпоральное поле.
– А вдруг знают?
– Если им сумеют правильно подать информацию Пеотия, Сакрина или Райгд, тогда помощь придет еще раньше, – улыбнулся землянин, а затем опять попытался встать и потоптаться в движении «бег на месте». – Ха! Оживаю помаленьку. Так скоро и от бегемота убежать смогу.
– На открытом пространстве не убежишь. – Лонгир не скрывал своей досады. – Эти мастодонты носятся со скоростью чуть меньшей, чем огромные олени. Да и вообще, фауна этого мира невероятно странная.
– А что с вредным излучением? – вспомнил землянин о наболевшем. – У вас есть приборы для его измерения?
– Есть, индивидуальные. И они показывают полное отсутствие чего-либо опасного. Но сомнений у нас по этому поводу хватает. Сюда бы солидную научную лабораторию в полном комплекте.
Обсуждения здешних странностей продолжалось и во время еды. Желлатуки готовили из того, что отыскалось под рукой, вполне сносно, даже вкусно, разве что несколько недосаливали пищу, но кидали туда чрезмерно всяких травяных приправ.
Ну а после обеда почувствовавший себя еще лучше землянин поспешил на поверхность. Там его и спросили:
– Ну и как ты себе представляешь поиск своей супруги и друзей? Если бы они находились в этом городе, то давно бы нас уже сами отыскали.
– Значит, нам следует спешить на кукурузное поле и расчистить от земли площадку телепорта, на которой я и оказался после переноса.
– А это поможет? На месте крушения нашего вертолета мы что только не творим, но обратно нас все равно не перебрасывает.
– Может и расчистка в поле оказаться бесполезной, не спорю. – Броди пожал плечами. – Но не будем же мы сидеть сложа руки? Или есть иные варианты?
Понятное дело, что иные варианты имелись. Можно было продолжить расчистку самых перспективных развалин, где виднелись наибольшие скопления скелетов. Раз там в первую очередь после бомбежки решили покопаться четырехрукие, то там вполне могли находиться новые порталы. Или нечто иное, но не менее ценное.
Также не следовало замыкаться только на одном этом городе. Другой вопрос, что совершить дальнюю разведку было не на чем. Пройтись пешком по дальним пригородам – смертельно опасно, если учитывать жуткую сопротивляемость местных хищников имеющимся парализаторам. Кгорбо, правда, утверждал, что парализаторы следует несколько переделать, но сам же и соглашался, что в полевых условиях совершить такое слишком сложно.
Так что после коллегиального обсуждения четверо разумных существ решили все-таки податься на кукурузное поле. Один, естественно, как самый младший из желлатуков, числящийся на должности сродни практиканта, оставался охранять убежище с ранеными, а вот трое, прихватив наиболее удобные лопаты и большой парализатор, поспешили в указанном Броди направлении. Дело происходило сразу после полудня, то есть попавший под луч человек провалялся, восстанавливаясь, чуть ли не сутки. Но все равно решили выступать немедленно. А если не успеют справиться до ночи, то решили остановиться на ночлег в расхваленной землянином «берлоге». Вдобавок у желлатуков имелась рация средней связи, которой не мешал даже разделяющий точки переговоров холм под номером два.
С Александром ушли Кгорбо и Лонгир, причем все трое старались использовать каждую минуту для общения, выпытывая самые интересные подробности об иной цивилизации. Но конечно, больше всего мохнатиков интересовали цорки, их достижения в исследовании космоса, еще недавно проводившиеся войны и причины, их устранившие.
По этому поводу пришлось рассказать и о Расвалунгах. Существование подобных Священных Судей Высшего Правосудия, а также их невероятное могущество при наказании преступников повергло слушателей в священный трепет. Ну и сам факт, что одним из Расвалунгов стал простой человек, землянин, шесть тысяч лет назад бывший веселым и бесшабашным князем в Хардийской империи, впечатлял неимоверно. Хотя сразу же действия Судей по искоренению преступности были признаны единственно верными. Но непонятности оставались.
По этому поводу новые знакомые буквально закидали землянина вопросами и уточнениями. Больше всего их интересовала возможность появления такого Судьи возле их родного мира. На что и сам Броди не мог ответить с полной уверенностью.
– Воздействие стационарных Расвалунгов, которые выглядят как растения и никуда не перемещаются лично, ограничены несколькими ближайшими к ним галактиками. Но и это невероятно много, как вы сами понимаете. Другое дело, что Судья Ковели умеет телепортироваться куда угодно, на какие угодно расстояния. Так что, по идее, он может появиться в любой точке вселенной и вершить правосудие. Правда, нам уже известно, насколько Ковели занят: даже на свою родную планету он сумел вырваться всего несколько раз. Так что вряд ли он сумеет, вернее, успеет наведаться во много мест. А что, у вас там творятся несправедливости, которые требуют вмешательства Расвалунгов?
– Да нет, наше общество и само справляется с перекосами в сознании некоторых отщепенцев, – повествовал Кгорбо. – Хотя даже в высшее правительство порой просачиваются такие личности, что приходится смертную казнь применять. Например, два года назад один из функционеров попробовал внести раскол в наше общество, пытаясь отделить новые колонии в отдельное, независимое государство. Причем группа его сторонников для достижения своих целей не гнушалась идти на подкуп, шантаж и даже физическое устранение мешающих противников. По итогам расследования были казнены сорок три деятеля различных уровней, а отголоски этого события до сих пор вздымают волны в нашем обществе. Что тоже не радует, потому что казни продолжаются.
– Да уж! Круто у вас против сепаратистов борются! Но как по мне, то правильно делают.
– Так ведь это основной наш закон: всегда вместе! – похвастался Лонгир, воинственно придерживая рукой свисающий на боку мачете. – Считай, уже скоро три века он существует, и за это время ни одной войны больше не было в нашей истории. Так что только по этому поводу и волнуемся: вдруг явится Судья да начнет возмущаться по поводу якобы неправомочных казней?
– Хм! Тут можете быть спокойны. По моим твердым убеждениям, Судья Ковели вам еще и поможет в укреплении единства. Законность в этом плане он ставит во главу отношений между разумными. Ну а как ваши соседи себя ведут? Не воюют между собой?
И на этот вопрос мохнатики ответили со всей обстоятельностью и откровением.
Пеерши тоже, со времени открытия их цивилизации сотню лет назад, прекратили все войны под воздействием желлатуков и практически консолидировались в единое общество. Хотя среди людей время от времени и находились недовольные как всеимперской политикой, так и негативным отношением к слишком волосатым соседям. Ксенофобию так быстро из сознания целой расы не искоренишь.
Попутно рассказали о пеерши и об их истории несколько более подробно. Если сравнивать с Землей, то тамошние человеки выглядели настоящими агнцами. Они даже атомного оружия не изобрели на собственную голову, да и воевали скорее только из-за следствий засух, наводнений или иных стихийных бедствий, приведших к голоду или нехватке женских особей. То есть их смело можно было ставить землянам в пример: мало войн, а все основные усилия направлены на покорение ближайшего космического пространства. В результате никакого перенаселения, всеобщее благосостояние и постоянно востребованные переселенцы на иные, колонизированные планеты. Что характерно, такого понятия, как «религия», в обществе пеерши тоже не существовало. Наверное, потому и жили мирно, радостно да счастливо.
По поводу своих религий желлатуки отвечали со смешком:
– Древняя история! Пережитки прошлого. От всяких религиозных догм отказались еще пять веков назад, и некоторое время даже существовали законы, по которым отправляли на каторгу любого индивидуума, возомнившего себя проповедником, сыном божьим или каким иным ставленником божественной сущности. А если он и на каторге не признавался в своем заблуждении, то там его сразу и казнили. И это при том, что в те времена некоторые государства еще сильно воевали между собой. Но в борьбе против наибольшего вселенского зла выступали единым фронтом.
Александр Константинович на это только горестно вздохнул:
– А у нас такое творится!..
– Но ты ведь вроде говорил, что дела пошли на поправку? – поразился Лонгир.
– Ха! Все только в самом начале. Когда люди окончательно во всем разберутся и осознают правильно понимание зла – наверняка пара поколений пройдет. У вас ведь вон тоже, сколько каторжан пришлось казнить, прежде чем эту заразу повывели.
– Да, к сожалению.
Приблизившись к полю, землянин постарался правильно сориентироваться, потому что теперь в сплошных некогда зарослях виднелось сразу с десяток протоптанных бегемотами просек. Похоже, близился некий сезон миграции или отождествление молодняка в самостоятельные особи, вот бегемоты и бродили где им только в голову не взбредет.
– Благо еще, что по городу они не прогуливаются, – рассуждал Лонгир, успевая при этом еще и своим мачете прорубать дорогу среди высоких стеблей. – Да и здесь нам с ними лучше не встречаться.
– Будем надеяться, что встреча с нами бегемотам больше не понравится. – Кгорбо держал трубу парализатора наготове.
Порой замирали и прислушивались. Столкнуться с огромной массой, прущей на приличной скорости, даже при наличии действенного оружия не хотелось.
На сооруженный три ночи назад Александром помост вышли идеально – и без малейших проволочек, сменяя друг друга на охране с оружием, повели земляные работы. Вначале углубились на одном участке. Выяснив, что и в самом деле под сорока сантиметрами грунта находится идеально гладенькая, выложенная концентрическими кругами разноцветная поверхность. Затем стали вести канавку в одну сторону, пытаясь определить границы рукотворного круга. Если принять за данность, что землянин появился здесь строго в центре, то круг получался метров двенадцати в диаметре.
Вот тогда и началась самая тяжкая, изнурительная работа. Тем более что до наступления ночи оставалось всего часа полтора.
– Большой! – с пыхтением констатировал Лонгир. – Почти идеально сходный с тем, на край которого рухнул наш вертолет. Но там пошли змеистые трещины по всему кругу, так что тот наверняка поврежден. А этот целенький.
Его товарища не слишком вдохновлял этот момент.
– Вдруг этот и в самом деле действующий! И нас прямо сейчас куда-то забросит… совсем не туда? А у нас тут раненые. Может, копать только один будет?
Тот, кто отдыхал с парализатором, и так переместился вне круга, стараясь стоять на все более возвышающейся куче грунта. И в данный момент это был Броди, слышащий каждое слово иномирских коллег.
– Пусть меня кто-то подменит. Ну и если рассуждать здраво, то портал никак не мог бы действовать постоянно. Да еще и в две стороны одновременно. Иначе он бы и меня сразу обратно перебросил, и вот эту всю землю отправил после определенного срока.
– Тоже не факт. Вдруг телепорт переносит лишь живые существа и несомый ими багаж?
– Возможно. Данных по этой теме нет, – соглашался землянин, перехватывая лопату и продолжая рассуждать. – Но мне кажется, телепорты здешние не срабатывали ни разу с момента постигшей разумных катастрофы. Иначе в том же, скажем так, Главном мире адельванов, или на планете Миха, хоть раз да появилась бы туша проходящего здесь случайно бегемота. Да и в заброшенные города, которые вы исследовали, кто-нибудь да свалился бы.
– Тоже верно. Никаких скелетов, кроме как четырехруких, мы не находили, – подтвердил Кгорбо. – Да и за семь лет исследований никто из ученых не пропал. Погибали – куда уж без несчастных случаев, – но пропаж не зафиксировано. А ведь подобных площадок мы находили множество, просто считая их декоративными украшениями комнат, двориков или оснований башен. Кстати, башни оказались единственными неразрушенными строениями в тех городах.
– О! Интересно! – смахнув ладонью пот со лба, оживился Броди. – Если дыхание не сорвешь, расскажи подробней об этих башнях. Запоры на них имелись?
Иномирский коллега, стараясь не частить словами, поделился результатами исследований. Оказывается, те башни строились по совершенно иным технологиям, из сплошного, натяжного бетона с непонятными наполнителями. Подобный бетон даже при мощнейших землетрясениях практически не трескался, вот потому башни и сохранились. Некий эластичный, прозрачный материал составлял и верхнюю часть башни. Мало того, на крыше каждой из них располагался вполне пригодный к службе маяк, работающий на электроэнергии. К сожалению, аккумуляторы, которые располагались в основании башни, полностью разрушились за века, а распределительные щитки от серных и соляных испарений поржавели и сгнили полностью. Но предполагалось, что проблески изредка срабатывающего маяка начинали привлекать внимание окружающих после того, как внутри башни появлялся кто-то, весящий более десяти килограммов. Внешние запоры выглядели как обычные засовы и подпорки, так что окончательное предназначение башен так и не было разгадано.
– Только теперь мы поняли, – резюмировал Кгорбо. – Внутри находился круг телепорта, если кто-то попадал в ловушку на иной планете, его переносило в башню, а уже потом четырехрукие как-то распределяли и сортировали свою добычу. И скорее всего, эта добыча не являлась дикими бегемотами или иными громоздкими хищниками, потому что выходы там довольно узкие во всех строениях без исключения.
– Ловили людей?
– Или себе подобных. Вот сам посуди: на главной планете адельванов с небоскребами никого нет века, если не тысячелетия. Причем там ни одного скелета или мумии.
– Пока не обнаружили! – поправил его Броди.
– Да не столь важно. Там, где мы копались, четырехрукие банально вымерли пару тысяч лет назад от какой-то, по нашим исследованиям, неизвестной эпидемии. А в данном мире война и всеобщая гибель произошли примерно двадцать лет назад. Ты только представь, какой разброс в пространстве и во времени, но везде суть фактически одна и та же: если сами не вымерли, то уничтожены. В лучшем случае – исчезли. И то, если предположить существование не только смертоносных лучей для разумных существ, то почему бы не продолжить и не додуматься до лучей, уничтожающих всю органику? То есть кости, ткани и…
– Ну да, твоя мысль понятна. Возможно и такое. Хотя нам показалось, что Миху Главную построили, но так и не заселили. Или спешно тотально эвакуировались.
– Да, жаль, что вы там не успели копнуть глубже, найти книги да их расшифровать. А то в здешних условиях, при их уровне построек и простецкой технике, вряд ли чего ценного удастся выискать. Похоже, здесь выжила одна из ветвей четырехруких, прожившая в изоляции очень долгое время. Но потом и их кто-то достал всесокрушающими лучами.
– Ну да. Страшное оружие.
Успели расчистить площадку до ночи, а вот ощупывали ее, подметали и пытались «запустить» уже при свете фонарей. Но никаких проблесков, повышения температуры, любых подвижек в этом направлении так и не заметили. А оставаться долго под темным небом, с которого мог нежданно рухнуть хищный петух, не стоило. Кто его знает, вдруг он и ночью видит все прекрасно? Поэтому поспешили в «берлогу», где и решили готовить себе поздний ужин.
Желлатукам место понравилось, и они признали, что подобную роскошь трудно отыскать между руинами данного города. Особенно они лакомились водой, которая очищалась и поддерживалась в отличном состоянии серебряными решетками. Как оказалось, у мохнатиков более полное восприятие вкусовых качеств пищи, и в особенности воды, поэтому они невероятно мучились при питье той, что хранилась в убежище. И это при том, что ту воду и фильтровали, и очищали, и кипятили неоднократно, но вкуса эти все действия вернуть не могли. Носить же воду из реки, которая была несколько лучше, свежее и качественнее, было слишком накладно.
Во время готовки ужина и во время оного коллеги не замолкали ни на минуту. Благо, что встретились не просто представители разных цивилизаций, но еще и фанаты своего самого любимого дела: археологии. Интересно было все: и каковы методы образования, и как проводятся практики, и каким образом организуются и обеспечиваются экспедиции. Умное создание всегда отыщет для себя нечто полезное, даже при изучении быта в деревне отсталых папуасов, ну а глупое и ограниченное – выберет для себя самое низменное да изучит в первую очередь ругательные слова.
Общаться было настолько интересно, что, даже улегшись и вытянув жутко натруженные за целый день конечности, археологи еще долго переговаривались, не в силах утолить свою жажду познания и общения. Так что про полное взаимопонимание, их духовную и нравственную общность, моральное единение человека и желлатуков можно было утверждать с полной уверенностью.
Заснули поздно, но чувствовали себя после подъема посвежевшими и готовыми к новым подвигам. Во время завтрака Лонгир связался с убежищем, удостоверившись, что там полный порядок, и задал резонный вопрос:
– Так чем сегодня займемся?
На что ответил его старый товарищ:
– Больше нечем заняться, как отыскать наибольшее скопление скелетов и покопаться там. Тем более что мы видели два преогромных, на дороге сюда.
– Я видел еще большее скопление, – возразил ему Броди. – На западном склоне первого холма. К тому же мне показалось по разрозненно лежащим скелетам в отдалении, что туда спешило очень много четырехруких.
– Значит, двигаем туда! – подвел черту под прениями Лонгир.
Но только троица стала выбираться из щели наружу, как пришлось срочно пятиться обратно: прямо перед входом, присев на груды камней, словно на насесты, дремало сразу три гигантских петуха-переростка. А нервно содрогнувшийся землянин попытался неуместно пошутить:
– Так много?! Мы столько курятины не осилим!

Глава шестнадцатая
Пузин и Люссия

В новом жилище, да на просторной, удобной кровати, пара землян и жрица сагири после побудки просто более получаса блаженствовали, банально наслаждались покоем, уютом и безопасностью. Горело всего две маленькие лампадки, запах сгорающего масла оставался даже приятный и совершенно не мешал. Вставать не хотелось, куда-то мчаться – тем более, а по поводу того, кто отправится разогреть вчерашние блюда, долго и монотонно лился беспредметный спор. Как это ни странно, но надевать сеточку на голову и блямбы на уши никто не торопился и даже не упоминал о них. Словно это не они сиротливо лежали на внушительном комоде возле стены. С вечера отложили беседу на утро, а с утра старательно оттягивали это дело на время после завтрака.
– На сытый желудок выслушивать про иные миры намного полезней, – поучал с ленцой Карл, прижимая свою пассию к себе. – Тем более что мы и так уже узнали про сагири кучу информации. Вряд ли она расскажет чего интересного. Да и вообще, могла бы проявить деликатность и хотя бы сейчас оставила нас наедине. Может, у нас еще брачный месяц не окончился?
– Ты хоть бы выражался правильно, – отозвалась журналистка. – Брачным бывает только период, но у тебя он застопорился на всю жизнь.
– М-да? Но как ты ни выкручивайся и томно ко мне ни прижимайся, а вставать все-таки придется… – Мужчина с кряхтением стал перекатываться к краю кровати. – А вообще странно, зачем знахаркам или монастырским медсестрам такая вот огромная лежанка? Да еще с таким зеркалом? Что они тут рассматривали?
– Мало ли. Вдруг они таким способом спасались от боязни замкнутых помещений?
– Точно! И как все просто! А у меня в голове только фривольные объяснения крутились. – Пузин уселся у комода, добавил освещения, разжигая дополнительные лампы, и уже в который раз стал осматривать найденные еще с вечера устройства. Одно сразу надел на себя, а второе как раз и рассматривал со словами: – Эй! Аника! Нецелованная ты наша! Или давай подползай ближе и надевай тоже, или начинай что-нибудь говорить про жизнь свою горемычную. Иначе как мы поймем, что эта техника еще действует?
Жрица догадалась, о чем ее так трепетно «просят», и, аккуратно ощупывая вчерашние ожоги на шее, начала что-то возмущенно выговаривать. Чуть позже, стараясь не сорвать засохшие корочки на ранах, приблизилась к зеркалу и стала осматриваться перед ним. Причем недовольное бормотание стало вдруг вполне себе разборчивым для землянина и понятным:
– У нас только за одну попытку притронуться к жрицам тюремный срок дают или руки лишают, а эта парочка осмелилась на одной кровати улечься со мной и не обслужить!
– О-о! – возмутился Карл в ответ. – Вот птичка и показала коготки! Да не только коготки, но и зубки на полпасти. Чем это ты недовольна, Аника?
Но та ведь ничего не понимала, так что пришлось ее собственноручно облачить в сеточку и прикрепить наушные части. Ну а пока мужчина это делал, передал слова, которые понял, своей пассии. Для той жрица сразу откатилась по шкале отношений к границе «враги». И первый же ее вопрос Аника поняла преотлично:
– А как же тебя обслуживать надо было?
А вот ответ ее мог понять только Карл:
– Могли бы помочь мне раздеться и затем укутать одеялами. У меня ведь руки повреждены! Я ложку держать не могла! И всю ночь мерзла!
– А-а-а, в этом смысле обслужить? – разочарованно протянул мужчина и перешел на деловой тон: – Ну, тут мы тебе помочь ничем не могли, не прислуга. Если хотела спать в удобстве и тепле, следовало попросить по-дружески. Скажи спасибо, что накормили. А теперь давай, переходим к конкретике: что у тебя там за храм, как выглядит портал и как им пользовались раньше? Все это старайся говорить быстро, сжато и без ненужных уточнений по поводу рук, ног или одеял.
Видно было, что Аника сильно сердится. Она несколько раз вроде как порывалась сбросить с головы сеточку, а с ушей кругляши, но сдерживала в последний момент свои порывы. Да и кому от этого стало бы хуже? Ведь в любом случае она мечтала как можно быстрее вернуться к себе домой, где ее, похоже, и раздевала прислуга, и в ванну на руках заносила, и мазями целебными тело натирала.
Слово за слово, но о своем мире она все-таки рассказала. И после массы уточняющих вопросов, уже после завтрака и непосредственно в долине, земляне осознали полную картину существования цивилизации сагири. Там уже веков восемь царило правление сродни тому, которое было в Греции еще до начала становления там демократии и последующего ее расцвета. То есть сильно развитый рабовладельческий строй, который поддерживался самой мощной и большой империей на планете. Понятное дело, что самой империи оказывалась помощь со стороны четырехруких «советников», которые, почитай, и усаживали на троны удобных, исполнительных и лояльных правителей. Советники также устанавливали и писали обязательные для аборигенов законы, следили за их выполнением и с помощью таинственного оружия уничтожали всех недовольных, или, как говорилось, возмутителей спокойствия и преступников.
Ну и самое главное: всем без исключения сагири запрещалось совершенствоваться технически. Никаких больших кузниц, ни малейших производств, напоминающих фабричные, запрет, вернее, полное забвение таких наук, как химия, физика и даже астрономия. Ну и насаждаемая всем аборигенам мысль, что адельваны – это жители ближайшей тамошней звезды. Всесилие четырехруких не нуждалось в рекламе: они могли появляться где угодно, и не обязательно даже в храмах с приемным кругом. Потому ни у кого никогда даже мысли не возникало, уничтожив храмы, избавиться тем самым от советников.
Ротация и смена наблюдателей велась спорадически и бессистемно. По крайней мере, даже долгоживущие жрецы никакой системы не улавливали. Некоторые советники жили среди сагири чуть ли не всю жизнь, некоторые, побывав во многих местах или городах накоротке, ни разу больше не возвращались. Были и такие, которые наносили визиты после огромных перерывов, варьируя свои посещения от минимальных по сроку до длительных, на многие годы.
Особым благом для жриц считалось, когда их забирали на короткое время в мир четырехруких. Им, правда, не показывали всей планеты, да и взгляда на город удостаивались лишь единицы, но все равно это считалось огромной привилегией и, как правило, влекло повышение в табели о рангах. Но вот ни одна из жриц никогда не могла поведать конкретно: что и как с ней происходило. Бывало, они отсутствовали по нескольку суток, а потом возвращались помолодевшими, посвежевшими, полные сил и жизненной энергией, но под остаточным воздействием не то наркотиков, не то психотропных средств. Если что и рассказывали, так это о грандиозных по масштабам панорамах среди гор или про диковинные, живые чудовища из железа. Так, по крайней мере, можно было догадаться из скомканных объяснений Аники.
Сама она попала в храм уже после всеобщей эвакуации, а потом и полного невозвращения адельванов в мир сагири. Так что все свои знания получала от старших, невероятно заслуженных, всеми почитаемых жриц. И можно сказать, что утренние обходы ей позволили совершать в одиночку только недавно, буквально парочку недель назад. Да и то лишь по той причине, что самыми важными часами бдения у телепортов считали полуденные, вечерние и ночные часы суток.
Вот такой получилась картина. Естественно, что земляне весьма заинтересовались теми политическими изменениями в мире рабовладельцев, которые произошли за последние двадцать три года. Ведь по логике и по законам общественных формаций, чуть ли не первобытный строй в любом случае должен будет смениться последующим в обязательном порядке.
И опять было чему удивляться. Империя, да и вся цивилизация, продолжала дисциплинированно жить по вбитым в их сознание законам. Ничего нового! Только неукоснительное соблюдения старых традиций! Жрецы сразу после эвакуации четырехруких заявили: «Наши советники специально оставили нас самих, желая проверить наше взросление, наши помыслы и наши деяния. Теперь без всякого присмотра и могущественной опеки мы обязаны доказать, что последовательны, терпимы и законопослушны. Только так! Иначе наказание придет в наш мир и будет слишком жестоким для всех без исключения».
То есть довольно ловко выкрутились из положения, оставив за собой власть и остальные сопутствующие привилегии. Понятное дело, что и срок в двадцать три года не настолько велик, чтобы раскачать патриархальные, свято соблюдаемые и лелеемые устои общества. Пока выросло только одно поколение, которое продолжало воспитываться на должном уровне. Но вот что случится со вторым поколением? Тем более с третьим? Если адельваны вновь не дадут о себе знать (а они, скорей всего, вымерли все и навсегда), то еще лет через двадцать, максимум сорок мир сагири утонет в войне междоусобиц, увязнет в стоне рождения новых государств и анклавов и передела сфер их влияния.
– Да! Скоро вашему миру не позавидуешь! – пророчествовал Пузин, уже готовый отправляться в поход по ущелью и посматривая на сильно изменившуюся в иной одежде Анику. – И тебе повезло, что ты не будешь жить во времена великих перемен.
– Неправда! Наш мир так и останется незыблем! – пылко возражала жрица. – Даже гибель всех адельванов не заставит сагири изменить своим традициям и основам бытия. Наши ценности вечны! Наши законы нетленны! Наши…
– А вот скажи, наивная ты наша, – неожиданно прервал ее Пузин в своей излюбленной насмешливой манере, – положено жрице твоего ранга рядиться вот в такие старые и простецкие одежды?
– Нет. Но тут другие обстоятельства.
– Ха! Поверь мне, когда обстоятельства взломают ваши устои, окажутся уничтожены все, кто этому будет противиться. Таковы законы развития общества, и управлять ими можно лишь искусственно, обладая, к примеру, теми силами, которые имели адельваны. Ничего, мы тебя за пару дней поднатаскаем в политфилософии, сама первая на митинги побежишь народ на борьбу организовывать… Ладно, пошли! Лю, ты впереди! Аника – ты в центре. Не забывать смотреть на небо!
Сам поправил рюкзак с продуктами и с самым необходимым, оглянулся на руины монастыря и поспешил за женщинами. И почти сразу покосившаяся на него журналистка начала развивать свою идею вслух:
– Слушай, Карл! А что, если попробовать подкорректировать эволюцию общества так, чтобы они сразу из рабовладельческого строя перескочили в космическую эру?
– У-у-у-у-у!
– Что воешь, словно волк позорный? Я ведь верно рассуждаю. Сам представь: там до сих пор полное послушание и поклонение «советникам». И если вместо одних вдруг появятся другие – ничего кардинально не изменится. Главное – сразу не потревожить основы императорской власти и подтвердить привилегии жрецов. А потом исподволь, мягко и незаметно повернуть структуру общества в иное русло. Понятное дело, что без вмешательства наших божественных предков, а то и участия цорков ничего не получится, их еще уговаривать придется и заинтересовывать, но ведь эксперимент того стоит. Представь: без войн, без крови, без тягот и горестей – раз! И готова новая, социально устойчивая цивилизация. Ну согласись, что такое может получиться?
После этого вопроса на мужчину выжидательно оглянулись обе женщины. В глазах одной струилось вдохновение и вера, а в глазах другой – насмешка и недоверие. Как человеку последовательному и правильному, Карлу пришлось поддержать первую:
– Согласен, может и получиться. Но ты себе не представляешь, чем и насколько надо заинтересовать Пеотию, Райгда или Сакрину, чтобы они согласились участвовать в данном эксперименте. Таких ведь наверняка никогда и нигде не проводили. Обратную рецессию, когда разумных существ превращали в дикарей, проводили. Пожалуй, миллионы примеров отыщется, а вот чтобы такой скачок вверх по лестнице развития…
– Вот это как раз и будет самым интересным мотивом для наших предков. За мелочь они браться не станут. А тут так грандиозно! Так почетно и интересно! А?
До того они Анике о многочисленности миров еще рассказать не успели. Так что теперь пришла ее очередь удивляться:
– Что значит – миллионы примеров? Адельваны утверждали, что существует всего лишь пара десятков мест во вселенной, где может существовать разумная жизнь.
– Лгали! Не знаю, с каким умыслом, но заведомо вам лгали, – заявил Пузин и поощрил Люссию: – Малышка, давай начинай рассказывать нашей гостье про те миры, что тебе уже известны, а если она решит уточнить, я подправлю.
Жрица ничего уточнять не собиралась. Только и слушала с открытым ртом, рискуя споткнуться и лишиться ровных, красивых зубок. Понятное дело, что и за окружающим пространством она не особо следила, так что пришлось единственному мужчине вращать часто головой во всех направлениях да быть готовым выхватить свой пистолет в случае опасности.
Но до ущелья, а потом и в его глубине прошли без особых трудностей. Разве что пришлось преодолевать несколько завалов и осыпей, которые перегородили дорогу, да так и остались не разобранными по причине отсутствия дорожных рабочих. Кстати, по ущелью пришлось идти под уклон, пологий, но все равно несколько изматывающий.
Возле самого выхода обнаружили вполне целое, функционирующее гидросооружение. Набухшие ржавчиной стальные створки явно сдерживали некий объем воды, который умещался в толще скал, скорее всего в пещере. Причем если воспользоваться огромными кругами, которые стояли на направляющих и могли при вращении развести створки в стороны, хлынувшая из резервуара вода мощным потоком устремится в долину с руинами монастыря.
– Неужели строители не учли случайной катастрофы и последующего затопления? – недоумевала Люссия.
Но Карл был более прозаичного мнения о данном сооружении:
– Скорее всего, здесь запасы чистой воды. Небольшие. А трубу, ведущую в монастырь, банально передавило обломками. Может, этой водой и другие обитатели пользовались. Сейчас взглянем, что после того виднеющегося просвета нашим глазам откроется.
– А вдруг резервуар огромен? И долину заполнит полностью?
– Не утрируй, Лю. Или просто тянешь время болтовней? Топай, топай! Таких больших пещер не бывает. Да и какой смысл на месте монастыря устраивать озеро?
– А как в выражении: «все концы в воду». Ведь кто-то же уничтожил всех монашек поголовно? И само здание разрушил до основания. А открыть шлюзы банально не успел.
На такие вымыслы Пузин расхохотался:
– А я тебе сколько раз говорил: пиши детективы, пиши! Давно бы миллионершей стала и жила бы в собственной вилле на берегу самого теплого моря.
Вскоре подъем, а вместе с ним и петляющее ущелье закончились. Глазам иномирских исследователей предстала величественная панорама невероятного по масштабам каньона. Даже по предварительным прикидкам, он значительно превосходил подобное природное образование, аризонский Гранд-Каньон в Северной Америке.
– Ой! И куда это нас занесло?.. – первой выдохнула Люссия, непроизвольно держась рукой за локоть археолога.
А тот и не замечал, что и второй его локоть крепко держат женские, пусть и недавно обожженные ручки.
– Вот это красотища!
Отозвалась и Аника, еле шевеля побелевшими от впечатления губами:
– Эти красоты видели только самые знаменитые и прославленные жрицы. Да лишь некоторые императоры. Лицезреть это в мире адельванов считалось невероятной честью.
– Кто бы сомневался! – хмыкнул Пузин с пониманием. – Окурят дымком нужных травок, поимеют на широкой кроватке как только пожелается, а потом и выволокут на эту террасу для демонстрации. Вот восторг и въедается в память вместе с удовольствием. Кстати, ваши жрицы часто рожали после отлучек в данный мир?
Представительница сагири даже не поняла, о чем идет речь:
– Что значит – часто? Каждая из нас имеет право на семью, и даже на трех мужей. Так что у многих имеются дети.
– А четырехрукие среди этих детей не встречались?
Лицо жрицы пошло красными пятнами:
– Как ты смеешь?! Животное!..
– Да ладно тебе, ладно! Успокойся! Все мы от обезьяны произошли. Ведь как ученый спрашиваю, а не как ханжа и праздный обыватель. Так что с постельными связями? Имели место в истории?
Упрямо сжатые губы навевали мысль, что на этот вопрос ответ не последует. Но через пару минут признание все-таки прозвучало:
– Детей от такого соития не получалось. Хотя любая женщина нашего мира почитала за честь прислуживать советнику на его ложе.
– Понятно, спасибо, – поблагодарил мужчина на полном серьезе. – И принимаю твои извинения за сравнение меня с животным. – После чего обратился уже к своей пассии: – Что-то тут явно прослеживаются определенные закономерности. И общий психологический портрет местных адельванов мне нравится все меньше и меньше. А тебе?
– Ну а ты не задумывался, что невидимая пирамида может простираться еще выше? – после некоторого молчания спросила вместо ответа журналистка. – Например, местными аборигенами манипулировал кто-то из более высшего общества?
– О-о! Ну все! «Остапа понесло!..» Опомнись, дорогая, и поумерь свои фантазии. Надо же до такого додуматься! Да и как ты себе представляешь подобное?
– Да легко! Если можно манипулировать рабовладельческим строем, то почему подобное не получится со строем развивающегося капитализма? Тем более если выстроить определенную схему, то как раз все прекрасно сходится. Некто держит в полном повиновении четырехруких, а через них проводит свои забавы чуть ли не над неандертальцами. При этом сами бывают в здешнем монастыре, без всяких опасений балуются в кровати как с местными монахинями, так и со жрицами сагири. Причем если последние беременеют, то никакого подозрения на адельванов не падает. Здорово? И это еще не все. В какой-то момент истории что-то пошло не так, и тем, кто наверху пирамиды, пришлось уходить в подполье, но при этом под видом войны уничтожать самых главных свидетелей своих бесчинств и неудачных экспериментов. Вот местные четырехрукие и стали самой главной жертвой. Ведь это именно к ним вели все концы, а когда их обрубили, крайнего уже не найдешь.
Так и не убирая снисходительную улыбку с лица, археолог тем не менее крепко задумался. При этом скорее машинально осматривая просторы и отмечая кое-где летающие тени громадных птиц. Но те пока к данной террасе и не приближались, так что время на раздумья имелось.
Как ни была предварительная концепция событий притянута за уши, следовало ее рассмотреть со всех точек зрения. Особенно настораживало то воспоминание, что слишком уж уверенно и безбоязненно чувствовали себя четырехрукие аборигены как во время бомбежки, так и после нее. То есть, скорее всего, им твердо пообещали: «Ничего не бойтесь! Потом вы получите иные, еще лучшие строения и более современные города. Главное – надо выиграть битву с врагами!» Да и сами враги могли быть специально заманены именно к данному миру в банальную ловушку. Собрали всех вместе да разом и уничтожили. Уж слишком кощунственные и страшные оказались лучи, умертвившие всех разумных.
Выжившие животные совершенно выпадали из логической цепочки, но с другой стороны, может, именно так и было задумано?
Ко всему еще и Главный мир адельванов мог таить в себе удивительные загадки о влиянии иных, более могущественных третьих сил.
Если навершие пока гипотетической пирамиды существовало, то мотивы его поступков с данной информацией сейчас не поддавались осмыслению. Требовалось и дальше собирать наиболее важные факты, а в идеале как можно быстрее разобраться с местной письменностью. Надежды, что устройство поможет еще и книги читать по диагонали, не оправдались еще во время завтрака, когда два носителя устройств попытались перелистать с сотню разных книг. Конечно, за определенное время и их удастся расшифровать, археолог в этом не сомневался, но на данном этапе вся книжная продукция – не более чем абракадабра.
Люссия тоже продолжала усиленно размышлять:
– Но больше всего меня смущает факт неожиданно сработавших телепортов. Если кто-то третий обрубил всякое сношение этого мира с иными, то и каналы телепортационных перемещений должны были быть выжжены в пространстве. Или тщательно уничтожены все до единой площадки с концентрическими кругами.
Пузин согласно закивал, деликатно освобождая свои локти.
– Твоя сообразительность, дорогая, заставляет меня гордиться нашим близким знакомством. Но вон та птичка, которая парит все ближе к нам и ближе, не дает мне времени достойно восхититься твоим умом. Давайте-ка спустимся чуть правее и отправимся по дороге вон в тот тоннель. Наверняка он нас выведет если не на дно каньона, то куда-нибудь во внутренние долины этих гор. Так что поспешим! Эй! Аника! Проснись! Хватит любоваться пейзажем. Отправляемся дальше.
Но ступор жрицы был вызван не столько окружающими красотами, как тщательным анализом услышанного разговора между землянами. Как оказалось, она не настолько была зашорена воспитанием или вбитыми в подсознание традициями. Ее ум оказался и гибок и остр, хотя и выдавала она свои размышления уже во время поспешного движения к обозначенному тоннелю:
– Если вспоминать все случаи нежданных беременностей, а потом и родов, то таких очень много, и все они не получали в истории должного объяснения. Было несколько скандалов, парочка жриц повредилась разумом, но, по сути, никто и никогда не связал почетные миссии в мир адельванов с нежелательным зарождением плода. Даже отсутствие внешнего сходства с отцом ребенка никого не удивляло. Бытует устоявшееся мнение, что организм роженицы претерпевает некоторые изменения во время служения в храме, а значит, ее дети могут быть похожи на самых дальних и самых забытых предков. Зато, мол, при этом очень укрепляется сопротивляемость детского организма к болезням, растет выносливость, повышаются умственные способности. Этих детей еще называют скороспелками.
– Повышаются способности? – прервал повисшую паузу Пузин. – А как на самом деле?
– Ну, в действительности так все и происходит. Мальчики со временем вливаются в свиту императора или занимают наивысшие должности, такие как губернатор или главы гильдий, а то и непосредственно императорами становятся. Девочки тоже пробиваются в высший свет или становятся жрицами.
И опять слишком затянувшуюся паузу пришлось прерывать вопросом:
– Чего примолкла? Неужели решила вспомнить свою родословную? – Карл скорее хотел поерничать и ткнул, как говорится, пальцем в небо. И попал. – Только не надо так бледнеть! Нам еще идти и идти. Неужели ты тоже относишься к скороспелкам?
– Скорей всего.
– Почему так неопределенно? Неужели родители ничего не рассказывали?
– А их у меня не было. Меня тетка воспитывала. Мать считалась одной из самых красивых жриц нашего города, но потом повредилась рассудком и погибла во время несчастного случая. А я была всегда самой умной среди сверстниц и самой красивой. Тетя очень плакала, когда меня пригласили в жрицы, и я тогда не понимала, почему у нее прорывались слова: «Закончишь, как твоя мать!..»
Троица уже вошла в сумрачный тоннель, но земляне успели рассмотреть крупные слезы, которые текли из глаз Аники. Пришлось даже сделать остановку, чтобы девушку успокоить и чтобы глаза привыкли к темноте после яркого солнца. Причем успокаивал Пузин в присущей ему манере:
– Ну и чего рыдать, словно старая дева? У тебя еще все впереди, и тебе принц встретится. А там, глядишь, и деток нарожаешь! Ха! Или ты планировала стать матерью уже после нашей прошлой ночи?
Слезы сразу высохли, а в голосе девушки зазвенела сталь:
– Ты еще не заслужил, чтобы стать отцом моего ребенка!
– Даже так? – Мужчина не удержался от самодовольного смеха и успел хлопнуть не успевшую увернуться Люссию пониже спины. – Слышала, Лю? Она точно такая же, как и ты! Только ты мне подобное, что я не заслужил стать отцом, твердишь уже несколько последних лет. А впервые высказалась об этом лет через пять после нашего знакомства. Причем уточняла не раз, что ничего не имеешь против, если у меня будет много детей от других женщин. А тут смотри: только сутки прошли, и такая приятная конкретика. Осталось только выяснить, чем именно заслужить и – ура! Я стану папой! Наконец-то!
Но его радостные возгласы подругой остались проигнорированы. Она тоже проявила напористость, снимая с него и сетку на голову, и блямбы в уши. А закрепляя все это на себе, приговаривала:
– Теперь тебе надо двигаться впереди, так что разговор будет тебя отвлекать. Зато мы спокойно поговорим о своем, о женском. Давай-давай! Двигай ножками! Я ночевать на камнях не собираюсь. Как хочешь и где хочешь, но на ночь мне чтобы нормальную кровать отыскал.
– Ох-ох!.. Неужели все-таки надумала стать матерью моего ребенка? Или это из-за мещанской ревности?
Но глаза уже к тому времени привыкли к густому полумраку, и он двинулся вперед. В самом деле, не стоило расслабляться – неведомо, насколько еще дальний путь предстоит. Карты ведь не нашли и, сколько топать придется до ближайших поселений, не представляли.
Как ни странно, но факел зажигать не пришлось. Откуда-то сверху тянулись потоки света, скорее всего проникающие через воздушные отдушины. Хоть под ноги следовало смотреть со всем тщанием, но и скорость передвижения почти не упала. Дорога идеально ровная, без камней и выбоин. Зато теперь поговорить было не с кем, и приходилось археологу бормотать себе под нос:
– Хм! Секреты у них, женские. А мне теперь – топай в одиночестве. Хотя топать приятно, чуть ли не асфальт под ногами… или бетон? Точно, бетон. А значит, дорога здесь, можно сказать, стратегического назначения. Скорее всего, и транспорт здесь ходил если не постоянным потоком, то по первому заказу. Кстати, даже громоздкий легковой джип по ущелью запросто протиснется. Только и остается удивляться, почему мы никакого авто в монастыре не обнаружили. Ах да, он и в гараже подвальном мог быть под башнями. А что, и в самом деле Лю может оказаться права. Жриц таскали из иного мира, показывали им каньон, еще чего интересного, а остальное они благополучно забывали. Вкалывали им что надо или каким устройством на память воздействовали… Подобного дерьма даже на Земле уже имеется больше чем надо. Вот только какой смысл был заметать следы настолько гигантской катастрофой? Что-то тут не клеится в логике.
Дальше тоннель вывел в узкое ущелье, в котором вообще наверху и полоски неба не просматривалось. Потом опять пошел тоннель, опять ущелье. Да так и шла дорога почти по одной прямой линии в течение полутора часов. Уже сама прокладка подобной дороги внутри горного массива, по всей видимости, вдоль некоего раскола, вызывала уважение. Раз такое построили, то либо свои умельцы о-го-го, либо инопланетные мастера помогали.
Ну а затем впередиидущий Пузин наткнулся на три удивительных объекта. Массивные железные ворота, перекрывающие, скорее всего, выход из тоннеля, некое подобие примитивного автомобиля и вполне уютную обитель, которую можно было бы назвать маленькой казармой со всем сопутствующим кухонным оборудованием. Ну и в самом помещении сразу двенадцать отлично сохранившихся мумий. И все эти мумии – женские. Но что самое интересное, все двенадцать умерших здесь четырехруких аборигенок были облачены явно в военную форму и имели на своих поясах помимо дубинок да некоего подобия электрошокеров и другое оружие. Причем оружие именно огнестрельное, и, хотя данные наганы концептуально и в дизайне отличались от земных аналогов, разобраться в их устройстве опытному археологу труда не составило.
Вначале разожгли масляные лампы, коих оказалось здесь больше десятка. Затем женщины подались проводить обыск по всей казарме, а мужчина занял оружейный стол и стал знакомиться с боевым оружием.
Разборка, чистка, смазка, последующая сборка и спуск бойка вхолостую. Затем патрон в ствол, и можно делать пробный выстрел, ведь для подобного оружия, если оно не проржавело насквозь, двадцать лет не срок. Причем сам калибр патрона и приблизительный вес пули раза в два больше, чем имел пистолет самого Пузина. Так что с таким наганом, если уж воевать хотя бы против тех же слишком красочных птичек, будет намного сподручнее и эффективнее. Всего он выбрал, почистил и приготовил к испытаниям пять наиболее целехоньких наганов.
Женщины тоже не зря провели время. Собрали все, что напоминало оружие, и сложили на один стол. Затем провели ревизию на кухне, удостоверившись, что есть возможность готовить на газу и запасов вполне пригодных продуктов хватает. Потом перешли непосредственно к казарме. Осмотрели каждый рундук, некое подобие шкафов и наиболее тщательно отдельную комнатку с единственной узкой кроваткой. Как предположили, здесь находился личный кабинет командира караула или старшего по казарме.
И пожалуй, самое важное, что отыскалось кроме оружия, – это несколько карт как данной местности и подробная всего каньона, так и всего горного массива. А одна из карт, пусть и просто рисованная от руки, словно простенькое учебное пособие, однозначно показывала нечто большее, как минимум целый материк. На ней были конкретно обозначены горы в трех местах, каньон, несколько крупных рек да три десятка городов. Кое-где виднелись нарисованные мосты, какие-то колонны и парочка строений, очень напоминающих монастырь. Конечно, сравнить было не с чем, за плечами у троицы остались только руины, но общий план построенных по единому проекту зданий просматривался сразу.
Теперь представителям иных цивилизаций только и оставалось, что вскрывать ворота да двигаться дальше, к ближайшему городу, и выяснять, остался ли кто живой в этом скорбном, полном скелетов и мумий мире.

Глава семнадцатая
Кормилец

Пока с него снимали курточку, Михаил интенсивно пытался сообразить: что делать и как себя вести, но, когда с него сняли походную рубашку, ничего так и не придумав, банально запаниковал и вынужден был спасаться постыдным бегством. Не совсем деликатно разбросав Кималу и Валию в стороны, он вскочил на ноги, протопал к выходу и только там замер, сообразив, что сказать хоть пару слов в свое оправдание, но надо.
Хотя, повернувшись и почувствовав своим телом два ну очень горячих, многозначащих взгляда, еще больше растерялся. Ведь понимал прекрасно, что предстоящего действа бояться не надо, ничего плохого с ним не сделают, будет даже очень приятно и здорово. А вот некий стереотип в мозгах никак не давал шанса поступить правильно. Если бы вот это все происходила не так и не сразу!..
Например, если уже во время сна к нему бы пришла одна из девушек, просто юркнула к нему под одеяло и прижалась, то все получилось бы на отлично. Ну а вторая пришла бы следующей ночью. А тут сразу две, да при свете, да без прелюдий! Одно дело – видеть подобное действо на экране телевизора и представлять себя в роли искушенного любовника, а совсем другое – вот так нежданно самому оказаться между двух симпатичных, можно сказать, прекрасных женщин. Причем будучи всего месяц назад наивным девственником, да и сейчас им остающимся, если судить по крайней нерешительности или не менее крайней мягкости характера.
Да и первые слова, которые вырвались у Михаила, могли рассмешить кого угодно, но только не отнестись к ним серьезно:
– Вы мне это, тут… – Еще и указательным пальцем помахал перед собой. – Не шалите! А не то… и вообще.
Что «не то» и как «вообще», он и сам понять не мог. Ему только и хотелось броситься обратно к кровати и забрать свою куртку и вырвать часы из ручек Валии. Но подспудно он догадывался, что его бросок будет воспринят неверно, девушки начнут защищаться, и тогда он уже точно сбежать никуда от них не сможет. Ни в коем случае не следовало сокращать создавшуюся дистанцию!
Но с другой стороны, таким образом и вещи свои отобрать будет проблематично. И самое главное – подарок Пеотии! При воспоминании о капризной и ветреной богине лоб парня покрылся испариной, и он ничего лучшего не смог придумать, как попросить:
– Пожалуйста, Валия, отдай часы.
– Тебе надо, ты и возьми, – тут же вроде как согласилась девушка. – Но! Это ведь и так подарок для моих родителей. Иначе они будут очень, очень недовольны моим похищением. И даже обещание им внуков не утихомирит их гнев. Потому что иных ценных подарков в этом доме так и не нашлось.
Упоминание о доме и о подарках неожиданно оказало успокоительное влияние на парня. Он выдохнул уже с некоторой решительностью и попытался сконцентрироваться для решения возникших проблем:
– Что-то твои родители слишком меркантильные! Неужели они готовы отдать дочь в руки первого встречного за какой-то подарок? Словно ты не их дочь, а овца из огромной отары!
– Что за глупости?! – обиделась девушка. – Это очень древняя традиция, и еще ни разу ни один Кээшол не жадничал с хорошими и многочисленными подарками. Неужели ты хочешь стать первым? Опозорить всех своих коллег и унизить наездниц?!
Назревал скандал, но зато теперь уже Кормилец понял, в чем его главная ошибка. Его принимают невесть за кого, а он до сих пор не удосужился объяснить, что он точно такой же пострадавший, как и наездницы. Тем более что объяснить все это казалось ему проще простого.
Начал он со своего фирменного смеха, во время которого заулыбались и девицы. Их нахмуренные, обозленные взгляды сменились на игривые и выжидающие. Они однозначно решили: «Ну не может такой славный парень нас обидеть или унизить! Наверняка он затеял какой-то розыгрыш, шутку и сейчас будет в сто раз веселей и интересней! Может, и банкет с фейерверками устроит?..»
Их мечтам не суждено было сбыться. Суровая, страшная действительность стала подталкивать их к истерике с первого услышанного слова.
– Давайте все-таки определимся, кто есть кто. Что вы там о себе думаете и какие традиции блюдете – мне неведомо. Честно говоря, раньше даже не подозревал, что такие вот орлы бывают и на них кто-то может летать по небу. Да и вообще про ваш мир впервые слышу. То же самое могу сказать и про ваших «романтических разбойников». Понятия не имею, кто это такие и чем они занимаются с похищенными людьми. Только и могу сказать, что за подобные преступления у нас бы таких казнили или в лучшем случае отправляли на каторгу. Да и вообще, в этот дом я попал совершенно случайно из другого мира и нахожусь здесь в виде пострадавшего. То есть, как вернуться к себе, понятия не имею. Только и остается надеяться на помощь моей очень близкой и могущественной подруги. Кстати, она мне почти жена, и изменять я ей не собираюсь. Вот!.. Что еще?..
Он задумался, прикидывая, признаваться ли в том факте, что орел с наездницами появился на приемнике телепорта после того, как он запустил дизель и дал энергию на инфраструктуры всего здания? Но тут же решил, что не стоит. Тем более что в том случае могло иметь место банальное совпадение по времени. Как говорится, не пойман – не вор!
Но вот последнее утверждение прозвучало в сознании парня как-то слишком мрачно, этаким черным пророчеством. Дескать, на воре и шапка горит. И осознал он это особенно остро, после того как присмотрелся к личикам своих новых знакомок. Кажется, у них свершилась жизненная трагедия такого масштаба, после которой обычно не выживают.
Да и сочащиеся слова из уст вскочившей на ноги Валии это подтверждали:
– Что?!.. О чем ты говоришь?!. Вначале нас украл, а теперь пытаешься от нас избавиться?
А вставшая рядом с ней Кимала суть слов их похитителя и так понимала по тону и реакции подруги.
– Да поймите вы, от меня ничего не зависит и я никого не воровал! – сбился на скороговорку оправданий Кормилец. – Я вообще археолог, был в экспедиции, которая исследовала мир адельванов, случайно прошелся там, где не надо, и меня перебросило сюда. По большому счету здесь вокруг только смерть, так что нам никак нельзя ссориться. Лучше действовать сообща, разведать лес вокруг, пройтись по дороге, прощупать тщательно пол телепорта, и, может, нам каким-то чудом удастся вернуться обратно.
Кажется, наездница услышала только последнее слово и за него уцепилась:
– Обратно?! А для чего? Чтобы нас с оскорблениями сожгли на костре? А с тебя перед четвертованием содрали заживо шкуру?
Михаил непроизвольно сглотнул подкатившийся к горлу ком.
– Что значит – заживо? Я имел в виду, что каждый вернется в свой мир.
– Ах ты, подлец! Опозорил нас, обесчестил, поиздевался как хотел, а теперь отказываешься?!
– Кто обесчестил? – окончательно растерялся парень от такого напора. – Я же к вам и пальцем не притронулся.
Дальше на него со словесной руганью набросились, сменяя друг друга, уже обе девушки. Такого водопада оскорблений, обвинений и угроз молодому археологу никогда прежде слышать не доводилось. Ни в кино такого не увидишь, ни в книжке не прочитаешь. Ну и многие законы в потоке этом выкристаллизовались острыми гранями и шпилями, которые могли пронзить и распластать любого. К тому же оставался в силе и основной закон любого правового общества: незнание законов не освобождает от ответственности.
Оказывается, уже одно только лицезрение наездниц – если ты остаешься с ними наедине – обозначает предварительную помолвку. А находясь в одном с ними доме без посторонних, да еще и проведя совместную трапезу, все столующиеся сразу автоматически становятся одной семьей. Вот потому девицы и поразились, когда вместо торжественного банкета их накормили дешевой кашей. Понятное дело, существовал и такой нюанс, как развод, но он был обусловлен настолько витиеватым сонмом правил и условностей, что самое минимальное условие казалось истинным благом: брак мог расторгаться только после рождения у каждой из наездниц по ребеночку.
Также землянин узнал очень много названий разных животных, которые обитали в мире наездниц и с которыми он имел честь быть в родственных отношениях.
То есть первый семейный скандал в молодой семье прошел с истинным размахом, бурно и в скором будущем обязательно грозился перейти в трагическую концовку. Концовку, равную по накалу страстей таких драм, как «Отелло» или «Король Лир», вместе взятых.
Уже и не зная, чем ответить на свалившиеся обвинения, Миха прошептал:
– Но я ведь не тот, за кого вы меня приняли!
– Это ничего не меняет! – прошипела Валия, делая в его сторону короткие, еле заметные шажки.
– И что теперь делать?..
– Да ничего. Тебе только и остается, что согласиться с нами во всем и больше не спорить. Ложимся в кровать. А утром все остальные проблемы покажутся тебе пустяками. Тем более что и мы, женщины умные, понимаем прекрасно: раз не удастся вернуться домой, то мы и здесь готовы жить с тобой хоть до самой старости.
– Какой старости?! – изумился парень, пятясь от приближающейся девушки в коридор. Что-то ему подсказывало, что если Пеотия его найдет даже просто рядом с этими наглыми девицами, то ни о какой старости и мечтать не стоит. Так и оборвется его молодая, здоровая, полная прекрасных перспектив жизнь в этом глухом, полном скелетов мире.
Умирать не хотелось.
Попадать в коготки подкрадывающихся девушек – тем более. Интуиция прямо кричала, что если его схватят, то естественное воспитание джентльмена не позволит ему отбросить девичьи тельца от себя, ударить их или хотя бы воспротивиться намечающемуся насильственному водворению на брачное ложе.
Жениться не хотелось еще больше, чем умирать.
Поэтому господин Днепрянский, полномочный и единственный представитель Земли в этом глухом лесу, решил тактично отступить, а попросту говоря, резво развернулся на месте и с проворством спасающегося из-под тапка таракана ринулся на первый этаж.
Физически за беглецом никто не погнался. Но вот морально так вслед наподдали, что мало не показалось. Угроз, правда, раздалось сравнительно мало, но зато все остальное звуковое пространство уверенно заполнилось нехорошими словами, которые даже универсальный переводчик толковал с огромным трудом, скорее всего неполно и неправильно. Но о сути можно было больше догадаться по истерическому тону.
Приостановившись на мгновение, отдышавшись и сообразив, что взбешенные колдуньи за ним не гонятся, Михаил помотал головой, стряхивая гипнотическое наваждение страха, и решил, что этой ночью его ноги в доме не будет. А утром он уйдет по дороге так далеко, что никогда больше с этими взбалмошными девицами не встретится. Понятное дело, что жалко было покидать такое удобное строение, уж он для себя бы выбрал скромную, уютную спальню, но разве против судьбы попрешь?
И все-таки мысли о должном комфорте мелькнули. Заскочив в одну из жилых комнат этажа, Кормилец загреб в охапку гору одеял и уже с ними поспешил к подсобному помещению, где монотонно гудел бесперебойно работающий дизель.
Вот только отойдя от дома метров на десять, парень почувствовал укол в районе затылка. Кое-как извернувшись, держа одеяла одной рукой, он второй выдернул из волос тонкую колючку, подобные которой растут на акациях. Только эта была длиной со спичку. Ничего странного (мало что на деревьях растет!), отбросил колючку в сторону и поспешил дальше. Тем более что поднялся ветерок, кроны деревьев угрожающе шумели и поскрипывали.
Уже в самом помещении тщательно подпер за собой дверь, расстелил одеяла в наиболее удобном, чистом уголке и, блаженно на них растянувшись, подумал:
«Догадаются эти тупые, озабоченные девицы орла покормить? С них станется забыть про птичку… Ох! А в затылке-то след от укола зудит. Надо будет с утра к деревьям этим тщательнее присмотреться, вдруг колючки на них ядовитые? Или сейчас встать и место укола промыть? М-да, долго получится… лень. Да и спать пора, сил уж нет».
Уже засыпая, он расслышал непонятный скрип на крыше, но припомнил, что там давно трутся ветки деревьев при сильном ветре, и, окончательно успокоившись, провалился в сон.
Да и сон ему приснился настолько дивный и приятный, что сразу заставил забыть обо всех горестях, недоразумениях и неприятностях прошедшего дня.
Снилась Пеотия, во всей своей красе и в необузданной страсти. Снилось, как они, свиваясь в единый клубок вожделения, катались по высокой траве, возле лесного озера, на поверхность которого падала пенистая струя небольшого водопада. Причем струя казалась такой чистой, манящей, сулящей прохладу, что разгоряченный Михаил не выдержал и стал упрашивать свою возлюбленную:
– Пеотия! Давай понежимся прямо в озере?
– Зачем? Нам и так хорошо! – отвечала богиня.
– Но я уже горю от страсти. Может, все-таки окунемся?
– Хорошо. Но чуть позже. А пока докажи, как ты меня любишь!
И он старался. Он доказывал. А когда пытался что-то сказать, ему мешали говорить девичьи губы, льнущие к нему с призывным поцелуем. Причем в те моменты на периферии сознания мелькало определенное недопонимание: «Как это Пеотия умудряется успевать везде?» Но то же сознание давало правильную подсказку: «Она же богиня! Ей доступно все!»
Вот только гул водопада постепенно наполнял тело таким желанием искупаться, что это стало намного сильней любой страсти или любовного желания.
– Воды! Я хочу в озеро! – шептал парень, уже чуть ли не изо всех сил противясь поцелуям и жарким объятиям. – Иначе я сгорю!
После таких настойчивых просьб богиня сжалилась и стала прикосновениями ладоней снимать жар с тела своего возлюбленного. Причем опять-таки ладоней оказалось гораздо больше, чем две, что только ускорило приятное охлаждение, помогло быстрее провалиться в нирвану удовольствия и блаженства.
Потом они опять занимались любовью. И вновь следовало охлаждение.
Проснулся Кормилец от порции прохладного ветерка, который прогулялся у него по лицу. И вначале подумал, что они так и уснули с Пеотией на лугу возле озера. Вот только гул водопада теперь стал какой-то странный, механический.
И только через минуту пришло понимание, что точно с таким звуком работает дизель. После чего стали возвращаться и другие воспоминания от дня накануне.
«Ага! Значит, я просто сплю возле дизеля! – пришло окончательное осознание в мозг. – А сон, где мы с Пеотией, – это всего лишь… Но тогда почему одеяло подо мной явно мокрое? И кто это меня так обнимает? С двух сторон?»
Глаза только широко раскрылись, как в их поле зрения попала громадная дыра на крыше. Именно оттуда и налетали порывы свежего воздуха. Именно оттуда и пришла самая главная опасность.
Да и дальнейшие осмотры по сторонам заставили господина Днепрянского чуть ли не завыть от бессилия и отчаяния. Дверь уже ничего не подпирало. Рядом стояли два полупустых ведра с водой и валялась куча мокрых полотенец. Ну а обнимали молодое, полностью раздетое мужское тело две бесстыжие обнаженные (кто бы мог в этом усомниться!) наездницы.
Совсем не к месту припомнилось Михаилу вчерашнее высказывание Валии, которое соответствовало земному «утро вечера мудренее». Ведь здесь и сейчас ни о какой мудрости или трезвом рассудке не могло идти даже речи.
«А ведь кошмар-то удался».
И Кормилец, вначале тихонько, а потом все громче и громче, стал смеяться как человек, воистину потерявший разум. И его смех на этот раз нисколько не был приятным или заразительным.

Глава восемнадцатая
Александр Броди

Еще продолжая пятиться по узкой щели, несущий большой парализатор Кгорбо зашипел:
– Откуда здесь столько петухов? У них что, миграция в теплые края началась?
– Кажется. Но судя по количеству, края теплые – это здесь, и эти залетные как раз с холодного края только прилетели.
– Тоже интересно, – задумался Броди, – с вечера они так сидят или на рассвете прилетели?
– Истинные охотники – ранние пташки, – хихикнул Лонгир и укорил своего товарища: – Ну и чего ты в них не пальнул? В любом случае даже если удар парализатора их не свалит, то основательно вспугнет и заставит ретироваться отсюда.
– Заряды батарей у нас не вечны, так что надо придумать, чем еще этих пернатых монстров припугнуть. Хотя бы тем же факелом, к примеру… О! Я сейчас! – Включив оружие, он вновь подался на выход и вскоре вернулся. – Думал, что показалось вначале, но так и есть! У одного петуха глаз затекший и заплывший. Так что это твой старый знакомый, Броди, пришел по твою душу да на твой запах.
Такое сообщение и развеселило археологов, и заставило насторожиться. Но факелы они стали готовить и зажигать со всей поспешностью. Вдобавок выглянувший наблюдатель доложил, что три петуха теперь уже не дремлют, топчутся у щели, и такое впечатление, что советуются, как им действовать дальше. По крайней мере, такое сложилось у Кгорбо мнение.
– Вроде и смешно, но кажется, они тебе мстить пришли. Тьфу ты, прилетели.
– Только этого мне не хватало!.. Пугать их надо, но вот чем? – Александр оглядывался по «берлоге».
– Пистолет бы, – в тон ему поддакнул Лонгир. – Они бы от одного звука выстрелов отсюда убрались.
– Ну, патроны-то у меня есть, но ведь с рогатки ими не выстрелишь. А начнем их здесь на плите греть, так сами больше и напугаемся, и пострадаем. Разве что, перед тем как ткнуть факелом в глаз, на смолу патрон приклеивать?
– А что! Может и подействовать! – обрадовался второй факелоносец, и тотчас одна пистолетная обойма оказалась у него россыпью в кармане походных шорт. Еще и совет дельный дал, нарывая кусочки тряпочек: – Вот, это чтобы пальцы не обжечь о раскаленную смолу. Макаем да так патрон с тряпочкой в навершии факела и оставляем. Хорошо должно прилипнуть.
В это время отчетливо послышалось, как поверху стали топтаться массивные туши. Причем они не просто топтались, а своими огромными, клиноподобными когтями пытались разрыть под собой обломки и слежавшийся за года мусор.
– Вот твари! Да так они в мою обитель просто провалятся! – запаниковал землянин. – Кот не добрался, так эти бульонные кубики достанут! Кгорбо, стреляй!
– Ну не отсюда же! – возразил желлатук и опять подался на выход.
За ним поспешили и Александр с Лонгиром, захватив по четыре факела, хотя и понимали, что при спешном отступлении они будут мешать друг другу.
Если бы представилась возможность просто пересидеть чуток, а потом разойтись с пернатыми миром, то археологи так бы и поступили. Все-таки батареи поберечь стоило, мало ли какие твари нагрянут и в каком количестве. Но раз птички-переростки с такой настойчивостью решили добраться до своего обидчика, следовало их проучить раз и навсегда. Да и задумка с пулями, прилепленными на горячую смолу, могла сработать. Пусть в пятидесяти процентах, но это будет вполне эффектно.
Первым, прикрываясь остатками стены, на бруствер выбрался Кгорбо. А как только у него за спиной оказались оба его коллеги, выдал три максимальных по силе импульса из парализатора. Причем старался нанести по удару в голову каждому из троицы петухов. Оказалось, что и эти монстры падать сразу же лапками кверху не собирались. Некоторое онемение им по куриному мозгу ударило, но они все-таки с грозным кудахтаньем стали разворачиваться. А потом, пусть и не в привычной для них скоростной манере, явно переваливаясь с ноги на ноги да пошатываясь, все-таки двинулись к намеченным для завтрака жертвам.
Но тут уже стали действовать факелоносцы. Вставляя прямо в огонь по патрону, они ловко метали факелы непосредственно на спины гигантским петухам. Благо удобная позиция такие броски позволяла. Ну и еще по одной порции получили агрессивные хищники из парализатора. Подобная защита дала превосходный результат. Если говорить о факелах, то они сработали на семьдесят пять процентов вместо пятидесяти планируемых. Потому что сразу по два пылающих комка прилипли к перьям на спине каждого из петухов, и только два свалились возле страшных на вид шпор. Причем как раз один из них первым произвел «выстрел». Петух смешно подпрыгнул всем телом, потешно наклоняя голову и пытаясь рассмотреть опасность у себя под ногами. Но тут у него грохнуло на спине. А уж горящие перья у всех троих пернатых к тому времени распространили такую вонь, что даже люди поморщились. Что уж там было говорить о петухах! А тут еще и остальные патроны стали рваться один за другим.
И точно с той же последовательностью петухи тяжело подпрыгивали в воздух, интенсивно взмыливали своими крыльями и с разворотом пытались набрать высоту в сторону первого холма. Да только, увы, раз не заладилась у них охота с самого начала, значит, и вся жизнь пошла насмарку. Горящие факелы к моменту взлета уже наверняка выжгли перья до кожи, а к ней смола прилипла еще лучше. Так что ощущения незадачливые охотники получили самые горячие. Чуть взлетев, они стали вытворять странные кульбиты в воздухе, пытаясь избавиться от пламени, и три горящих факела таки упали вниз. Но самое интересное, что вроде как спасся именно тот петух, спину которого пропекали оба факела. Видимо, от дикой боли он настолько вернулся в сознание и так мощно ускорился, что моментально долетел до холма и скрылся за ним, наверняка стремясь окунуться в реку.
Тогда как цветастый птиц с одним факелом на спине дымящейся тушей рухнул первым. А фактически спикировал головой вниз, метрах в ста от поля боя, видимо потеряв окончательно управление телом после двух порций из парализатора.
Второй хоть и не горел, но тоже повредился разумом от суммарного стресса и пошел на «вынужденную» метрах в трехстах дальше.
Понятное дело, что, подхватив ломики, вся троица улюлюкающих археологов дружно ринулась на добивание к местам падения «бульонных кубиков». Поджаренного успокаивать не пришлось, вроде как сам себе свернул шею. А вот с «очумевшим» пришлось повозиться: только после трех удачно брошенных ломов груда диетического мяса окончательно застыла.
Как понял Броди из предыдущих разговоров, желлатуки не были вегетарианцами, но вот из мяса в основном предпочитали только куриное или нежное мяско мелкой дичи. Нутрию они тоже могли есть и ели с удовольствием (голод не тетка, а мать родная: сам при нужде накормит), но подстрелить хоть одного петуха давно мечтали.
Вот и сейчас Кгорбо пошутил на эту тему:
– Эх, не так мы раньше петуха подманивали! Надо было Броди прямо на кровати на площадку возле убежища вынести, тотчас вся дичь с округи бы слетелась. А так он, считай, целые сутки без толку валялся.
– Всегда готов! – безропотно согласился Александр быть приманкой. – Но может, на холм сбегаем? Вдруг за ним и третья тушка валяется?
Новые товарищи идею поддержали, тем более что кружащие вдалеке вороны и сильно оживившиеся чайки пока на туши петухов садиться не спешили. До вершины холма добежали минут за десять, но сколько ни всматривались, третьего пернатого так и не заметили. Может, в реке утонул, может, где между руин завалился, но в любом случае, даже если и выжил, вряд ли он еще хоть раз в жизни осмелится нападать на двуногих прямоходящих созданий.
Когда вернулись ко второй туше, обратили внимание, что на первую уже начали садиться вороны и остервенело клевать мясо своими немалыми клювами. Учитывая размер каждого ворона – чуть ли не гусь лапчатый, следовало и к этим птичкам относиться настороженно. Тут уже все три археолога сошлись во мнении: пусть они для экологии природы и полезны, но связываться с большой стаей одинокому путнику, а тем более раненому или просто окровавленному, очень противопоказано. Налетят массой да вмиг склюют. Поэтому лучше их не дразнить, тем более что все равно столько курятины и не унести зараз, и не обработать впоследствии. Холодец варить в любом случае никто не собирался.
А вот устроить пир себе да своим раненым коллегам стоило немедленно. Поэтому нарубили белого мяса из груди громадного монстра, обернули его как смогли тряпками да и подались к убежищу. Разве что напоследок Лонгир провел чисто показательное вскрытие птичьей головы, а потом долго удивлялся вслух несоразмерному по величине монстра мозгу. Нельзя сказать, чтобы тот остался размером как у маленького петуха, но своим объемом в два кулака все равно недотягивал до ожидаемого.
– С чего тогда эти куриные бонзы такие умные стали? – ворчал мохнатик. – Ведь они точно пришли именно мстить, а значит, сообразительности у них с избытком.
С каждой ходкой руины становились более знакомы, поэтому и скорость передвижения постоянно росла. Да и то верно, зачем идти одному путнику, лучше с двумя товарищами, прикрывая друг друга и помогая на сложных участках.
На основной базе оказалось все спокойно, и несущий дозор молодой коллега-практикант никаких трудностей с отражением монстров не испытывал. Выздоравливающие желлатуки мясу обрадовались, хотя дама-академик уж слишком порывалась встать и собственноручно приготовить курятину по личному рецепту. Кажется, она вряд ли выдержит назначенный ей Лонгиром постельный режим и уже к вечеру одной ходячей станет больше. Да и в глаза она штатному медбрату экспедиции заявляла, что как доктор она лучше разбирается во всех болячках и травмах.
Но троица новых знакомых долго засиживаться на кухне убежища не стала. Умяли первую порцию прожаренного мяска и поспешили опять к первому холму. Все-таки очень хотелось посмотреть, к чему это так четырехрукие аборигены стремились перед своей гибелью. Опять-таки предупредив остальных, что, скорее всего, вновь заночуют во вполне удобной и нормально защищенной «берлоге» землянина.
По пути Александр припомнил, как он стремился добраться к костру, на месте катастрофы вертолета, и с некоторым опозданием догадался:
– А ведь нам в любом случае следует постоянно поддерживать дымный костер. Представьте, кто-то взглянет на город со стороны реки, ничего не заметит, да и поплывет дальше. А наш дозорный в это время ухаживает за ранеными.
Коллеги согласились сразу, но связываться с базой не стали. В любом случае материал для костра следует собирать всем коллективом, а один дозорный всегда должен следить за окружающей обстановкой. Вон ведь как получается: и хищников вроде нет, одни домашние животные, а сколько нервов утеряно и сколько импульсов большого парализатора использовано. Так вскоре только и останутся под руками из оружия лишь лопаты да ломики.
Когда опять оказались на вершине нужного холма, вначале присмотрелись к тем местам, где лежали туши злокозненных петухов, павших в сражении. Теперь там было все черно-белым от воронов и чаек, и к ним на пир все еще подтягивались и подтягивались маленькие стайки.
– Вот оно, пиршество живой фауны, – вздохнул Кгорбо. – Потому все кости тут беленькие и чистенькие.
– Вдобавок отныне тут еще и другие кости появятся, – бросил Александр. – Кстати, а почему кота никто не клевал?
– Так мы его фактически закопали и плитами заложили, пока ты в себя приходил, – хмыкнул Лонгир. – Решили, чтобы трупного запаха не было поблизости, а вот мясо даже не попробовали, уж слишком зазорно стало. Они ведь у нас тоже типа домашних любимцев подвизаются.
– Удивительно, – мотнул головой Броди. – Страшные желлатуки – и не едят котов! Чудо!
Он уже не в первый раз подобными репликами пытался определить отношение мохнатиков к юмору, и, кажется, те проделывали с землянином те же самые эксперименты. Пока все оставались довольны и на подобные шутки реагировали правильно, без всяких обид. Вот и сейчас Кгорбо оскалился, обозначив улыбку, и согласно кивнул:
– Все верно, мы очень страшные. Но ты бы знал, как дети боятся, когда впервые видят пеерши в минимуме одежды. Для них это сродни шоку. Так что, видя тебя, любой из нас страдает детскими страхами.
– Обещаю завести бороду и больше не брить волосы на руках!
– А ты бреешь? – повелся Лонгир.
– Только для того, чтобы выделяться хоть чуть-чуть среди желлатуков.
Смешно стало всем. Юмор археологи ценили.
А тут и к обозначенному месту прибыли и в первую очередь попытались выгрести скелеты местных аборигенов, из той воронки, которую они интенсивно расчищали перед своей гибелью. Причем сразу видно было, что ковыряться в руинах еще придется основательно и с полной отдачей. Но интересно было каждому. Ко всему оказалось, что и у мохнатиков существуют такие понятия, как «спор» и «пари», и Кгорбо неожиданно предложил:
– Кто со мной хочет поспорить, что у нас под ногами? Я утверждаю, что там оружие!
– Хм! Ну ладно, – оскалился Лонгир, показывая свои зубы. – Тогда я выбираю сокровища. То есть там некое хранилище самых ценных картин, статуй и прочих наивысших произведений искусств. А ты?
Броди отбросил в сторону булыжник и пожал плечами:
– А мне кажется, что здесь у них обитал некто из правителей. Вполне возможно, что из числа очень уважаемых правителей. Вон сколько народу сюда устремилось на раскопки.
– Принято! – резюмировал Кгорбо. – Условия стандартные. Работаем!

Глава девятнадцатая
Пузин и Люссия

Целостность найденного оружия и кучность стрельбы интересовали Пузина намного больше, чем дальнейшее продвижение. Поэтому он отдал инициативу по вскрытию огромных ворот в руки женщин, а сам удалился в небольшой тупичок, где, расставив лампы и развесив найденные вполне удобные традиционные мишени, занялся стрельбами. Тем более что наличие превосходных патронов в больших количествах заставило бы обрадоваться любого почитателя и ценителя оружия.
К сожалению, кучность попаданий, из-за большого калибра пуль, оказалась довольно низкой, зато ударная сила могла, как в должной рекомендации к подобному оружию, и коня на скаку остановить. То есть наганы следовало применять в основном только для ближнего боя, что по большому счету от них и требовалось. Небось не снайперское оружие, и на охоту за косулей с ним не пойдешь.
Вполне надежным выглядел самовзводный механизм, вроде как не должен был подвести механизм поочередного экстрагирования гильз, а вот отдача при стрельбе получалась чрезмерная. Для женской руки подобное оружие явно не подходило. Но Карл все-таки заставил что Люссию, что Анику обязательно попробовать оружие и выстрелить не менее чем по три десятка патронов. И только когда у них стала получаться быстрая зарядка оружия и вполне сносная стрельба, прекратил учения.
– Ладно, подадимся на свет божий и глянем, что там творится. Ворота открыли?
– Нет! – бросила его пассия, прилаживая громоздкий наган в поясную кобуру.
– Но вы же видели снаружи целых пять машин?
– И что? Разве обязательно открывать дверь, чтобы увидеть, какая погода на улице?
– Ну да. Только вот окошек я тут нигде не заметил. – Карл остановился перед воротами, еще раз внимательно осматриваясь. – Ага! Вон там вроде лесенка.
– Именно на тех мостках и есть щели для ведения стрельбы, закрываемые изнутри щитками. Причем сектор обстрела идеальный. При желании никто из нападающих к воротам и на десять шагов не подойдет.
Лезть наверх Пузину не хотелось, так как он понимал, что основная фишка находится внизу. И стал осматривать огромные электромоторы, интересуясь по ходу:
– А что снаружи еще кроме машин?
– Еще одно ущелье, но уже последнее и расходящееся в стороны. – Даже в данном наблюдении Люссия проявила талант исследователя и сыщика. – По моему мнению, машины подъехали к воротам либо сразу после бомбежки, либо во время нее. Ну а так как централизованная подача электроэнергии прекратилась, то сразу открыть ворота гостям воины охраны не смогли. Запустить дизель у них тоже не получилось: он там разобран, и рядом две мумии с инструментом. Видимо, возились с ремонтом. Если мы захотим, то можем закончить их работу.
– Нет смысла, – бросил Пузин. – Если и переночуем, то лишь сегодня.
– Часть их собралась вот в этом месте, пытаясь присоединить питание от аккумуляторных батарей. Но как раз в это время и накрыла их мир всеобщая гибель. В данный момент в аккумуляторах не осталось даже искорки. А ручного открывания таких ворот вроде как не предусмотрено.
– Так-так-так. Откуда такая уверенность? Ну никак не поверю, что в случае отсутствия тока эти створки не разойдутся. По крайней мере, для одного человека щель точно получится. Точно! Вот, взгляни сюда! Если мы просто размонтируем эту зубчатую передачу, а то и сковырнем мотор с его основы, то потом ломиками постепенно отодвинем створку любой массы. Где здесь гаечные ключи?
Через полчаса работы инструментом, а потом пяти минут пыхтения с ломиками правая створка и в самом деле сдвинулась в сторону на полметра. А большего и в самом деле не требовалось для выхода. И только снаружи заметили то, что не просматривалось через бойницы: к этому месту сходилось второе ущелье, по дну которого тоже змеилась дорога, но она была в очень плохом состоянии и, кажется, ею не пользовались даже в лучшие времена. Так что было решено уходящее вправо ущелье даже не исследовать, а двигаться позже по основному, ведущему прямо. И только после этого троица приступила к тщательному осмотру стоящих цепочкой у ворот автомобилей.
Видимо, сейчас было лето, период сравнительно без дождей и больших перепадов температуры. А зимой здесь не столько морозило, как лило постоянно. Потому что вполне респектабельная и довольно прочная на вид техника значительно пострадала. А попросту говоря, проржавела чуть ли не насквозь. Похоже, здешняя цивилизация так и не успела узнать, что такое гальванизация металлических поверхностей или простое использование красок и предохраняющей мастики. То есть ездить на этом металлоломе уже не смог бы даже самый нетребовательный ценитель антиквариата. Но вот внутренности машин, остатки дорогой кожаной обивки, мумифицированные тела и даже одежда на них сохранились вполне сносно. Да и окончательная картина всего происшедшего вырисовывалась, точно как предполагала прославленная журналистка.
Машины замерли, а ворота им навстречу не открылись. Водители передних трех автомобилей оставались на местах, а вот их пассажиры в количестве семи особей вышли, сгруппировались у ворот и наверняка интенсивно переговаривались с охранниками. Там они все и повалились. В пятом, самом большом, можно сказать, крытом грузовике оказалось около десяти особей, которые однозначно считались вооруженными воинами. У каждого наган, да еще и кинжал на поясе. Элита, не иначе!
Но самое интересное, таинственное и многозначащее отыскалось в четвертой машине. Там на заднем широком сиденье восседал по центру нормальный, двурукий человек. А по бокам от него, тоже двурукие, просунувшие ладошки под локотки своему кавалеру, располагались две дамы. Причем одежда жриц из мира сагири на них узнавалась сразу. Додумать уже все остальное не составило труда. Некто, явно подзадержавшийся в местной цивилизации, пытался как можно быстрее добраться до телепорта. Именно до того самого, который находился в женском монастыре. Да почему-то не успел. Мало ли какие его дела задержали?.. Или слишком уж загулял, или забыл о часе Х?..
Вот тут они все и погибли. Причем подобную охрану, такой эскорт просто не могли предоставлять простым смертным. И это наталкивало на мысль, что и в этих своих теоретических выкладках Люссия оказалась права. «Иные» этот мир посещали, а значит, могли и этим миром управлять.
Грустно и печально.
Грустно также было смотреть и на Анику. Потому что жрица узнала своих знаменитых прославленных коллег и расплакалась. Они ей не были родными, но имена этих двух знала каждая начинающая жрица, как и историю их последнего, «пожизненного» визита в мир адельванов. По оставшейся легенде, именно этим двоим святым было даровано высшее счастье остаться надолго в гостях у советников. Поддерживалось мнение, что эти две красавицы вернутся лет через сто все такими же молодыми и очаровательными, как и прежде.
И Аника верила в эту легенду с самого детства и даже частенько приносила цветы к портретам во весь рост, которые стояли в главном нефе столичного храма. Она им доверяла свои детские, потом девичьи тайны, – и любовалась, любовалась, любовалась. Потому сейчас и плакала, что горькое постигшее разочарование в самом святом просто требовалось залить не менее горькими слезами.
Пузин благодаря своей нордической и непоседливой натуре не умел предаваться даже краткому унынию или пессимизму. Поэтому без ненужного эпитета забрался и в эту машину, тщательно там все вначале осмотрел, а потом и обыск произвел по всем стандартам этой процедуры. В итоге у троицы появилось сразу два баула с прекрасно сохранившимися вечерними платьями, два саквояжа с настоящими сокровищами, перед которыми меркли вышеупомянутые колье, и вся компания обзавелась внушительным баулом женской обуви на все случаи жизни.
– О! Да твои коллеги, Аника, так отплясывали на балах, что даже каблуки некоторые сломаны! – скорее восхищался, чем осуждал Карл. – Смотри, даже вполне приличная обувь для похода имеется. Не стой, примеряй! Тебе ведь сапожки знахарок ноги натирают. Так, а к этому дяде как мне добраться?..
Мумию сидящего посередке инопланетянина обыскать было невозможно, не потревожив прах его подружек. Так что Карл выволок вначале останки жриц и отнес их в тоннель, а потом туда и интересующую его мумию транспортировал со всей возможной аккуратностью.
– Не знаю, что мы у него такого интересного обнаружим, но уверен, ему удастся нас удивить, – бормотал он себе при этом под нос. Понятное дело, что Люссия ему тоже помогала переносить тела в одеяле.
– Сомневаюсь. Чем может удивить мужчина после своей смерти? Тем более что, по рассказам Аники, дети от таких вот рождались вполне нормальные, лишние конечности не наблюдались.
– Ну это понятно. Но неужели у него на теле не окажется хоть какого-то, но супероружия?
– Ах, вот ты о чем. А вдруг это оружие заточено только под одного носителя? Ты к нему, а оно… бах! И от ворот этих только оплавленная лужица металла останется!
– Только не пугай. Я тебе не обыватель, читающий твои репортажи… – Они уложили тело на стол, где только недавно Пузин возился с оружием. – Но я в любом случае сомневаюсь, чтобы он носил с собой карманную водородную бомбу. Давайте побольше света и будете мне помогать. Аника! Пошевеливайся! Неси сюда ножи и несколько тарелок, будем в них складывать самые интересные, но маленькие кусочки… М-да. Ладно, приступаем!..
Естественно, что у знаменитого археолога сердце рвалось от досады, что приходится проводить эксгумацию тела вот в таких вот полевых условиях. Будь его воля, сейчас все это было бы в специальной барокамере, на операционном столе, под светом многоваттных ламп и при советах самых опытных специалистов. Но уж больно хотелось выпотрошить этого таинственного незнакомца как можно скорее. Причем наибольшая надежда при данном процессе была связана не с нахождением оружия. Землянин мечтал отыскать некий предмет, ключ или устройство, которое могло бы запускать порталы в нужную сторону. А именно – в ТОТ самый мир, откуда этот знакомец сюда и прибыл. Ведь если местные четырехрукие аборигены были во власти неведомых людей, то наверняка им не разрешалось в иной мир даже случайно заглянуть. А как это можно было сделать, не имея жесткой, стопроцентной гарантии послушания? Правильно, только с помощью некоего ключа.
Ключа… или сложного пароля. А то и полной настройки на параметры тела личности, совершающей телепортацию. Но в последних двух случаях портал никогда уже не вскроется. Умерший не заговорит. Параметры его тела восстановить нельзя.
Но чего гадать, когда работа еще в самом начале?
Когда-то на этом мужчине, рост которого достигал почти ста девяносто сантиметров, были добротные полусапожки, просторные шаровары, не менее просторная куртка, да еще и пришпиленный к плечам широкополый плащ. Наверное, инопланетянин мог при помощи этого плаща скрывать даже свое уродство в виде всего одной пары рук на местных церемониях, балах или приемах.
Личных вещей у него с собой в машине не было. Из чего можно было сделать вывод, что иномирец либо прибыл сюда буквально за несколько часов до трагедии, либо оставил все свои вещи в том доме, из которого сюда и добирался.
В карманах куртки ничего не оказалось интересного, скорее всего, она была данью местной моде (такие же были и на телах участников почетного эскорта). Шаровары вообще не имели карманов. А вот сапоги и широченный пояс, надетый прямо на нижнее белье, оказались полны сюрпризов и загадок. Но исследователи начали процесс познания именно с сапог. Во-первых, вся внешняя структура обувки была прошита определенным нитями из непонятного металла. Что уже создавало некую сетку, или экран, а может, и антенну. Во-вторых, за халявами имелось по шесть продолговатых предметов, напоминающих зажигалки, но уж никак ими не являющихся. Скорее они могли оказаться некими емкостями для чего-то сыпучего или жидкого. Разгадку секретов их вскрытия или использования отложили на потом. Ну и в-третьих, каблуки оказались поворотными, и в них располагались по три предмета, очень напоминающие формой короткие арбалетные болты.
– Чтоб я так жил, если это не оружие, – решил нарушить напряженную тишину Пузин. – Пока мы не нашли, из чего ими стреляют, но не удивлюсь, если они получают стартовый импульс просто мысленной командой. А знаете, почему? – Переспрашивать его женщины не стали, да он их и спрашивал сугубо для поддержки своего бормотания. – Да потому, что болты могут вылетать во врага вот из этого положения сапога, гляньте. Вот так поставил, команда пошла, видите, здесь стенка более тонкая? Вот они ее пробивают, и… пошел!
– Шпионские страсти! – фыркнула Люссия. – Но если этот дяденька и в самом деле из «тех самых», то его крутость вполне должна быть сопоставима. Так что не удивлюсь, если он из своего каблука мог подбить танк или сбить вертолет.
– Вот! И я о том же! Но здесь понять, что и как, могут только либо наши предки из Хардийской империи, либо анализаторы в лаборатории Чинкиса. Хотя, может, как раз в первом своем определении мы и ошибаемся. Вполне может быть, что это и не оружие.
«В самом деле, – подумал он уже про себя, – в таких сапожках-скороходах выйти на круг телепортационного устройства – и пароль говорить не понадобится: отправят хозяина, куда только тебе вздумается. Может быть».
А вот в поясе оказалось еще больше всяких приличествующих любому порядочному инопланетянину, да еще и тайному агенту влияния аксессуаров.
Пять странных перстней, один вид которых навевал мысли о ядах и приворотных зельях. Когда их все-таки вскрыли, они оказались пустыми, а значит, лежавшие когда-то там средства использовались полностью. Хотя не факт, ведь найденные за халявами емкости могли содержать в себе как раз те самые нужные средства «убеждения». Сразу десяток звездочек, которые по форме напоминали уменьшенные сюрикены, не вызывали сомнений, что это метательное оружие. Небольшой, но компактный набор отмычек. Два устройства, которые признавались как небольшие переговорные устройства ближней связи. Два узких прибора, одна из сторон которых была экраном, походили на мобильные телефоны. Десяток вообще не поддающихся четкой классификации предметов. Ну и самое ценное, по мнению людей, – это три устройства, внешней формой напоминающие пульты управления дверьми гаражей, но имеющие на своем корпусе до двух десятков кнопочек. Хотя к той же серии приборов могли принадлежать и узкие мобильники.
Итого пять неопознанных устройств, которые в принципе могли служить ключами управления порталов, ведущих в тот самый мир. И для большего удобства Пузин предложил называть тот мир Обманным.
– Похоже, там как раз и обитают самые коварные обманщики во вселенной. Ну а нам, можно сказать, повезло. Еще небольшую толику везения нам судьба подбросит, и мы разберемся с этими пультами. А если что – можно вернуться в подвалы монастыря и попробовать задействовать телепорты в нужном направлении. Возможно, и в Обманный можно будет наведаться.
– Но в подвалах полно воды, – напомнила Аника.
– Ты еще не знаешь, что такое правильно заложенная взрывчатка, – снисходительно улыбнулся землянин. – Можно пробить монолитную скалу в отдельно выбранном помещении, да еще и с приличной глубины. Конечно, здесь вряд ли отыщутся нужные ингредиенты или уже готовые заряды, но в первом же большом городе отыщем.
– А если города разрушены, как монастырь?
– Быть такого не может. Все разрушить нельзя по умолчанию. Да и такие вот убежища в скалах, как это, наверняка могут содержать в себе военные заводы по производству чего угодно. Все-таки тоннели они пробивали, значит, у них и техника имеется, и подрывники работали. Нам бы только с глобальным поиском не затягивать. Представляю, как там сейчас Броди рвет и мечет, разыскивая нас в чужом мире.
Люссия первый раз высказала вслух давно терзавшую ее мысль:
– А вдруг вообще всю нашу экспедицию по разным мирам раскидало?
– Сплюнь! – рассердился Карл. – Еще сглазишь! Вот уж мысли твои скакуны! Все будет хорошо! – Затем еще раз повторил, с еще большим убеждением: – Все будет хорошо! – После чего спохватился и скомандовал: – Красотки, отправляемся осмотреть дорогу в конце ущелья, а потом, скорее всего, вернемся сюда на ночлег. За мной!

Глава двадцатая
Александр Броди

Пока разбирали обломки, чтобы не было так скучно, рассказали по паре историй, которые были связаны со спорами в поле. А потом и Броди вспомнил, что «стандартные» условия, принятые среди его коллег, ему неизвестны. И попросил просветить в этом вопросе.
– Да проще простого, – стал объяснять Кгорбо. – Победивший в споре забирает из экипировки проигравших любой предмет, какой ему понравится.
– Даже личное оружие?
– Да хоть медальон с портретом любимой жены! Ха! Хотя как раз последнее мы ни за что с тебя не снимем.
– И вам желаю остаться с медальонами. Хотя… если медальоны ваши инкрустированы драгоценными минералами…
Работалось споро, да и основное направление раскопок просматривалось хорошо: еще после разрушения данных зданий четырехрукие пытались добраться к фундаменту массивной, похожей на крепостную стены. И за два часа, когда до окончания светлого времени суток оставалось столько же, удалось приоткрыть щель, достаточную для проникновения вниз. Оказалось, что эта щель оставлена чуть ли не специально, когда плиты накладывались на верхний срез наклонного тоннеля. То есть заранее строители планировали безопасность сооружаемых подземных коммуникаций при практически любой бомбардировке. Да и, как оказалось впоследствии, из данного места имелось еще два запасных выхода.
Сразу под щелью, на пологих ступенях археологи обнаружили почти два десятка ссохшихся мумий. Одежды у всех были одинаковыми, что заставило их классифицировать сразу как подразделение охраны. Ну и висящие на поясах дубинки из специальной резины вызывали уважение. В руках у каждого виднелись зажатые почерневшими пальцами лопаты, ломы и кирки.
– Тоже начали пробиваться наверх.
– Но оружия так и нет! Тоже мне, вояки!.. – ворчал Кгорбо.
– Зато уже точно известно, что ты проиграл, – заметил Лонгир.
– Верно. Теперь только мы с тобой остались, – согласился Броди. – И, судя по дубинкам на поясах покойников, они могли оберегать покой только высших сановников. Хотя в музеях тоже не всегда с пистолетами охрана ходит.
– Вот именно. Сейчас разберемся. – Кгорбо факелом освещал стены и присматривался к лампам на своде. – Солидно все устроено. Уверен, что тут обязательно и дизель отыщется, и топливо. Может, придется и основную базу сюда переносить.
– Раненым покой нужен, и там неплохо.
Спускаться вниз пришлось по запыленным и обезображенным наносами мраморным ступеням. Когда-то они были изумительной красоты, но проникавшая сюда порой дождевая вода заметно испортила великолепный вид.
– Вдруг внизу все затоплено? – засомневался Кгорбо.
– Вряд ли, – рассуждал Броди. – Эти подвалы – в толще холма. Уж всяко строители определенные стоки в реку предусмотрели. Ну и мне теперь кажется, что наверху точно дворец был. Так что могли здесь и правители проживать, и музей устроить.
– А то и совместить, – поддакивал Лонгир. – Тогда мы выиграем спор и оставим проигравшего голышом.
– Как же, – ворчал Кгорбо, двигаясь в авангарде цепочки. – Можете у меня только одну вещь потребовать. Да еще и не факт, что здесь музей или дворец императора был.
– А что еще?
– Ну, к примеру, посольство иного государства. Тогда победителя среди нас точно не будет.
– Больно надо горожанам бежать в чужое посольство и откапывать там иностранцев, – фыркнул Александр Константинович. – Своих бы из-под руин достать.
Ориентируясь по направлению тоннеля, поняли, что он выводит под то место, где на поверхности почти и не было руин, а виднелись некие останки парка или сада. То есть основное бомбоубежище, или что его заменяло, было сделано не под дворцом, если там таковой когда-то возвышался, а чуть в стороне.
А потом археологам открылся вид чудесного зала с несколькими бассейнами различной конфигурации. Полированный мрамор украшали отделки и вставки из полудрагоценных минералов, и даже не верилось, что подобное великолепие можно было использовать как банальную купальню. А уж разноцветные мозаичные картины на стенах достойны были только королевских залов для банкетов и приемов.
– Но все-таки это не музей, – констатировал без жалости Лонгир. – Так что победитель в споре один.
Потому что трудно было бы доказать, что восседающие за столами, лежащие у бассейнов и раскиданные по всему залу останки четырехруких аборигенов могли принадлежать каким-нибудь послам из иного мира. Несмотря на обилие телепортационных площадок в городе и вне его, каких-либо иных существ археологи так и не нашли ни в главном зале, ни в многочисленных подсобных помещениях. То есть, скорее всего, здесь покоилась местная публика из властей предержащих. Отыскали и несколько дизелей, запустив один из которых дали частичное освещение на купальный зал и в некоторые помещения. Видимо, половина местной сети освещения вышла из строя. Но чинить ее или заниматься расчисткой проходов, ведущих под дворец, не стали, архисложное дело не на одну неделю. А собравшись в центре зала, стали подводить итоги и показывать найденные трофеи.
– Никаких запасов питания и чистой воды, – констатировал Кгорбо и презрительно скривился в сторону ближайшего бассейна: – А этой чернотой пользоваться, и умирая от жажды, не захочешь.
– Да уж, перебираться сюда нет никакого смысла, – согласился его мохнатый товарищ. – Хоть и величественно, красиво, но… неуютно.
– Скорее неприятно, – высказался и Броди. – Но факт остается фактом: здешние правители вели себя на удивление уверенно и ни о какой опасности для своих жизней не помышляли. Судя по остаткам пищи на столе, они даже пировать продолжали. И все это мне кажется более чем странным… – Он кивнул головой в сторону груды устройств, которые классифицировались как переводные. Да они и сходство некоторое имели с теми, которыми пользовались желлатуки. – Здесь почти сорок штук, и почти все действующие, а значит, собрались здесь те, кто не раз, а возможно, и большую часть своей жизни провел в иных мирах. Похоже, они перед самой войной стянулись в свой родной мир. А зачем? Не легче ли было пересидеть опасность где угодно, но только не здесь?
– Да у меня тоже такие мысли крутятся. – Лонгир почесал своей шестипалой ладонью макушку. – Но не пойму, к чему ты ведешь?
– Мне кажется, что всех четырехруких жестоко обманули. Специально собрали в это место, чего-то наобещав перед этим, а потом уничтожили всех одним скопом. Не пойму только, для чего перед этим стоило устраивать бомбардировку.
Кгорбо кивнул:
– Да, разрушение строений – дело, несомненно, бессмысленное. В этом явно кроется какой-то парадокс… – И тут же дернулся, снимая с разгрузки приемное устройство. – О! Вызов! Что-то там у наших, но сигнал здесь еле-еле доходит, двигаем ближе к поверхности.
Все трое коллег, не забыв большой парализатор и факелы, рванули на выход. Слишком уж обеспокоились возможными неприятностями. Устойчивая связь с «базой» образовалась на последней четверти тоннеля.
– Что у вас случилось? – срывался от волнения голос Кгорбо.
– Все в порядке, не волнуйтесь, – отвечал дозорный. – А вы чем занимаетесь?
– Докопались до царских купален и только вот окончили предварительный осмотр. Думали, что здесь и заночуем, сумерки ведь уже, наверное, наверху.
– Правильно думаете, уже почти темно. Но советую выйти и взглянуть на небо.
– А-а, понимаю. Облачность рассеялась, и ты отыскал на небе знакомые созвездия.
– Если бы! Но рассказывать не буду. Выходите наверх и сами полюбуйтесь.
Приглашать дважды не требовалось, тем более что до слабо светящейся щели и в самом деле оставалось пару шагов. Ну а когда выбрались наверх, у всех троих археологов отвисли челюсти от удивления. Впервые небо и в самом деле очистилось полностью от густой облачности, но поражали на нем не крупные и бессчетные точки незнакомых созвездий, а очень многочисленные, порой расположенные в правильных ромбах, квадратах и колоннах отблески установленных на орбите спутников. А вернее, даже не спутников, а военных кораблей космической армады, потому что таких больших спутников просто нет смысла создавать. Да и уровень местной техники вряд ли позволял четырехруким иметь достойные приемники и телевизоры. Куда уж им до прогулок в космос.
А значит, на орбитах вокруг планеты завис флот агрессора. Того самого, который много лет назад совершил бомбардировку этого, да, похоже, и всех остальных городов.
– Невероятно! – первым забормотал Лонгир. – Мне кажется, даже у нас в совокупности такой флот не соберут военные.
– Да уж, – шумно выдохнул Кгорбо. – Разве что вместе с гражданскими да исследовательскими судами подобное количество наберется.
Броди непроизвольно содрогнулся от другой мысли.
– Хуже всего, что и там не осталось никого в живых. Видимо, все от одного луча пострадали.
– Ну, это еще неизвестно. Да и в любом случае на носителях информации таких кораблей должны иметься все подробнейшие записи последних событий, – логично рассуждал Лонгир. – В том числе и о причинах войны, о ее эскалации, ну и про самый последний шаг в этой бессмысленной бойне.
– Как бы до тех носителей еще добраться? – размышлял второй мохнатик. – Петухи туда не летают. А вот предки твои, – он повернулся к землянину, – могут при желании и туда переместиться?
– Обижаешь! Я ведь рассказывал, как Пеотия на боевом корабле цорков порядок наводила. Так что запрыгнут и на эту орбиту. Самое главное, чтобы они нас вначале отыскали. В этом как раз вся и закавыка. Вселенная-то безбрежна, да еще вроде как имеет несколько реальных не то проекций, не то отображений, не то прокрученные через черные дыры копии.
Теперь уже оба желлатука недоверчиво крутили головами, продолжая рассматривать звездное небо. Со временем становилось заметно, что высота орбит для разных корабельных соединений тоже разная. Некоторые построения красиво сдвигались к горизонту, поблескивая в лучах местного светила, некоторые неслись в противоположном направлении, на темную сторону планеты, некоторые висели в одной точке, вращаясь на геостационарной орбите. Но всеобщее феерическое зрелище тысяч и тысяч искусственных космических тел завораживало, притягивало взоры, и наверняка в какие-то моменты, подкрадись к наблюдателям хищный кот, передавил бы зазевавшихся археологов, словно однодневных цыплят.
К счастью, хищников в округе не оказалось, да и Кгорбо, поглаживающий машинально трубу большого парализатора, первым пришел в себя, вспомним о безопасности:
– Что, так и будем на небо пялиться до самого утра?
– А что ты предлагаешь? – хмыкнул его товарищ. – Банкетные блюда внизу давно испортились, пробиваться в подвалы и хранилища, которые под дворцом, накладно, ну а Броди нас к себе в гости не зовет. И я его прекрасно понимаю, ты ведь ешь за троих.
– Ага! И ты за пятерых! – Желлатуки и в самом деле ели вдвое, а то и втрое больше, чем землянин.
Но тот, поулыбавшись, заявил:
– Да в гости – хоть сейчас. Только по одному поводу обидно: столько тут копались, а практически никакого толку. Ну разве что не считая переводных устройств, которые, к удивлению, до сих пор работают. Поэтому предлагаю еще хоть парочку часов здесь покопаться, а уже потом поспешим на ужин. Оплата банкета – с меня.
Мохнатики согласились, но с явным сомнением двинулись по тоннелю вниз, озвучивая свои мысли на ходу:
– Вряд ли мы что за два часа отыщем архиважное.
– И я так считаю. Если уж тут копаться, то сразу надо весь дворец расчищать.
– Именно! А какой смысл? Вдруг нам тут до конца жизни куковать? Тогда предпочтительнее отыскать неразрушенные жилища. Ведь в любом случае где-то в лесных чащах, в горах, а то и на открытом пространстве остались дома либо целые, либо разрушенные частично и подлежащие ремонту.
– И в тех домах наверняка можно отыскать телепорты более конструктивно целостные, неповрежденные. А в этом городе уютно и вольготно могут себя почувствовать только… ха-ха… начинающие археологи.
Опустившись вниз, стали осматриваться и перераспределять сектора между собой. Второй раз копаться в одном и том же месте было не резон, свежий взгляд всегда мог заметить что-то особенное, на которое предыдущий коллега не обратил внимания. И уже минут через пять каждый исследователь отправился в своем направлении.
Александру Константиновичу достался участок, который раньше обследовал Лонгир, а уж тот мог и умел подмечать самые мелкие детали, так помогающие в любимой профессии. Так что полчаса, потраченные на исследование нескольких подсобных помещений купален да парочки заваленных по ходу тоннелей, прошли напрасно. А вот в третьем тоннеле, уже в самом тупике, землянин обратил внимание на еле заметную щель в стене. Складывалось такое впечатление, что рухнувшие сверху обломки затопили этот участок и краем своей лавины чуть продавили замаскированную в общем дизайне мрамора дверь. Кстати, похожие на нее, но с ручками и выделенные цветом, как раз и превалировали в купальнях. А зачем, спрашивается, так тщательно маскировать эту?
А раз тайна, то ее следует раскрыть.
Еще с полчаса Броди ворочал обломки, расчищая проход к намеченной цели. Дальше пошло легче: массивный лом оказался вполне удобным рычагом. Не пришлось даже звать на помощь своих более мощных иномирских коллег. Правда, двигаться по узкому, для прохода только одного аборигена, проходу пришлось уже с факелом, освещения внутри не оказалось. Ну и длинную, метра два, жердь, выломанную от столешницы, опытный исследователь с собой прихватил.
А внутри прохода сразу бросался в глаза нетронутый слой пыли, лежащий здесь наверняка с момента непосредственного возведения дворца. То есть возникало стойкое ощущение, что этим узеньким, идущим резким зигзагом тоннелем никто и никогда из аборигенов не пользовался.
«Спрашивается тогда, зачем строить? – сам себя вопрошал опытнейший археолог, двигаясь не спеша и с удвоенной осторожностью. – А не иначе как для каверзы своему ближнему. Или для хранения того, что не должно было попасть в чужие руки».
Некое авантюристическое начало, не удержавшись от имитации противного голоса, одарило визгом, хорошо еще, что прозвучавшего не вслух, а на мысленном испытательном полигоне: «Золото и брильянты!!! Сюда, все сюда! Кто заказывал самые величественные императорские короны?!!»
Но житейская логика, опыт и наблюдательность отвергали всякие инсинуации по поводу сокровищ. Их гипотетическое отсутствие доказывал и проведенный в купальнях обыск. Если судить по переводным устройствам в одеждах почти каждого трупа, да и стремлению народа освободить этих существ, то были они самыми-самыми-самыми. По крайней мере, в этом городе. А вот даже колец из драгоценных металлов, не говоря уже о самих украшениях, инкрустированных бриллиантами, – ни одной штуки во всей купальни не оказалось. И приходило понимание: здешний народ вообще украшениями не увлекался. Совершенно! Так что какие здесь могут быть императорские короны?
Правильно, только вымышленные.
Но вот неприятной ловушки, а то и смертельной западни в этом проходе опасаться следовало. Потому Броди и шел черепашьим шагом, часто тыкая перед собой прихваченным куском несколько погнутой от сырости древесины. И как оказалось, смертельная ловушка здесь имела место. Да только она уже была задействована очень давно и для современников опасности не представляла. Пять штырей, ржавых и почти прогнивших от времени, перекрывали проход горизонтально чуть выше пупка землянина. И сразу два их пронзали женское тело, которое так и скорчилось в подвешенном состоянии, видимо умирая в тяжких муках, а потом за столетия превращаясь в мумию. Но самое таинственное, что женщина была двурукая, совершенно (по крайней мере, на первый взгляд) идентичная жительницам Земли. Судя по положению тела, она шла в сторону купален и могла не знать о ловушке. Потому и погибла.
«Но откуда здесь взялась двурукая?! И как давно? На мозаичных панно в купальнях изображены лишь четырехрукие аборигены и вполне нормальные по величине животные, а здесь что? Неужели планета раньше принадлежала иным обитателям, которые и построили этот дворец? Конечно, при должных исследованиях анализы с этой мумии покажут и время и возраст, но как мне в данный момент понять эту загадку? И существует ли загадка вообще? Ведь если аборигены имели и пользовались телепортами, то и к ним могли наведываться гости с иных уголков вселенной. И наверняка были времена как дружбы, так и розни с этими гостями. Достаточно посмотреть на небо, чтобы вспомнить о самых последних “флотилиях гостей”. А значит, тайны этого дворца не исчерпываются промежутком в сто – двести лет. Если мне не изменяет наблюдательность, этой мумии точно лет двести. И что у нее осталось за спиной? О! Да она еще и несла довольно вместительную флягу!..»
Под висящими в воздухе конечностями лежала вполне себе грамотно в техническом плане изготовленная, но, как и весь окружающий пол, припыленная фляга из нержавейки. Литра на три, объемная, обвитая ременным каркасом и когда-то несомая женщиной за длинные ручки. Подтянув флягу к себе, землянин убедился, что та полная, да так и оставил у плинтуса. Вскрывать ее сейчас и принюхиваться не стоит по элементарным правилам безопасности. Вдруг там бензин? Или ядовитый газ? Про коварного джинна вообще думать не хотелось: его тут только для полного счастья не хватало.
Насколько смог, рассмотрел конкретно ловушку и даже подергал штыри в разные стороны. При должном усилии можно было утопить их в стену, обратно на свое место, но, скорее всего, блокирующий механизм находился за стеной и ни к чему было создавать предпосылки для повторного срабатывания простейшего устройства.
Поэтому Александр протиснулся мимо тела дальше и продолжил исследования. На той стороне тоже не заметил никаких блокирующих устройств, а уж он-то считался докой в подобных конструкциях. А значит, управление ловушкой точно осуществлялось с той стороны стены, и для продления собственной жизни следовало просто знать об этом опасном месте. Женщина, пытавшаяся здесь пройти лет двести назад, не знала, а может, забыла, вот ей и не повезло.
Но дальше оказалось еще интереснее. Через два поворота проход привел к массивной железной двери, материал и покрытие которой выглядели идентично материалу самой ловушки со штырями. Причем дверь была тщательно подперта с этой стороны несколькими обрезками стального прута, толщиной в два пальца. То есть, заходя в этот проход, ведущий к купальням, древняя заговорщица дверь за собой закрыла очень тщательно. Гнался за ней кто-то? Или боялась получить коварный удар в спину?
«Вот сейчас и выясним, – размышлял Броди, убирая подпорки и осторожно, по паре-тройке сантиметров, открывая дверь на себя. – Вполне возможно, что с той стороны точно такая же, замаскированная под отделку стены поверхность. Но в любом случае я уже нахожусь где-то непосредственно в подвалах самого дворца. Вероятно, там общий коридор».
Не угадал, за дверью была тайная комната, из которой в конечном итоге не было второго выхода. По крайней мере, таковой сразу опытным археологом не был обнаружен. Комната узкая, не больше метра шириной, но в длину метров пять. Зато было сразу три мумии. Причем опять-таки мумии, сразу отличающиеся наличием только двух рук у каждой. Двое мужчин и женщина. Он и она лежали вдоль стены, на некоем подобии матрасов, и у них на некоторых обнаженных участках тела виднелись явные повязки. То есть эта парочка была ранена, скорее всего, очень тяжело. Тогда как третий их компаньон так и остался стоять на коленях у заблокированной двери, пытаясь внушительным ключом открыть внутренний замок. Но весь прикол состоял в том, что замка в двери не было!
Получалось, что погибшая женщина либо заведомо обманула этих троих, оставив их в запертой ловушке, либо те пришли сюда уже позже, имея ключ и пытаясь тоже добраться до купален. Но бросалась в глаза одна деталь: стоящий на коленях мужчина умер точно так же, как и все четырехрукие в этом городе. То есть сразу, неожиданно для себя, от влияния все того же смертоносного излучения. По крайней мере, все внешние факторы смерти говорили именно об этом. Но вот дата гибели данного тела тоже исчислялась примерно двумя сотнями лет. В этом Александр Константинович был уверен. То есть некие страсти-мордасти здесь разгорелись еще задолго до гибели всей цивилизации местных аборигенов.
Следовало еще более внимательно осмотреть узкую комнату на наличие двери, но факел уже еле чадил, а добавочного больше не имелось. Потому землянин буквально бегом отправился обратно в купальни.
Там его уже встретили обеспокоенные коллеги:
– Ну и куда ты пропал так надолго?
– Решил отвертеться от обещанного ужина?
– Угадали! – еще издалека согласился Александр. – Тем более что полноценное питание бездельникам просто не положено. Вот что вы, к примеру, отыскали? – Неопределенное мычание в ответ стоило интерпретировать как растерянное покаяние. – Ха! Я так и знал! Приходится самому за троих работать… Вот взгляните на эту флягу вначале.
Желлатуки вмиг перехватили находку, аккуратно открутили пробку и отлили жидкость, довольно прозрачную на вид, но густую, как ликер, в стакан, коих хватало на данных столах. Затем так же деловито использовали имеющийся у них анализатор и буквально за тридцать секунд получили несколько неожиданный результат.
– М-да! Это не ликер! Сильнейший яд, который при попадании на кожу через полчаса начинает разжижать покров, а через час организм умирает от страшных мучений.
– Где ты это отыскал? И сколько этому яду лет?
– Ладно, сейчас сами все и увидите. Как ваши фонарики? Там не помешает хорошее освещение. Но и факелы захватить будет не лишним. Правда, не представляю, как вы, такие массивные, будете пробираться под штырями коварной ловушки.
Пока уже все втроем спешили к месту находки, землянин рассказал, что увидел, и выдал свои предварительные выводы по этой наверняка детективной истории.
– Не знаю, насколько это верно, но между событиями двести лет назад и случившимися совсем недавно может прослеживаться трагическая связь, – бормотал Броди, когда уже протискивался под проржавевшими от крови и от времени штырями.
– Ну да, особенно если учесть, что этот город – столица данного мира, – вынес определение Кгорбо, а Лонгир ему вторил:
– Иного и быть не могло! Потому что только в столице и вокруг нее могли сосредоточить практически все площадки телепортационных устройств. Ну никак не верится, что в такой скромно развитой технически цивилизации пришельцы с иных миров настроят дорогостоящие и ценные объекты по всей планете и в каждой деревне. Могут быть и особенные здания, где-то вдали, но основные перемещения, гостевые визиты сюда и в иные миры должны сосредотачиваться в главном городе планеты.
Протиснуться желлатукам мимо женщины и в самом деле не удалось. Поэтому с двух сторон налегли на штыри, утопили их до половины в стене и освободили вначале мумию. Затем уложили ее вдоль плинтуса, а Броди сгонял за металлическими подпорками. Да так парочкой и заблокировали ловушку, когда окончательно утопили штыри в их направляющие. Теперь каждому мохнатому гиганту только и следовало, что два раза поднырнуть под преградой.
Дверь они оценили по достоинству:
– Такую и тараном не вышибешь.
– Тем более изнутри настолько узкой комнаты.
Ну и с осмотром тел не стали слишком церемониться.
– Давайте здесь и проведем вскрытие?
– Ага! А уже потом попытаемся вторую дверь отыскать.
– Если она есть.
Тщательный обыск трех мумий, в том числе и жалкого подобия матрасов, принес горку различных предметов, устройств, обуви, поясов и одного слишком плоского на вид, но однозначно пистолета. При начальном осмотре что на нем, что на пяти запасных обоймах со странными иглами вместо патронов не заметили даже пятнышка ржавчины.
– Такое впечатление, материал – армированная пластмасса или металлизированная резина, – высказался Броди. Коллеги на это утвердительно хмыкнули. – Надо будет еще и ту женскую мумию как следует обыскать.
Лонгир решил и во внутренности раненого мужчины заглянуть. Рассек ему ножом грудную кость, разделил две половинки с хрустом в стороны и стал присматриваться.
– Броди, а сколько у вас ребер в теле?
– Ну, в основном двенадцать пар.
– Как и у нас. А у этого… только девять пар. И все они ну слишком широкие.
– Может, нижние удалены специально? Наши порой так делают для разных целей.
– Никак нет. У него и количество позвонков иное. Уж всяко меньше тридцати. Тем более межпозвоночные диски раза в три толще, чем наши. Не знаю, вряд ли они при жизни были гибкими и подвижными, как наши виды. Тем более наши женские особи.
Такие результаты больше всего озадачили Кгорбо:
– Очень странно, вроде как позвоночные должны иметь сходное строение. Законы развития, то да се…
– Не забывай о миллионах самых различных и до безобразия странных рас, – напомнил коллеге Александр Константинович. – Я только мельком взглянул на один из сотен атласов по строению позвоночных, будучи в гостях у Чинкиса, и мне поплохело от ломки стереотипов и общепринятых законов нашей земной науки.
– Ну и как мы их назовем? – вопрошал Лонгир. – Давай, землянин, придумывай им рабочее название, чтобы мы не путались. Потом-то мы рассмотрим их вещи, может, до чего-нибудь и додумаемся.
– Легко сказать – придумывай. Если по-простому, то можно смело их назвать безреберными, из-за малого количества ребер. А вот если официально… Хм. Как вам «синезоды»?
– Мм? Это от какого производного слова?
– Не видишь, что их мумии имеют синеватый оттенок? Потому и синезоды.
– Ладно, пусть будет так. Ты нашел, тебе и называть, – насмешливо фыркнул Кгорбо. – Можешь хоть имя «синеброды» им присвоить.
– Нет уж! Тогда лучше «синекгорбы»!
Не удержался от своей лепты в спор и Лонгир:
– Да не ссорьтесь вы из-за пустяка! Пусть будут «безреберные бродикгорбы». Оба в историю попадете.
По его имени тоже прошлись язвительными словообразованиями, но уже со всем тщанием обыскивая, осматривая и простукивая стены, пол и даже невысоко расположенный потолок.
Второй выход оказался более чем наглухо замаскирован. Им была вся торцевая стенка комнаты, которая открывалась непонятным образом и, скорее всего, только снаружи. Иначе с чего бы было мужчине с ключами изводить себя до смерти у замочной скважины. Они бы просто вышли обратно. Сама стена никак не простукивалась, но вот застрявший у пола кусочек ткани, прижатый потом створкой потайного входа, дал верную подсказку. Да и щель уже позже рассмотрели в нескольких местах, как ни плотно все было подогнано.
– Массивная! – констатировал Кгорбо, несколько раз приложившись с разгона плечом к стене. – Даже не шелохнется.
– Ну и что? – вопрошал его товарищ. – В любом случае тяжелыми ломами дырку проковыряем. Ну не может же тут быть стена толщиной в полтора метра! И метр много. Какие направляющие такую массу выдержат? Двадцать, максимум тридцать сантиметров! Если не десять. Пробьем! Тем более если за лом ухватится наш брат по разуму!
Броди скривился от такого сомнительного комплимента:
– Ага! А меня вместе с ломом в руках будут раскачивать мои коллеги-желлатуки! Но вот сбегать за тем толстенным ломом смогу.
– Молодец! – понеслось ему вслед. – Грамотно распределил работу: нам физическую, а для себя самую тяжкую, но не пыльную – умственную.
Ему и в самом деле было сподручнее передвигаться по узкому тоннелю к его оконечности у купален, где находилось отставленное отличное орудие труда. Принес один лом, и коллеги начали работу, уже не вспоминая о всесильном «брате меньшем». Потом сгонял за вторым ломом, еще более массивным и длинным. И вот с последним дело пролома стены сразу утроилось в своей эффективности. Кстати, там действительно толщина преграды оказалась чуть более пятнадцати сантиметров. Сменяя друг друга, мохнатики яростно вгрызались ломами вначале в облицовку, потом в железный каркас и напоследок уже расширяя получившуюся дыру. При этом запорное устройство с одной стороны стены оказалось варварски выворочено, та сторона чуть отошла, образовывая щель. Тотчас в щель вставили и второй лом, и после нескольких богатырских рывков стена утопилась наружу, а потом и приоткрылась со скрежетом почти на треть.
– Давно бы так! – фыркал от пыли разгоряченный работой Кгорбо, протискиваясь первым в щель и подсвечивая себе фонариком. – Та-а-а-ак… И куда это мы попали? О! Шикарно смотрится!

Глава двадцать первая
Кормилец

Если все страшное остается позади, но впереди ничего приятного не светит, человек неизбежно становится фаталистом. И всегда пытается придумать оправдание для своих неблаговидных поступков, досадных ошибок и случившихся с ним судьбоносных недоразумений.
Стал фаталистом и Михаил Степанович Днепрянский, после того как понял, что в его жизни от его воли и желаний ничего уже больше не зависит. Что случилось, то случилось, и как будет – того уже не изменишь. Видно, судьбой уже все предопределено заранее.
Поэтому все последующие дни, а точнее сказать, двое суток Кормилец плыл по течению жизни, не обращая внимания, куда его несет: в омут или к гигантскому водопаду. То есть руководствовался житейской мудростью: «Если не удалось женитьбы избежать, расслабься и попытайся получить удовольствие». Что он и делал. Тем более что вроде как и удовольствия хватало. Кимала и Валия взяли всю инициативу молодой семьи в свои ручки и по хозяйству умудрялись делать все в доме без исключения. Если их молодой муж дремал, они занимались беззвучно готовкой пищи, уборкой спальни, в которую трио все-таки перебралось, кормежкой синего орла и даже некими техническими усовершенствованиями, а вернее сказать, освоением окружающего жизненного пространства. Если он бодрствовал – то кормили его чуть ли не с ложечки и выполняли любой каприз, блажь или прихоть. Правда, при этом получалось несколько странно, но женские прихоти и капризы тоже оставались удовлетворены по наивысшему разряду. Этот момент Михаил осознавал только тогда, когда измученный опять проваливался в сон на часик-полтора.
Вторую ночь трио провело уже в более сознательной гармонии и соитиях наяву, а не во сне. Третью – тоже. Ну и понятное дело, что не выдержавший такого напряжения мужчина уснул сразу после полуночи мертвецким сном. И сколько его ни пытались ласкать ненасытные женщины, даже глазом больше не моргнул.
Наверное, по этой причине он следующим утром проснулся раньше всех – совершенно отрезвленный, выспавшийся, полный сил, энергии и с невероятно ясным рассудком. И довольно быстро проанализировал сложившуюся обстановку:
«Если во время моих оргий с Пеотией я мог умереть, то у меня была уверенность в завтрашнем дне: богиня хоть оживлять умела. Если же оргии, подобные вчерашней, продлятся еще день-два, спасать меня будет некому. Естественно, что жить все равно осталось мало, но даже те несколько дней до прибытия Пеотии можно использовать с пользой для грамотного и успешного побега. Ко всему прочему, я так и не рассмотрел на дереве никаких колючек, и если отвергнуть всякие мистические чудеса, то укололи меня чем-то отравленным именно эти две красавицы. Я вышел на открытое пространство, а в меня и воткнулась отнюдь не стрела Амура. А значит, надо действовать! Как там говаривал Александр Константинович? “Жизнь археолога всегда находится в руках истории. Но мы как раз и рождены, чтобы историю преобразовывать!”»
Повезло еще, что на широченном брачном ложе Валия несколько откатилась во сне в сторону, обняв комком свернутое одеяло, а Кимала, откинувшись на спину, только ножку закинула на бедро Михаила. Видимо, обе заснули только недавно и спали настолько крепко, что, даже стреляя над ухом из пистолета, не добудишься. Поэтому мужчина бережно снял ступню с розовыми пальчиками с себя, подложил под нее второе одеяло и, стараясь унять громкий стук выскакивающего из груди сердца, скатился с кровати. Первым делом, даже не подумав одеваться, он тщательно обыскал личные вещи наездниц, благо тех имелось совсем мало. И две находки подтвердили зародившиеся в голове подозрения.
«Отравили! Редиски коварные! – мысленно ругался он, рассматривая нехитрые наборы из арсенала примитивных, но тем не менее жутко опасных индейцев. – Еще неизвестно, кто из нас разбойник и кто в действительности за кем охотится! И что теперь делать?!»
У него в руках были две трубочки длиной в ладонь и два комплекта тех самых колючек длиной в спичку. В одном комплекте были только две иглы вместо трех, но в любом случае еще пять «стрел Амура», лишающих тело воли и жажды сопротивления, слишком много для любого мужчины. Но просто вот так выкинуть эту напасть или спрятать, интуиция подсказала, будет неправильно.
Решив, будь что будет, парень помчался на кухню, быстро вскипятил воду и бросил иглы туда. Затем еще два раза, мечась по дому и собирая походный рюкзак да некоторые вещи, успел сменить покрывшуюся бурыми разводами воду на новую. Рюкзак и все приготовленное он, выскочив наружу, аккуратно припрятал в кустах возле крыльца и вернулся только по причине игл и для прихвата некоторых продуктов в дорогу. Тайное оружие наездниц было вложено обратно в кожаные чехлы и оставлено в прежних местах, после чего молодой археолог бросился на кухню, собирать в дорогу крупы, котелок и приправу. Все это поспешно разложил на столе, повернулся, замер на месте и с мысленным воем заметил спускающуюся по лестнице Кималу, заспанную и в чем мать родила. Пока она недоуменно присматривалась сонными глазищами, сверху раздался напряженный крик Валии:
– Где он?!
Но к тому времени Михаил уже совладал со своим лицом, упрятал горестный испуг и задействовал свой коронный смех.
– Проснулись уже? А я вам готовлю завтрак-сюрприз.
Кимала вроде как ожила и взбодрилась, но ее сокровенные желания еще четче проступили на порочном лице.
– Почему ты нас оставил без утренних поцелуев?
– Вы так сладко спали, – словно старый ловелас, выкручивался парень, – что мне показалось кощунственным тревожить ваш божественный сон.
И все равно красотка продолжала капризничать, только на этот раз крикнула наверх подруге:
– Он здесь! Но вместо любви собирается кормить нас кашей!
– Уже бегу! Бегу, бегу! – послышался голос Валии и топот босых ног. – Где моя одежда?! И кстати, Ф-фоте надо отдать всю вчерашнюю кашу, ему больше полезна вареная.
Ее подруга, так и стоящая на лестнице, досадливо скривила личико, развернулась и потопала наверх со словами:
– Что он, что ты – словно старые супруги, ни на что не годные.
– Ничего, он у нас после завтрака наверстает!.. – послышалось уверенное утверждение сверху.
После чего создался некий момент длиной в минуту, за который Кормилец мог метнуться к выходу, захватить свои вещи и бегом скрыться в лесу. Фиг бы его кто нашел без поисковой собаки! Вряд ли бы в первые минуты за ним организовали погоню, мог ведь он попросту в туалет отлучиться?
Но пока он гремел кастрюлями и сковородками, выгодный момент оказался упущен, а потом вниз сбежала счастливая Валия. Чмокнула супруга в губы, пожелала доброго утра, подхватила вчерашние остатки каши и понесла все это на второй этаж. Затем сделала еще одну ходку в комнату с кругом телепортации, отнеся воду синему покорителю воздушных океанов.
Пока Миха сомневался да раздумывал над судьбой синего орла, которому, возможно, придется прожить остаток своей жизни в замкнутом пространстве, вниз спустилась уже одетая Кимала и, словно нечто заподозривший полицейский надзиратель, прошлась по первому этажу, внимательно осматриваясь. И парень похвалил себя за предусмотрительность по поводу оставленного в кустах рюкзака и куртки.
Затем обе наездницы сервировали стол, уселись за него и стали ждать обещанный завтрак, скрашивая ожидание подначками в сторону кулинара да пересказом веселых историй, связанных с похищениями подобных пар наездниц вместе с орлом. Причем во всех этих историях делалось ударение на скромности, забитости и горьком отчаянии несчастных девушек и на геройском, бесшабашном поведении непосредственно самих «романтических разбойников». Но самое главное внимание акцентировалось на процессе вручения подарков родителям наездниц. Подарков щедрых, многообразных, неоднократных и повторяемых много раз после женитьбы по всякому поводу и без повода. Вот именно тогда и начинала проясняться истинная веселость ситуации. Получалось, что, даже как бы расставшись с наездницами, не живя с ними и даже разрешив после рождения детей им вторично выходить замуж, любой Кээшол еще долгие годы наведывается с подарками к матерям своих детей и чуть не содержит уже новые семьи на собственном иждивении.
Молодые женщины радовались и веселились весьма искренне. Кажется, они и мысли не допускали, что проживут в этом мире до глубокой старости и, возможно, станут будущими Евами. Миха тоже улыбался, стоя у плиты. Но только внешне. Внутренне он с тоской пытался сообразить, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Но ничего путного, кроме как пойти в лес и «заблудиться», став партизаном до глубокой старости, ему в голову не приходило. А повторно применять к себе пожелание «Расслабься и получи удовольствие!» он не хотел категорически.
Во время завтрака землянину и поесть как следует не удалось перед дальней дорогой, потому что его замучили вопросами о его семье, а конкретно – о родителях. И он уже изнемогал от коротких, скомканных ответов, как вдруг со второго этажа послышался требовательный и сердитый клекот. Наездницы сразу задергались, вскакивая на ноги:
– Ой, это Ф-фотя!
– Надо бежать к нему!
Парень флегматично пожал плечами и барственно бросил:
– Можете бежать.
– Ты не понял, нам и твоя помощь понадобится.
– И ты в этом тоже заинтересован!
– Я? Орел-то ваш.
– Но дом-то принадлежит тебе. А если мы не поторопимся, то жить в нем станет невозможно, – выпалила Валия и тут же смутилась. – Ну… понимаешь… ему надо выйти.
Кимала оказалась более беспардонной и прямой:
– Он ведь тоже живой, а больше двух – двух с половиной суток не выдерживает. Ему надо в лес… по большому.
Кормилец и сам мечтал сбежать в тот же лес, поэтому въехал в тему не сразу. Но чуть позже осознал, насколько это отличная тема и для скандала, и для повода куда-то сбежать.
– Знаете что! Это ваше животное, вот вы с ним и разбирайтесь, а меня – увольте! Но если я услышу в доме хоть один посторонний запах, я… я буду вне себя от гнева и что-нибудь сделаю!..
Девчонки явно забеспокоились:
– Да не надо ничего делать.
– Только сходи с нами и помоги выпустить Ф-фотю наружу.
– Мы еще вчера отыскали, как открывается наружная стенка той комнаты, но…
– Но ты был так нами занят, что мы побоялись тебя обеспокоить.
– Ага! А сейчас тебе только и надо, что поднажать своим мужским плечом. Там что-то заклинило. А все запоры по сторонам мы уже отодвинули.
– Ну? Чего ты стоишь? Идем быстрее!
Ничего не оставалось делать, как податься за своими якобы женами на второй этаж. Там, под озлобленным взглядом орла и под аккомпанемент его недовольного клекота, все три члена семьи навалились на центр наружной стены, и та после очередного толчка стала, как крышка, падать наружу.
Несомненно, что раньше там существовали некие амортизаторы, да и некая поршневая система, позволяющая закрыть стенку обратно, но сейчас от вылома огромной части дома спасли боковые тросы натяжения, удерживающие стенку горизонтально. Удар по ним получился более чем жесткий, весь дом содрогнулся, но тросы выдержали, и перед людьми образовалась открытая терраса, а перед пернатым открылся выход в бескрайнее небо. Буквально расталкивая грудью людей у себя на пути, орел пробежался по площадке, мощно оттолкнулся от ее края и лихо взмыл в воздух. Казалось бы, густо нависающие, пересекающиеся во всех направлениях ветви древесных гигантов не дадут ему места ни для разгона, ни для маневра, но данный летун обладал невероятными умениями полета сквозь захламленное пространство. Показав чудеса высшего пилотажа, он под восторженное улюлюканье своих хозяек взлетел над густыми кронами и скрылся из глаз.
Дождавшись, пока восторги чуть поутихнут, Михаил ехидно посочувствовал:
– Даже не попрощался! И теперь уж точно больше никогда не вернется в неволю!
– Ты чего? – обиделась Валия. – Ф-фотя с нами с малых лет дружен. Мы еще ходить не умели, а уже на нем катались. Да он без нас от тоски умрет! Как и мы без него.
– Или ты его почему-то невзлюбил? – нахмурилась вторая наездница. – Но это тоже случается, когда Кээшол ревнует своих жен к их старому товарищу. Но ты поверь, Ф-фотя и к тебе станет чуть позже относиться с любовью и симпатией. А если постараешься подружиться, то он и твои команды станет слушать, катая по небу.
Настроение у Михаила как-то резко стало меняться. Только одна мысль, что и он может прокатиться по небу на этой огромной, величественной птице, заставила сердце уже в который за сегодня раз ускоренно забиться.
– Неужели он и меня сможет прокатить?
– И не сомневайся! Сразу, как вернется, и попробуешь. Заодно осмотримся на местности, определим, где ближайший город.
Идея слишком хорошая, только ради нее и стоило остаться да полетать на гигантской птице.
– Но я такой тяжелый… по сравнению с вами.
– Ну да, сразу нами тремя его лучше не перегружать, – стала рассуждать Валия. – Он не любит этого, может и обидеться. Лучше вообще, чтобы ты сам полетел, но он ведь тебя и слушаться не станет – может напроказничать.
– Каким образом?
– Хотя бы унесет тебя на скалу, с которой нельзя слезть самому, и оставит там на пару часов.
– А может и в более неприятное место сбросить.
«Пусть только попробует! – мысленно пригрозил Миха. – Удушу, как летучую мышь!»
Но вслух мило улыбнулся и спросил:
– Ладно, рискну побыть в роли пассажира. И кто из вас будет главным пилотом?
– Конечно я! – заявила Кимала и так многозначительно стрельнула глазами на подругу, что та только грустно вздохнула, не проронив ни слова. Видно, в чем-то Валия уступала второй наезднице.
«Уж не в умении ли втыкать иголку? – задумался землянин. – Ладно, главное – взлететь, как говаривал воздушный шарик, вынимая кирпич из кармана и с воплем отбрасывая его в сторону».

Глава двадцать вторая
Пузин и Люссия

Как ни показалась короткой дорога к финалу последнего ущелья, туда и обратно троица затратила почти два часа. Ну и, трудя ноги, они сильно сожалели, что не едут на машине. Особенно Люссия разорялась:
– Мог бы и попробовать завести ту таратайку, которая стояла возле казармы. Кажется, она сохранилась идеально.
– А толку с нее? – бросил Пузин.
– Как? Да хотя бы сейчас проехались. Понимаю, что тут дорога никудышная, но ты как отличный водитель…
– Издеваешься? Никудышная? Да она здесь вообще непроездная!
– Странно. Ты мог бы попросту таранить кусты и маленькие деревца.
– Я тебе поражаюсь, дорогая! Да при этом можно перевернуться на первой же кочке. И куда мы тогда быстрее доберемся? До кладбища? Другой вопрос, что обеих вас можно было и в казарме оставить.
– Нет! – перебила любимая журналистка. – Только с тобой!
– Ну да, мне так тоже спокойнее. Тогда или не говори глупостей о машине, или…
– Лучше уж так, чем молчать как рыба.
Землянка имела в виду молчаливо бредущую представительницу расы сагири. Но та продолжала переживать по увиденному, сомневалась по поводу своего происхождения и нисколько не реагировала на различные призывы к разговору, а на вопросы отвечала односложно и без малейшего желания. И только когда уже подходили к месту, откуда открывалась величественная панорама, она попросила:
– Вы на меня не обращайте внимания и не обижайтесь. Мне надо переварить новые изменения в моих мировоззрениях и немного к ним привыкнуть.
Но уже через пять минут, стоя на уступе и рассматривая открывшуюся картину, ярко освещенную солнечными лучами, она вполне активно приступила к обсуждению увиденного. Дорога резко сворачивала налево и там петляющим серпантином убегала в долину. А чуть правее выступал далеко вперед массивный кусок скалы, словно созданный для наилучшей точки обозрения. Почти прямо, если оставить за спиной пройденное ущелье, открывался зелеными ступенями каскад из пяти долин, густо заросших лесом. Только кое-где просматривалась сохранившаяся ниточка дороги. Каскад уходил между створами парочки массивных гор, теряясь в перспективе. Слева возвышались горы со снежными вершинами. Справа – скорее не горы, а холмы, в просвет между которыми в двух местах виднелась синяя гладь широкой реки. И вот на дальней кромке противоположного берега, дальнего просвета, можно было увидеть кусочек того, что даже отсюда различалось как остатки городских кварталов.
Причем руины этих кварталов все трое рассмотрели вполне отчетливо.
– Значит, весь мир погиб, – со вздохом констатировала Люссия.
– Такого не бывает, – возразил прославленный археолог. – Даже у Чинкиса не получалось уничтожить на Земле всех людей. Значит, и здесь кто-то обязательно выжил.
– А что это на небе? – Аника указала рукой вверх. – Неужели можно рассматривать звезды днем?
– О-о-го! – не удержался Карл от ошарашенного восклицания. – Да это же спутники! Корабли! Космические станции! А то и вообще…
– Ты имеешь в виду звездные войны? – почему-то шепотом стала уточнять журналистка.
– Не иначе! И скорее всего, именно бомбами, а потом и лучами с бортов этой космической армады и было вначале разрушено, а потом и уничтожено все живое на планете.
– Не все, гигантские птицы летают, – заметила жрица.
А Люссия нервно сжимала кулаки, страшно жалея, что не может снимать на фотокамеру или сделать видеозапись.
– Так они что, опять прилетели на планету с проверкой? И опять пройдутся по ней лучами смерти?
– Может, и так. – От пристального вглядывания глаза Пузина окончательно заслезились, и он попытался проморгаться. – Зря пялимся! Лучше за птичками посматривайте. Очень уж они крупные.
– И яркие.
– Лучше бы они были маленькими и серенькими. А эти уж больно странные и кого-то напоминают. По поводу армады… так она может там висеть еще со времени всеобщей катастрофы. Тем более что мы не знаем, кому она принадлежит. Вдруг четырехруким?
– Сам ведь утверждаешь, – не соглашалась его пассия, – что они отсталые для подобного прорыва в космос. По драндулетам видно, не дотягивали аборигены до межзвездных дредноутов. Тут, скорее всего, приемлема именно моя гипотеза: кто-то из местных поддерживал стабильность и консерватизм в мире сагири, тогда как из Обманного некие хитрые сценаристы истории сдерживали прогресс и здесь на одном месте. Ну а космические мстители или банальные агрессоры здешний мир хотели завоевать, но попали под удар неизвестного оружия, настолько сильного, что и четырехрукие все погибли.
– У тебя на все ответ готов, – хмыкнул Карл, протерев глаза и вновь внимательно осматриваясь по сторонам. – Хотя мы еще на эту тему поспорим позже, но сейчас мне вон те две птички не нравятся над рекой: вроде и кружатся на месте, а к нам все ближе и ближе. Давайте отступим к ущелью и уже там присмотримся к картам и проверим наши координаты по ней.
Но не успели они еще и нескольких шагов сделать, как продолжавшая пялиться в небо Аника воскликнула:
– Падающая звезда!
На левой половине неба, особенно заметная на фоне глубокой синевы, виднелась полоска реверсивного следа, словно от высотного истребителя. Но уже ниже она превращалась в багровую полосу с клубами вихрящегося тумана – и становился отчетливо виден раскаленный, искрящий болид. То ли метеорит, то ли звездолет, опустившийся до критической точки орбиты, начинал свое падение к поверхности, войдя уже в плотные слои атмосферы. Причем, что сразу же бросилось в глаза, объект падал на местность, которая окажется не так уж и далеко отсюда.
– Надо бежать в ущелье! – запаниковала Люссия, но Пузин ухватил ее за руку.
– Если упадет совсем близко, то нас в ущелье точно завалит. Остаемся здесь! Лучше уж досмотреть все до конца. В крайнем случае ложимся вот сюда, между валунами.
Тут с неба послышались раскаты грома, и большой раскаленный болид раскололся на несколько частей. Теперь они приближались как-то слишком уже стремительно. Зрелище получалось хоть и завораживающее, но и одновременно жуткое. Инстинкты дружно завопили о грядущей гибели, и поэтому троица уже без всякого согласования или команды шлепнулась между лежащими рядом валунами, понимая, что и в самом деле, вздумай они бежать к ущелью, все равно не успели бы.
Только залегли, как рвущие весь мир на части звуки раздались прямо над головой, послышался одновременно и вой, и рев, показалось, что ощутимо полыхнуло жаром, ну а еще через несколько мгновений все содрогнулось от мощного удара. После чего еще с минуту в атмосфере стоял протяжный стон, а вот над головой надолго повисла дымно-облачная багровая полоса.
Первым вскочил на ноги, понятное дело, мужчина и огляделся:
– Удачно отделались, не думал, что так легко тряхнет. Но вроде ничего больше не падает, можете вставать.
Мелкие обломки сгорели или упали чуть раньше, а вот основные части объекта пролетели данное место всего-то километров на пять-шесть и там рухнули прямо на огромную гору, пик которой был покрыт снегом. Пожалуй, эта громадная возвышенность могла оказаться на берегу реки, которая, если мысленно продлить, где-то там и протекала. Да и по захваченным с собой картам, пусть и вынутым с опозданием, Пузин четко указал их местоположение:
– Мы – вот здесь. А эта вот одинокая гора – и в самом деле недалеко от берега реки. Кстати, вторая дорога так и ведет примерно к ней, огибая по склону, а потом принимает резко вправо и теряется в горах.
Все трое склонились над картой, которую расстелили на том самом валуне, служившем недавно гипотетической защитой. Так что от трагедии спасла, скорее всего, случайность. Поправляя упавшую на лицо прядь волос, Люссия чуть приподняла голову, покосившись в сторону долины, и взвизгнула. Больше она ничего не успела, зато кое-что отразилось в ее расширенных от страха глазах. Знаменитый археолог дальше действовал инстинктивно: просто толкнул женщин все в то же углубление и скатился за ними следом. Причем скатился с некоторым ускорением, что-то его в плечо все-таки ударило. Следом пахнуло волной смрада от куриного помета, и тут же послышалось несколько удаляющееся, страшно недовольное кудахтанье.
Не обращая внимания на стонущих женщин, ободранный о камни лоб и исцарапанные руки, Карл тем не менее довольно быстро выхватил оба своих нагана, взвел курки о бедра и, не вставая во весь рост, опершись на колено, осмотрелся. Атаковавшая их птица приземлилась метрах в пятнадцати от валунов и сейчас, развернувшись, начинала уже движение к людям. Теперь, со сложенными крыльями, пернатый агрессор выглядел словно настоящий домашний петух, с красно-желтой с коричневыми вставками раскраской, только раз в десять – пятнадцать больше по размерам.
Но в данный момент не он представлял главную опасность. Пузин успел оглянуться и тут же стал разворачиваться, направляя оба нагана в другую сторону. Оттуда уже планировал второй хищный петушище, взявший намного ниже и решивший выдернуть намеченную жертву прямо из выемки между валунами. Он уже и крылья расправил в стороны, притормаживая, и лапы свои со страшными когтями вперед выставил, намереваясь схватить человека, когда оба ствола стали изрыгать из себя пламя. Крупнокалиберные пули были и в самом деле эффективны на близком расстоянии для тварей гораздо крупней, чем конь. И хотя петух по своей общей массе оказался как все два коня, но восемь пуль его не только остановили на месте, а даже отбросили назад метра на два. Так он и рухнул на свой роскошный хвост, словно сноп пшеницы. А потом и завалился на спину, задрав к небу лапы и дергая ими в предсмертных конвульсиях.
Но стрелок уже этого не видел, сосредоточив весь огонь на первом петухе. Тому все-таки удалось добежать до места, где укрылись люди, и даже сделать первое клюющее движение. Но в тот самый момент обе последние пули из восьмизарядных наганов попали в голову монстра, превращая ее в кровавое месиво и отбрасывая вместе с шеей в сторону.
Тотчас откуда-то снизу раздалось еще два выстрела, явно запоздавших и улетевших в «молоко». Это уже вступила в сражение Люссия, справившаяся со своим страхом, таки успевшая не только достать свое оружие и взвести курок в довольно неудобном положении, но и выстрелить.
– Стоп, стоп! – заорал Пузин, не столько от желания сберечь патроны, сколько от страха, что пули пойдут от валуна рикошетом и тогда ему тоже достанется. – Прекращай палить! Антракт!
Сам же, на ходу достав третий наган и взведя курок, выскочил на валун, где так и лежали расстеленные карты, и осмотрелся. Вроде как никто на их жизнь больше не покушался, но отныне, как ему казалось, он только и будет ходить, каждые десять секунд посматривая на небо.
Женщины тоже выбрались из углубления. Аника баюкала вывихнутую левую руку, и у нее оказалась слегка рассечена скула. Люссия со страдальческим видом растирала лодыжку, а на лбу у нее виднелась краснеющая стертость. Но в общем грех было жаловаться, отделались от опасности без больших хлопот и малой кровью. Мало того, знаменитая журналистка еще пошутить нашла в себе силы, словно перехватывая кураж у своего любимого мужчины:
– Слушай, если эти петухи такие огромные, то наверняка где-то и курицы-несушки есть подобного размера. Но тогда трудно представить величину яиц, которые они несут. Думаю, нам одного яйца хватит на троих омлеты всю неделю жарить.
– Да уж… – Археолог с опаской приблизился к одному из монстров и пнул его ногой. После чего не удержался от брезгливого фырканья. – Запашок от них…
– Ну и что? «Перед варкой бульона мясо хорошо промыть в нескольких водах», – зачитала представительница Земли строчки из кулинарной книги. Оказывается, она не шутила, а мечтала после хорошего стресса хорошо поесть. – Кстати, можно ведь и отбивные из грудинки сделать. На кухне казармы есть все для этого необходимое. А то мне каши уже надоели… Аника! А тебе мясо не противопоказано?
Сагири помотала головой, а потом еще и голосом подтвердила:
– Не противопоказано. Но я и представить себе не могла, что адельваны разводят таких гигантских курей.
Карл подошел к краю обрыва, осмотрелся там, потом вернулся и, уже укладывая карты, стал рассуждать:
– Не факт, что адельваны держали фермы с подобной животинкой. Да и вообще этих петухов уже потом могли сбросить на планету агрессоры. Может, тут и куриц нет… Но вы не мешкайте, режьте что вам больше нравится. Тогда как меня гораздо больше удивляет сам факт атаки на нас чуть ли не сразу после взрыва и падения объекта. То есть подобное здесь случается довольно часто. Иначе все живое пряталось бы, прекращая деятельность надолго. Тем более прекращая интенсивную охоту. Петухи же заведомо воспользовались взрывами и сотрясениями. А значит, корабли космической армады и в самом деле висят на орбите очень долго. Если у них не было настройки автоматической корректировки орбиты, то рано или поздно они все свалятся на планету. Вот в последнее время они и рушатся где ни попадя.
– И мы пойдем к месту падения? – Люссия хоть и тоже кривилась от крови и не совсем приятного амбре, тем не менее ловко и быстро при помощи жрицы нарезала огромные ломти мяса с охотничьего трофея. – Или все-таки отправимся по этой дороге и в город?
– Думаю, что город от нас никуда не денется, а вот место падения осмотреть надо.
– И какой толк?
– Техника! А там, где высокие космические технологии, может уцелеть все, что угодно: начиная от оружия и заканчивая спасательной шлюпкой.
– Размечтался! Все уже сгорело в атмосфере. Вон, даже основательного удара о грунт не последовало. Мало того, на месте падения вместо приятных сюрпризов могут оказаться и неприятные. Например, радиация. Или токсичное для всего живого топливо. Помнишь, я статью писала на эту тему?
– Попробуй тут забыть, – нахмурился Пузин. – Если тебя за разглашение жутких секретов чуть не убили тогда. Любительница перченого!
– Зато какой эффект был, – мечтательно протянула журналистка и пояснила новой подруге: – Как раз тогда и пришла ко мне первая слава в мире информатики.
След на небе постепенно рассасывался, хотя наверняка он останется виден до наступления темноты. Но больше на бренную землю ничего не падало и никто не нападал, хотя еще три тени висели в небе сравнительно недалеко. Но создалось впечатление, что те петухи рассмотрели, что стало с их соплеменниками, и теперь опасались приближаться к людям. Ведь наверняка их зрение было не хуже, чем у других пернатых хищников.
Но вот сам факт наличия здесь подобных монстров заставлял насторожиться. Что, если к следующему выходу здесь соберутся иные хищники? А то и засаду на людей устроят? Поэтому хоть и помучились, но таки сбросили обе туши петухов с обрыва. Пусть уж лучше их внизу клюют, грызут и растаскивают, чем возле дороги.
Мяса набрали даже больше, чем удастся съесть за несколько дней, а ведь работающих холодильных камер в казарме не было, да и электричество отсутствовало. Налаживать дизель археолог так и не собирался.
Потому и ворчал на обратном пути:
– И зачем нам столько?
– Можно навялить про запас, – неожиданно предложила Аника. – Прямо над газом. Я умею. Меня с детства тетя учила. Надо будет на ночь опустить мясо в маринад, и оно в итоге получится несколько пересоленным, но зато впоследствии можно слегка в воде размочить.
Раз такое дело, то археолог сразу дал согласие и даже пожалел, что мяса взяли не настолько много. Путь в город предстоял неблизкий, да плюс еще завтра следовало сходить к месту падения неизвестного объекта, а жить все время на кашах, макаронах и травяных отварах не хотелось.
Вечерело, когда добрались к воротам и приступили к готовке мяса. Пузин этот процесс не слишком любил, поэтому решил пройтись немного по второму ущелью, уходящему после ворот вправо и ведущему, если верить карте, как раз в направлении нужной горы. Понятное дело, что его пассия очень возражала против похода в одиночку, аргументируя это тем, что и так в ущельях темно, а вот-вот и сумерки наступят.
Но тут мужчина показал себя хамоватым тираном:
– Женщина, закрой рот и отправляйся на кухню! Что мне делать, я и сам знаю. И чтобы через час, к моему возвращению, стол ломился от изысканной пищи!
Правда, перед уходом заставил женщин загородить узкую щель в воротах изнутри металлическим стеллажом, хлопнул журналистку ниже спины и не менее смачно чмокнул в губки.
Но когда он ушел, Аника, лично показывая, как надо нарезать мясо на длинные стейки, набросилась на землянку с вопросами:
– Он всегда себя так странно ведет? И как его понять? То грубит, то тебя целует? Как ты его выдерживаешь?
– Ну… – несколько замялась Люссия, занимаясь приготовлением каш и подливок. – Это наше личное дело.
Вот как раз семейные отношения землян очень сильно и интересовали сагири.
– Мне кажется, у вас мужчинам дают слишком много воли. Неужели ты его не можешь припугнуть тем, что возьмешь себе второго, а то и третьего мужа?
– Зачем… так пугать?
– Чтобы тебя лелеял и потакал каждому капризу.
– Ха! Да при верной тактике и правильной стратегии мужчина в любом случае и лелеять будет, и потакать, – похвасталась прославленная представительница прессы. – Да и по большому счету за мной такие авторитетные личности старались приударить, что уже только один этот факт гораздо страшней, чем завести второго мужа. У нас с этим проще: при плохом поведении одного бросаешь его и уходишь к другому.
– То есть нашлись бы мужчины, которые согласились бы с тобой жить? – настойчиво выпытывала Аника.
– Еще бы! Целая очередь бы выстроилась.
– О! Это хорошо! – задумалась представительница иного мира. А потом, словно рассуждая, продолжила: – Значит, ты не будешь одинокой, если вдруг расстанешься с Карлом? Найдется кому тебя баловать и ублажать?
– Хм! А почему это тебя так интересует? – насторожилась Люссия.
– Ну как же, ни ты, ни я не смогли бы терпеть соперницу в одной постели, словно какие-то крестьянки или женщины из свиты императора. Поэтому, когда Карл станет жить со мной, ты тоже останешься довольной и счастливой с другими мужчинами.
Землянка даже дар речи потеряла на какое-то время от такой наглости. А потом зашипела пострашней любой змеи:
– Да ты что, подруга?! С чего это ты решила, что он станет с тобой жить?!
– Он мне очень нравится. Да и ко мне относится с огромной симпатией. И детей хочет.
– Да нет! Я к тому: почему ты думаешь, что останешься в живых после того, как коснешься Карла хотя бы пальцем?! Я ведь тебя сразу после этого пристрелю!..
Глядя, что землянка потянулась за хорошо знакомым ей оружием, сагири заволновалась:
– Но так не делается! Тем более что я могу собрать за него хороший выкуп! – Но вспомнила, где она, и поспешно поправилась: – Постараюсь собрать хороший выкуп!
Люссия уже плотно обхватила рукоять нагана, когда спохватилась, осознала, что она делает, и даже пожалела, что у нее такое опасное оружие. Но зато в сознание вернулись трезвость мыслей и даже насмешливое отношение к происходящему. Она взяла себя в руки, для успокоения растянула выдох до счета тридцать и только потом отрезала с ехидной улыбкой:
– Не продается! Карл мне самой нужен. Тем более что детей я и сама ему нарожаю, в помощи не нуждаемся.
– Но бывают же случаи… – Видимо, в мире сагири каких только случаев не было, но в применении к данному мужчине они были неуместны.
– Забудь! И если хочешь остаться живой, надейся на мою доброту. А получится, так я тебя обязательно познакомлю с парнем, который тебе подойдет идеально. В нашем мире их предостаточно.
Жрица нахмурилась:
– Мне нравятся мужчины в возрасте Карла.
– О! С такими мачо даже полегче будет! Выбор – вагон и тележка в придачу. Будешь довольна, как слон, упавший в сметану.
Видимо, подобие слонов и в мире Аники существовало, потому что девушка расширила глаза и некоторое время представляла слона в сметане. Потом все-таки не выдержала и решила уточнить:
– Шутка? – Получив кивок в ответ, продолжила безбоязненно затронутую раньше тему: – Ну а в другом случае как ты отнесешься к нашему взаимному существованию при ином раскладе? Ведь, насколько я поняла из ваших разговоров, выбраться из этого мира шансов у нас мало. Ваши божественные предки могут нас не найти никогда. Запустить порталы и уйти через них – тоже проблематично. Значит, придется жить вместе и создавать одну семью. Скорее всего, первую и долгое время единственную на планете. Надеюсь, в этом случае ты отнесешься к действительности спокойно и не станешь хвататься за оружие? Я ведь тогда тоже в любом случае буду иметь право на детей.
Чего там скрывать, Люссия очень хотела уже схватиться за оружие и раз и навсегда покончить с подобными вопросами. То есть тут, как никогда, лучше всего подходило определение: нет человека (в данном случае – конкурентки в борьбе за сердце любимого мужчины) – нет проблем. Но с другой стороны, сама мысль, что вот так вот втроем придется жить на этой планете до глубокой старости, вводила в некий шок. Становилось страшно, и даже справедливая ревность куда-то отступала в сознании на дальний план. Что-то думать и представлять было страшно, нежеланно и преждевременно.
Поэтому в голову пришел самый оптимальный ответ:
– Мы выберемся! Я не сомневаюсь! Так что дальнейший разговор на эту тему неуместен. Что у тебя с рассолом? Могу помочь с компоновкой специй.
Когда Пузин вернулся из своей разведывательной прогулки, снаружи уже царила полная темень, в казарме изумительно пахло обжаренным мясом, а женщины вполне мирно, словно две родственницы, крутились вокруг стола и болтали на отвлеченные темы. Прислушавшись да принюхавшись к подаваемым блюдам, Карл удовлетворенно расслабился и даже похвалил:
– Молодцы! Приятного и вам аппетита!
И только когда утолил первый голод, поведал о результатах своего выхода. Причем начал с того, что похвастался:
– А ведь я оказался прав! Из упавшего на ту гору устройства кое-что оказалось в пригодном состоянии.
Обе женщины глянули на выход из кухни, потом внимательно осмотрели мужчину, пытаясь понять, что он отыскал и где оно. Тот лишь рассмеялся:
– Понятное дело, тащиться туда в темноте я и не собирался, но до конца ущелья дошел. Дорога там превращается скорее в тропу, по которой можно проехать только на лошади, и уж так петляет, так петляет!.. Но вот правый склон, куда остатки объекта рухнули, оттуда виден намного лучше. И там что-то есть, продолжающее мигать в аварийном режиме. Представляете? То есть вполне возможно, что нечто оказалось настолько целым и невредимым, что даже задействовало системы призыва для спасателей. Так что завтра встаем пораньше и выдвигаемся на поиски. Думаю, даже если мигать перестанет, мы все равно разыщем что нам надо. Примерное направление я отметил установленной там палкой. Найдем!
Конечно, догадок и предположений в следующие полчаса было высказано масса. Вплоть до того размечтались, что в руках окажутся неповрежденные площадки для телепортации и приборы, ими управляющие. Да и, в принципе, до сих пор попавшим сюда людям везло. Они выжили, освоились, многое узнали, нашли отличное жилище и запаслись оружием. Так почему бы им еще раз не повезло? Ведь правильно говорится: дорогу осилит идущий. Вот они и не сидят на месте, а идут, идут, идут…
Казалось бы, так ужин и закончится на деловой и конструктивной ноте обсуждений. Но Аника, хоть и взглянула перед тем на пистолет в кобуре на поясе Люссии, хоть и вздохнула тяжело и с сомнением, все равно затеяла разговор, на который настроилась. Даже, точнее говоря, не разговор, а просто сделала одно многозначительное заявление:
– Карл, помнишь, я тебе говорила, что право стать отцом моего ребенка надо заслужить?
– Нечто такое помнится, – ответил археолог, дипломатично косясь на свою пассию.
– Так вот, сегодня ты уже второй раз спас меня от смерти, а если быть честной перед тобой, то по высшим традициям служительниц храмов сагири и одного раза хватает.
– Э-э-э? – Теперь мужчина несколько растерялся. – Сразу хочу сказать, что в первом спасении участвовала и Лю. Да и во втором она стреляла. Мало того, я вроде как и не требовал никакой благодарности.
– Речь не идет о какой-то благодарности, такие законы диктует жизнь! Если отец умел и решителен, значит, и его дети выживут в трудных обстоятельствах. То есть всегда превалирует естественный отбор. Ко всему прочему, я понимаю, какие тут между нами складываются отношения, но даже перед угрозой моего уничтожения я все равно должна была сделать это заявление.
– Угрозой уничтожения? А откуда угроза?
Аника демонстративно отвернулась от землянки, якобы не желая ябедничать даже взглядом, но получилось еще более эффектно, если бы она ткнула в виновницу пальцем. А после этого добавила:
– Ухожу спать, завтра встану раньше, разогрею завтрак и начну вялить мясо. Спокойной ночи!
Встала и ушла.
Многозначительно вздохнув, мужчина уставился на свою любимую женщину:
– Чего это вы тут не поделили? Ты ей и в самом деле угрожала?
– Немножко. – Люссия нервно пожала плечами. – А что мне следовало делать?
– Мягче, спокойнее…
– Ха! Как бы ты отнесся к незнакомому мужчине, который бы тебе предложил денег за твой отказ от меня и посоветовал поискать иную женщину?
– Что за абсурд?!
– Ты не ответил на мой вопрос! – Она демонстративно положила руку на рукоять своего нагана, и Карл ехидно улыбнулся:
– Сама знаешь, что бы я сделал. Взял деньги… а потом удавил нахала!
– Ну вот, а я ее даже не поцарапала. А ты советуешь «мягче». Хуже всего, что и ты себя ведешь порой отвратительно, несешь такой вздор и настолько плоско шутишь на тему наших отношений, что мне за тебя стыдно.
– Но ты ведь знаешь, это бравада и моя фишка поведения.
– Я-то знаю, потому все прощаю. А ты подумал, как к этому относится Аника? Наивная, глупая и доверчивая, дитя рабовладельческого строя, воспитанная на непоколебимых традициях и непонятных нам верованиях. И представь, как ее может сломать очередная трагедия. Бедная девушка и так на грани нервного срыва, а тут и ты ее ставишь в неловкое положение своими шуточками и намеками.
– Ладно, ладно. Не надо так нагнетать истерию вокруг какой-то житейской мелочи-недоразумения, – досадовал Пузин. – Завтра я ей объясню все доходчиво и популярно. Или ты сама предпочитаешь провести с ней беседу?
– Уже провела! И два раза повторять не намерена, – вставила Люссия и отправилась спать, бросив уже через плечо: – Посуду ты убираешь и моешь!
От такого наглого заявления Карл чуть не бросил тарелку следом. Но потом весело ухмыльнулся и с бормотанием стал собирать миски в одну кучу.
– Зачем мыть? Все равно в лучшем случае еще завтра здесь переночуем, а чистой посуды хватит на неделю. Так что, как говорится: скушал сало, не кричи «мало!». А ложись спать. Хотя…
Несмотря на усталость и весьма насыщенный событиями день, Пузин понял, что не уснет. Он отлично поужинал, наелся мяса, и теперь энергия перла из него фонтаном. Образно говоря, он чувствовал себя молодым, игриво настроенным парнем. Вот если бы у него была возможность уединиться с Люссией… тогда бы он даром не валялся с бессонницей, да и уснул бы в итоге гораздо быстрее. Но пассия явно не была в настроении, да и общая казарма как-то не располагала к определенной близости с любимым человеком. Ко всему, там где-то на соседней кровати и Аника расположилась. Услышит что-нибудь да и примет это за откровенное приглашение. Кажется, у сагири нравы на этот счет совершенно иные, чем у землян.
Так что лишние треволнения ни к чему.
Другой вопрос: чем заняться, если сон не идет? Ну, с этим было полегче.
«Дурака работа любит, и дурак работе рад!» – именно с этими мыслями прославленный археолог поспешил к частично разобранному дизелю. Вдруг да удастся запустить свет в это подземное царство мрака и капризных женщин?
А в том, что удастся, Карл не сомневался.

Глава двадцать третья
Александр Броди

Кгорбо осторожно продвинулся на два шага вперед. За ним последовал его товарищ желлатук, и только третьим вошел в открытое помещение их коллега, представитель Земли. И тоже замер, пытаясь подавить бурлящий в душе восторг прирожденного археолога. Пожалуй, во все времена и на любом краю вселенной неспокойные опытные создания, разыскивающие предметы старины, реагируют при значительных находках одинаково. Ну или похоже. Просто стоят и любуются.
Лишь со временем начинают прорываться слова и начинается обсуждение.
Лонгир посмотрел на Броди и поинтересовался именно у него, как у единственного коллеги, который побывал в разных концах вселенной:
– Ты рассказывал о сфинксах. Если я правильно помню твое описание, то они очень похожи. Да и некое подобие всего зала однозначно напоминает их пантеон.
И в самом деле очень многое напоминало и перекликалось с историей цорков. Во-первых, сам зал. В данный момент три археолога стояли на метровом поясе самых верхних ступеней, которые кольцами опоясывали весь зал и сбегали довольно круто, чуть ли не метровыми перепадами высоты, вниз. До арочного свода из неизвестного материала в данном месте было всего лишь три метра. Тогда как верхний диаметр всего зала достигал гигантского размера, не менее пятидесяти метров. А во-вторых, в его глубине, на самом дне, оставался между нижних ступеней ровный круг, всего лишь метров пятнадцати в диаметре. И вот на этом кругу, на небольшом постаменте расположилось изображенное в мраморе создание, которое на первый взгляд и в самом деле можно было сравнить со сфинксами. Примерно та же поза восседающего на отдыхе льва и примерно такое же образование, напоминающее гриву.
Но вот дальше уже шли только различия. Лицо ничем не напоминало человеческое. Скорее уж волчья пасть, с сильно расширенным демоническим лбом и торчащими из него двумя прямыми рогами. Дальше лапы: передние вроде как были сходны с лапами-руками цорка, но здесь из плеч выходили и другие конечности, теперь уже воистину человеческие, и лежали, небрежно опираясь на передние лапы. То есть сразу была понятна связь местных четырехруких с данной статуей. Но если у людей именно четыре руки, то у данного зверя все-таки нижние и более мощные считались лапами.
А вот задняя часть объемного торса имела свои четыре отдельные лапы. На которых вроде как данный зверь, а может, и разумное создание ходило. То есть если привести аналогии, то создание отдаленно можно было сравнить с четырехруким кентавром. Мало того, кентавр этот не был гол, имел некие одежды, портупеи, холодное оружие на спине в виде мечей, и в двух кобурах оружие, очень напоминающее массивные наганы. Разве что обувь отсутствовала полностью да головного убора не существовало. А то образование, которое с первого взгляда напоминало гриву, оказалось при лучшем рассмотрении эдаким круговым капюшоном. Если включить немного фантазию, то капюшон поднимался и превращался в огромный шлем, охватывающий всю голову вместе с рогами. Но вот вдобавок на голове статуи располагалась искусно сделанная из цветных металлов и украшенная драгоценными камнями корона. Если учесть, что размер головы волка и демона и так большой, да плюс общие размеры пятиметровой статуи, то корона по диаметру скорее напоминала большой обруч. Наверняка в этом зале именно это украшение, или отличительный знак, стоило многократно больше всего здесь увиденного вместе с дворцом. Хотя заявлять подобное об исторических находках всегда глупо и преждевременно. Еще неизвестно, что могло находиться внутри мраморной статуи.
И все. Больше ничего в так называемом пантеоне не было.
Ни резьбы на ступенях, ни рисунков на своде, ни записей или мозаики на стенах. Ни одного выхода или входа. Ни одного окошка или щели. И пожалуй, последний фактор, уже после того как Александр Константинович скрупулезно обрисовал все сходства и различия по заданному вопросу, заметил именно Лонгир:
– А здесь душно. И воздух затхлый. Нет вентиляции.
– Но была, – возразил Кгорбо, сосредотачивая свет своего фонаря на своде. – Просто когда дворец наверху рухнул, все воздуховоды завалило наглухо.
– Хорошо, что течь вниз не образовалась, – рассудил землянин. – Иначе чаша наполнилась бы доверху.
– А мы, пробивая дыру, поспешно бы бежали не просто в купальни, а на поверхность, – продолжил за коллегу Лонгир. Еще раз посветил по сторонам и в нетерпении спросил: – Ну что, спускаемся к статуе? Хочется ее руками потрогать.
Но два его собрата по исследованиям покачали синхронно головами. Словно сговорились. К тому же Кгорбо еще и грубил своему старому приятелю:
– Мало ли что тебе хочется! Забыл пословицу? Кто много хочет, в археологах либо долго не засиживается, либо долго не выживает.
– Да ладно тебе! Чего не так? Да тут, похоже, со дня постройки дворца даже четырехрукие не бывали. Не удивлюсь, если они про своего бога, предка, прообраза и слыхом не слыхивали. Уже навскидку могу утверждать, что этому пантеону не менее тысячи лет.
– Согласен. Но что мне больше всего не нравится, что здесь не видать ни одного входа. Не странно ли?
– А меня удручает ловушка в том проходе, – признался Броди, оглядываясь на взломанную варварски дверь. – Если там есть одна, то инстинкт самосохранения твердит: неприятных сюрпризов тут много. Поэтому лишние шаги в сторону делать не рекомендую.
– Ха! Спелись! – чуть ли не обиделся Лонгир, светя фонариком коллегам в глаза. – И разные вроде на вид, а думают одинаково.
– Ничего, ничего, – хмыкал Кгорбо. – Вот еще о твоем мальчишеском желании узнает наша академик. Ха-ха!
– Да ладно тебе! Старушка вообще каждого скрипа или шороха боится! Ха!
Но смех так и застрял у него в горле. Все трое отчетливо услышали, как с протяжным скрипом закрывается массивная железная дверь, которая отсекала узкую комнату с тремя телами двуруких, «безреберных синезодов» от коридора с ловушкой, ведущего к купальням.
Кто-то пытался закрыть тяжелейшую и прочнейшую преграду!
А если продолжить только что обсуждаемую тему, то вполне возможно, что начала срабатывать устроенная древними создателями пантеона западня. Но уже не раз пробежавший по зигзагообразному тоннелю Броди понимал: сама дверь вроде закрыться не сможет или, образно говоря, «захлопнуться от сквозняка» не имеет права. Он лично подстраховался на этот случай по максимуму. А значит, там кто-то есть!
Поэтому землянин, бросившийся первым, не мчался сломя голову, а просто хотел успеть хоть что-то швырнуть в закрывающийся проем.
Но для везения хватило и предварительных мер. Все-таки никакой подлый враг со спины не подкрался, а сработала и в самом деле ловушка, которую соорудили строители данного места. Изначально, открыв дверь до упора, Александр вставил одну из подпорок так на уровне пола, что она с усилием входила между стеной и дверью. Но дверное полотно не сразу стало закрываться. Словно руководимое чужой волей, оно вначале ушло дальше в сторону открытия, и лежащая подпружиненная распорка просто выкатилась наружу. Зато окончательному закрытию помешали остальные распорки, сложенные с левой стороны вдоль плинтуса. Именно они, пусть и скрипя от огромного на них давления, оставили щель в двадцать сантиметров и не дали фиксирующим стержням выскочить из стены, пола и потолка. Да и сами стержни стали заметны только сейчас, когда они шевельнулись и потревожили слой ржавчины.
И все равно невидимые рычаги настолько плотно прижали дверь, что от мощного толчка плечом более здоровенного Кгорбо даже не шелохнулись.
– Вот же мерзость! – возмущался мохнатик, перехватывая поданный ему тяжелый лом и вставляя его на всякий случай в оставшуюся щель. – Как оно неожиданно! А я еще в душе посмеивался над тобой, дружище Броди, когда ты укладывал эти подпорки именно таким образом. Прости за недоверие и прими мое обещание: второго своего сына назову твоим именем.
Со вторым ломом возле него пристроился Лонгир, который не столько нервничал, сколько ворчал:
– Ты еще вначале первого сына заимей. – И уже специально для землянина: – У него три дочери только.
– Меньше болтай! – прикрикнул на него в притворной строгости товарищ. – Лучше думай, как открывать будем. Уж слишком мощные рычаги.
– Ага! Если бы кто-то стоял в проеме, расплющило бы как улитку.
– И я не удивлюсь, если со стены на дверь упали не замеченные нами ранее подпорки, – пробормотал Броди. – Мне лично такое не попадалось, но читал о такой ловушке. Несмотря на оставшуюся щель, так и не смогли изнутри открыть или выломать имеющимся инструментом. Хорошо, что снаружи помощь подоспела.
– А что ж ты раньше-то не вспомнил?
На этот вопрос Кгорбо землянин только шумно вздохнул:
– Чего уж теперь! Пробуем все вместе навалиться.
Ну и начали пробовать. Вначале телами, упираясь ногами в противоположную стенку. Узость комнаты в метр это позволяла. Потом с помощью толстенных ломов, делая рычаг на открытие. Затем те же ломы опуская упором от стены и прыгая к концу железяк, которые упирались по скользящему полотну двери.
Но судя по тому, насколько нерушимо стояла преграда, там сзади наверняка и в самом деле выпали клинообразные подпорки.
– М-да, это мы влипли! – не столько сокрушался, сколько пытался интенсивно подбадривать себя восклицаниями Кгорбо. – И вот спрашивается: какого лешего следовало так мудрить при строительстве? Представляете, насколько дорого все обходится при сооружении таких вот сюрпризов?
– Нет, не представляем! – оборвал его раздраженный Лонгир. – Ты лучше бы придумал, как отсюда выбираться. Понятное дело, что завтра, если мы не выйдем на связь, дозорный сюда придет и освободит, но какой позор на наши головы! Наша академик на сто лет вперед получит поводы для насмешек, издевательств и подначек.
Желлатуки стали лениво переругиваться между собой на тему нежелательных подначек, но сами напряженно размышляли, что делать. Задумался и Броди, улегшись на пол возле одной из мумий. Положение вроде и в самом деле не выглядело катастрофическим, но терять чуть ли не сутки да вдобавок сидеть здесь не «жрамши и не пимши» в любом случае не хотелось.
Поэтому он стал рассуждать вслух, переводя беспредметные пререкания коллег в более деловое русло:
– Ну а что мы имеем в багаже наших домыслов и находок? Ведь в любом случае очевидно: женщина с ядом – это двойственный персонаж. Она могла предать этих троих и оставить их умирать в данной комнате преднамеренно, но могла и банально подстраховать собственные тылы, чтобы никто случайно, когда она шла травить воду в купальнях, не ударил ей в спину. Но все равно правомочно утверждать, что и она, и эти вот трое прошли в эту комнату именно со стороны пантеона. Или! С противоположного торца комнаты, где мы можем попытаться варварски выломать точно такую же дверь. Благо ломики у нас есть.
Кгорбо резонно заметил:
– По краю второго торца нет ни малейшей щелочки.
– Значит, следует входить в пантеон и уже там искать продолжение пути. Кстати, можем присмотреться по следам. Пыли там полно, и мы ничего не затоптали. Строению тысяча лет, а эти синезоды ходили тут лет двести назад. Может, чего и рассмотрим? Ко всему, не мешало бы еще раз, но уже более тщательно осмотреть найденные нами находки. Что-то должно быть обязательно, связанное с открытием иных проходов.
– Тогда логично спросить, – заговорил и Лонгир, – почему эти раненые не остались лежать прямо в пантеоне?
– И сразу следует логичный ответ. – Броди демонстративно ткнул носком ноги по заклинившей двери. – Значит, на ступенях пантеона или в его своде имеется некий прибор, который регистрирует там появление либо лишних существ, либо нарушение общей массы этих существ. И тогда начинают срабатывать иные ловушки. Не исключено, что и в самом помещении со статуей четырехрукого кентавра может оказаться масса смертельных сюрпризов: газ, летящие лезвия, ямы с кольями, ядовитые иглы. То есть там имеется разрешение только для поспешного перехода. Остановился или полез снимать обруч с рогатой башки волка-демона – получи гранату и распишись в получении кровью.
– А значит?
– Ничего не остается, как прорываться через пантеон наскоками. Вначале рассмотрим след, куда ведет. Потом – что с другой дверью. Потом подбор предметов к замку, или не знаю, что нам в голову придет. Но каждый раз пребывание там не дольше пяти минут.
– Вроде все правильно, – согласился Кгорбо, зажигая свой фонарь. – Приступам к осмотру.
Хотя была уже поздняя ночь, но спать, оказавшись в ловушке, никому не хотелось. Так что продолжили интенсивно искать выход. Тщательно осмотрели все находки, прикинув заранее, что при смеси разных инопланетных технологий строители замка могли придумать вместо ключей и отмычек. Раз тут такие чудеса творятся, то, может, и магнитной карточки или сенсорного устройства хватит для перехода в то или иное помещение или для использования конкретного тоннеля. Судя по обильным жертвам, не все посетители данного места знали досконально все секреты. Потому и остались здесь навсегда, превратившись в мумии. Одни понадеялись на дверь с ключами, отравительница не знала про острейшие штыри в стене, а в итоге никто не выбрался. Ну, может, кто и выбрался счастливо да удачно, но археологам они ни карт, ни инструкций после себя не оставили.
И сейчас трое коллег жутко жалели, что не обыскали тщательно тело отравительницы в узком тоннеле: вначале отложили это дело до выхода в купальни, а потом отвлеклись на пробивание дыры непосредственно в пантеон. У той наверняка мог быть либо универсальный магнитный ключ, либо карта с пометками.
А так приходилось довольствоваться предметами, обнаруженными в комнате. Отобрали несколько, что, на искушенный взгляд опытного археолога, могло помочь. Затем, внимательно вглядываясь в следы, и в самом деле отыскали ту панель, за которой якобы мог находиться иной проход. Но как и что вокруг него ни прикладывали, стена не желала открываться. Ничего не оставалось, как опять браться за ломы.
Но Кгорбо возражал:
– А толку?! Ну выйдем мы в следующий проход, ну пройдем ловушки или западни, но ведь почти со стопроцентной гарантией можно утверждать: тоннель ведет в иные подвальные этажи замка. А там все рухнуло. Причем основательно рухнуло.
– Что предлагаешь? – резко поинтересовался Лонгир. И, увидев в ответ лишь пожатие плеч, с энтузиазмом воскликнул: – Тогда бери лом – и работай! А наш брат по разуму думать будет!
Совсем не к месту Броди рассмеялся, вспомнив аналогичную фразу из бестселлера российского кинопроката. Пришлось даже объяснить коллегам причину, чтобы те не обиделись. После чего быстро уйти вместе с Лонгиром в комнату и оттуда уже внимательно присматриваться, как Кгорбо начинает пробивать отверстие в стене.
Пять минут работы, пять – перерыв. Потом идет работать тяжеленным ломом второй мохнатик. Таким образом желлатуки трудились не менее получаса, но вот результата явного пока и не наметилось. То ли в выборе места ошиблись, то ли стена оказалась значительно толще ожидаемого.
Но в один из моментов, когда с ломом пыхтел Лонгир, активно «думающий» землянин вдруг с криком «Пузина на нас нет! Он бы сразу догадался!» вскочил на ноги.
– Свети! – И когда мохнатик ему посветил своим фонарем, выдернул из кучи находок тот самый ключ, которым неудачливый синезод пытался двести лет назад вскрыть замок-обманку. – Ха! Если я не ошибаюсь, замок тут есть! Но! Он действует лишь в положении «закрыто наглухо». То есть если бы штыри вошли из рамы в полотно, вот тогда ключ нужен. Бедняга толкнул дверь: она закрыта. И он был уверен, что ключ поможет.
С этими словами он осторожно и в разные стороны вращал ключом, засунув его в замочную скважину.
– Но там же клинья! – напомнил мохнатик.
– Не обязательно. Мало того, и клинья могут быть подняты и убраны в стену. Может быть… О-о-о! Сработало!
Ликование Александра Константиновича можно было понять: где-то под полом и над потолком захрустели запорные устройства, нажим аннулировался, а потом и упавшие из стены распорки (как потом рассмотрели) втянулись обратно. И втолкнутая плечом дверь подалась назад с усилием, как и в самый первый раз.
– Лонгир! – орал Кгорбо своему приятелю. – Бросай напрасный труд и беги сюда! Скорей! Наш брат по разуму оправдал свое предназначение думать и спасать наши мохнатые шкуры! Слышь, дружище, я так вижу, что придется именем Броди назвать не только второго, но и первого сына. А если продолжит жена рожать девочек, то и их тоже.
– Разве так бывает? – хохотнул землянин, первым входя в коридор.
Ответил прибежавший и уже все понявший Лонгир:
– Еще как бывает! Только тогда к имени официально добавляется номер: Первый, Второй или Третий. Больше запрещено традициями. Ну вот некоторые родители развлекаются. Я сам числюсь Вторым, а трем сестрам еще меньше повезло, у всех имя матери. Отец ее слишком любит и балует.
– Весело у вас! – смеялся «немохнатый» коллега, двигаясь впереди. Но неожиданно замер на месте, что-то вспомнив: – Лонгир, не в службу, а в дружбу: вернись, пожалуйста, к этой железной двери, закрой ее и подопри с нашей стороны, как было раньше.
– Не понял?..
– Ну, пока мы в купальнях будем спать, вдруг из пантеона нечто пострашней вылезет, чем отравительница или раненые мужики с иголочным пистолетом.
– Понял, господин умник! Выполняю! Извините, что задаю много глупых вопросов! – Мохнатик поспешил назад, но и его коллеги далеко не ушли.
– Оп-па! – воскликнул Броди, останавливаясь. – А ловушка-то опять готова к работе!
В самом деле, распорки, которыми подперли острые штыри, теперь упали вниз, орудия убийства упрятались глубже, а на место дырочек теперь опустились миниатюрные заслонки под цвет стены. Не знать, где и что, так бы и пробежал мимо лежащей вдоль плинтуса мумии.
Пришлось опять ворочать перед собой и простукивать пол имеющейся боковиной стола. Но только после передвижения по полу мумии и добавки к ее массе большого лома штыри хищно выскочили из стены и почти что уткнулись в противоположную.
– Лихо! – поражался Лонгир, последним проходя гусиным шагом под опасностью. – Что будет, если их сваркой обрезать? Неужели новые там за стеной робот поставит?
Вариант не настолько уже фантастический.
По ходу движения сразу же захватили с собой мумию отравительницы, а добравшись до электрического освещения, с радостными подначками и обсуждениями перипетий собственного спасения приступили к обыску. А когда рассмотрели найденные предметы и карту-план на некоем подобии вечного полиэтилена, то даже не стали сильно укорять друг друга в таком явном упущении. Ну разве что Кгорбо, хмурясь в сторону землянина, на полном серьезе утверждал:
– Этот твой просчет. Думать надо было сразу, думать! А не за ломами бегать. Для такого дела и нашего образования хватает.
На карте имелись наверняка все тайные переходы, сам пантеон и почти все имеющиеся в лабиринте неприятные сюрпризы. «Почти» – потому что как раз ловушка со штырями обозначена не была. Ну а некоторые обозначения банально не были подписаны. Мол, давай поиграем в смертельную игру «Угадай-ка!». Так что выводы можно было сделать довольно верные и правильные: когда надо и кому надо давали именно тот план, в котором отсутствовало одно или несколько обозначений. То есть и дело делается, и ненужный исполнитель убирается, если больше не нужен или вызывает подозрение.
Суровая действительность вселенских интриганов. И наверняка при дальнейших исследованиях иных коридоров и пространств можно будет обнаружить не одну мумию или обезображенные останки.
– Меня туда больше и не тянет, – признался Лонгир. – Пока не пригоним технику и не уберем руины сверху, в том лабиринте делать нечего. А вот уже комплексно, вскрывая по ходу все ловушки и западни, – другое дело. Мечта истинного археолога!
Хотя карту-план еще долго рассматривали, подробно обсуждая каждую пометку и даже надписи на странном, никому не известном языке. Вначале обнаружили свою ошибку при попытках пробить вторую дверь: ошиблись всего на одну грань. Видимо, когда троица синезодов от кого-то убегала, да еще будучи ранеными, слишком натоптала возле первого выхода по сторонам. Вот и показалось, что они пробрались в пантеон чуть дальше.
Но больше всего заинтересовал кружок, который одним краем заползал под статую четырехрукого кентавра с головой волка-демона. От этого кружочка вился зигзагообразный тоннель с двумя обозначенными ловушками, который потом соединился с общей сетью. То есть могло иметь место телепортационное устройство, находящееся гораздо глубже, чем дно пантеона. Ведь схема на пластике не трехмерная, хотя одно устройство, найденное среди вещей троицы раненых, по мнению Кгорбо, очень напоминало карманный проектор, могущий давать в воздухе именно трехмерное изображение какого угодно помещения, здания, корабля, а то и целой планеты.
– Зависит от мощности, и у нас уже создают нечто подобное. Только как конкретно это включить? Похоже, что срабатывает после снятия параметров хозяина.
– Еще бы! – кивнул второй мохнатик, соглашаясь. – Такие шпионские страсти, что уже сам факт нахождения у нас в руках карты-схемы – просто невероятное совпадение, крупный просчет и полный провал тех, кто засылал в этот мир агентов из числа двуруких синезодов. Но зато теперь мы можем уже заниматься исследованиями комплексно, с максимальным размахом.
Александр Константинович вроде и соглашался, но вздыхал при этом слишком уж печально:
– Да телепортации в городе с избытком. В любом случае мы все проверить не сможем, а запустить – тем более. В данный момент я переживаю о супруге и друзьях. Если их все-таки тоже забросило на эту планету, то следовало бы еще кроме сигнального костра и в соседний город наведаться. Или в горы отправиться. Или по реке вниз сплавиться.
Оба мохнатика синхронно кивнули:
– Попробовать, конечно, можно.
– И надо! Ведь в любом случае пантеон от нас никуда не денется: доберутся твои предки сюда или нет.
– Но тогда ложимся спать?
– А уже завтра?..
– Правильно, коллеги! – сразу согласился Броди, стараясь и мысленно себя убеждать, что ничего страшного не случится и все образуется. – Кто где выбирает? Благо я себе присмотрел вон ту комнатку. Там столько полотенец!
Желлатуки тоже не остались без удобного для себя ночлега. Правда, выбрали комнатушки несколько ближе к главному выходу на поверхность. Дескать, у нас и парализаторы, и прочие полезные вещи.
Но что Броди напомнил:
– Завтра выберу, каких именно вещей вас лишить по причине моей победы в споре.
– А может, возьми себе тот пистолет с иглами? – скривился от жадности Лонгир. – Он словно под твою руку сделан. И будем считать, что…
– Не позорься, мой скаредный друг, – осадил его землянин, – не то и по этому поводу ваша заслуженная академик будет над тобой издеваться. Пистолет в любом случае мой, и завтра утром проведем испытания. Может, он еще и… заржавел?
– Пластмассовый? – удивился Кгорбо. – Да там в обоймах иголочки блестят, словно час назад сделаны, а уж сам пистолет не одно поколение археологов переживет.
– Ты так хвалишь, словно тоже не желаешь отдавать проигранное. И что, всегда желлатуки при проигрыше расплачиваются музейными экспонатами? Хм! Чтоб я еще раз с такими спорил!.. Спокойной ночи!
Так что вскоре три исследователя, измученные насыщенным деньком, дрыхли без задних ног.
Да так разоспались, убаюкиваемые монотонным тарахтением дизеля, что проспали с утра несколько часов больше, чем планировали. Может, и еще бы спали, если бы желлатуков не разбудил слабый вызов по рации. Позевывая, Кгорбо приблизился к выходу из купален и там начал разговор:
– Что случилось?! А-а-а… И вам доброе утро. Ну да, вот только глаза открыл. А что за спешка? И не надо так за нас волноваться, чай не дети малые. О! Да тут всего столько, что до конца дней наших можно исследовать. Ладно, к обеду мы к вам на базу и так наведаться собирались.
После окончания разговора сбегал наружу, глянул, как там погода, и уже с радостным, бодрым ревом сбежал вниз:
– Вставайте, сони! Денек солнечный и прекрасный! И нас ждут великие дела!
– Даже если и не ждут, – ворчал Лонгир, пошатываясь выходя из облюбованной им каморки, – то поневоле встанешь после твоего животного рева. Так сильно оголодал, что кричишь ни свет ни заря?..
Пока они беззлобно пререкались, и землянин подтянулся. Причем сразу, без вступлений, стал готовить место для испытаний, устанавливая один стол поверх другого на попа. Потом еще и сравнительно белые простыни на него накинул и чем-то черным нарисовал маленький кружочек.
– Мишень! – огласил торжественно, подходя к другому столу и раскладывая на нем пистолет с обоймами. – Оружие! Моя стрелять, однако, будет.
Но сразу вот так начать стрельбу от пуза не получилось. Вначале все трое долго мудрили над устройством. Пока не догадались, как подключать питание накала для игл, магнитную катапульту, а потом еще и снимать сразу с двух предохранителей. Конечно, о названии деталей, блоков никто не спорил, просто подобрали самые приемлемые понятия. То есть изначально пистолет показался более чем неудобным в использовании: пока его только подготовишь к действию, тебя любой враг три раза затопчет, пристрелит или съест.
Отыскали некий разъем для стекловолокна, и желлатуки подсказали, что это для соединения с боевым скафандром. То есть стрелок в скафандре на своем виртуальном экране прекрасно видит прицел и легко коррегирует направление стрельбы.
Также слегка поспорили на тему, почему все пять запасных и основная обоймы полнехоньки. Ведь двое из троих были ранены, если не сказать смертельно, и почему в ответ на военные действия данное оружие не применили? Вдруг оно настолько опасно, что его вообще в закрытых помещениях применять самоубийственно? Да и мало ли какой поражающий эффект могли иметь маленькие, совершенно безобидные на вид иголочки? Ну если точнее, то не иголочки, а короткие гвоздики длиной двадцать и толщиной четыре миллиметра. По сорок одной штучке в каждой обойме.
Но сошлись на предположении, что одну обойму защищавшийся мог расстрелять и выкинуть. А то и две.
Так что в целях безопасности первый выстрел Броди произвел, выйдя на открытое пространство. В идеале оружие следовало зажимать в тиски и дергать спусковой крючок веревочкой, но это было так долго и нудно! Потому испытатель и сам присел за кусок стенного блока, и руку выставил за угол, и для цели в двадцати пяти метрах выбрал толстенный кусочек стены.
Стрелялось легко, без отдачи и без громкого пугающего эффекта. Иглы выскальзывали из ствола с легким шелестом и, словно реактивные, сами набирали дальнейшую скорость. А вот при осмотре повреждений ничего, кроме маленьких дырочек, обнаружено не было. Примерно тот же результат был показан и внизу, в стрельбе по столам. Довольно толстую столешницу иглы пробивали навылет чуть ли не с пятидесяти метров. После чего практически распылялись в пространстве.
– Странное оружие, – подвел итоги Лонгир, когда израсходовали целую обойму. – Но с другой стороны, может, ничего более грозного и не требуется? Легко пробивает врагу голову или иные жизненно важные органы, крови мало, шума никакого. При определенной сноровке – идеальное оружие для отчаянного лазутчика или галактического шпиона. И подмышечная кобура об этом свидетельствует однозначно. Так что пользуйся им во славу разума, наш брат с иной галактики.
– Попробую. Только вы меня не забывайте с ломами страховать, – попросил Александр самым серьезным тоном и поставил оружие на предохранитель. – А хищникам и в самом деле придется стрелять только в голову. В иные места тому же коту-монстру только щекотно станет.
После чего трио коллег стало прикидывать: сразу идти на базу или использовать оставшиеся до обеда пару часов для добавочных поисков? Решили использовать, хотя уже изрядно проголодались. И по знакомому тоннелю поспешили к пантеону.
Каково же было всеобщее удивление, когда, убрав упоры от двери, попытались ее открыть! Вигвам! Она даже не шелохнулась!
Понятное дело, что сработала блокировка и теперь полотно можно вырвать с места только все уничтожающим взрывом. Естественно, что и про ключ вспомнили сразу, но! С этой стороны замочной скважины не было!
И ведь еще накануне это заметили, но совершенно не придали этому значения.
– Да там никак кто-то есть! – возмущался Кгорбо, ворочаясь на пятачке перед дверью. – И они от нас нагло закрылись!
Хотя понималось сразу: всему виной проломленная грубо дверь из узкой комнаты на верхний ярус пантеона. Видимо, системы глобальной защиты посчитали периметр нарушенным и воспользовались возможностью заблокировать следующую преграду.
– Эх, Броди! – сокрушался Лонгир. – Зря ты мне посоветовал дверь закрыть и подпереть. Наоборот, надо было заклинить в раскрытом виде.
– Ну не все же мне одному думать, господа хорошие! – ворчал землянин, впрочем при этом не испытывая ни досады, ни отчаяния. – Но с другой стороны – ничего страшного. План у нас есть, и мы при тотальной, комплексной экспедиции внутрь пантеона в любом случае проберемся. Входов и выходов там – считать устанешь. Так что раз такая неудача нас постигла, то придется поспешить на обед. Причем возражения от трудоголиков не принимаются!
Но все-таки на базу они прибыли именно к обещанному обеду. Потому что вначале вокруг руин дворца дали солидный круг, потом по пути еще две норы попытались рассмотреть, куда они ведут, а уже возле самого финиша пути, в пределах видимости дозорного, на троицу вдруг начал заходить на бреющем очередной пернатый хищник. А второй, летящий у него ведомым, тоже стал готовиться к атаке.
Броди тут же достал пистолет, за пару секунд включил, снял с предохранителей и стал целиться в приближающегося петуха со словами, обращенными к мохнатикам, приготовившим свои парализаторы:
– Стойте, стойте! Не стреляйте! Дайте я вначале попробую попасть в голову!
Выстрелил двумя иглами. Попал вроде одной только.
Но зато с каким эффектом! Голову вместе с шеей и треть груди снесло, словно арбуз, разрывной пулей! Оставшаяся часть туши просто рухнула вниз цветастым камнем. А второй птиц резко свернул в сторону и, явно напуганный, умчался к реке.
Первым обрел дар речи Кгорбо, опуская свой большой парализатор:
– Слышь, умник, чем ты там маленькую иголочку подменил?
Землянин и сам с удивлением посматривал на пистолет, с опаской крутя его влево-вправо:
– Не бейте, дяденька, я нечаянно.
Зачем до чего-то додумался и побежал к рухнувшей туше пернатого хищника, который валялся метрах в пятидесяти. Следующий выстрел, сделанный особо прицельно, нанес метров с пятнадцати, и вот тогда окончательно прояснились все свойства патронов. На этот раз выстрел буквально взорвал изнутри заднюю половинку петушиной туши. То есть иглы были созданы для повреждения именно живой плоти противника.
Опять трофейное мясо. Опять вкусный и пышный обед.
После обеда часа на три засели всей компанией, в которой госпожа академик уже кричала громче всех и в которой участвовали и носители гипса. На заседании громогласно обсуждали найденные находки и пытались отыскать им правильное применение. Так как Кгорбо и Лонгир считались и так все увидевшими и обсудившими, то они время от времени отправлялись наверх для краткого осмотра местности. Теперь с таким оружием и нашествие десятка котов казалось нестрашным, так что постоянный дозор наверху нести смысла не было. Но именно Лонгир, сбегая вниз по лестнице, начал орать как оглашенный:
– Кто хочет посмотреть?! Наверх! Там станция с орбиты падает!
Понятное дело, что посмотреть хотели все, но вот раненой с поломанными ногами пришлось остаться.
А все остальные, кто больше, а кто только оставшийся след на небе, успели посмотреть на крушение неизвестного объекта. Тот рухнул в горы и своим падением перевернул все намеченные планы. Тотчас единогласно было решено, что с раннего утра троица сработавшихся друзей отправляется в горы к месту падения. Пожелание и недовольство госпожи академика, которая тоже настаивала на своем участии в походе, удалось вначале проигнорировать, а потом ликвидировать простым сообщением Кгорбо:
– А у нас в отряде командует брат землянин. Как он скажет, так и будет.
– Нас идет только трое, – отчеканил тот. – Выходим в темноте, с таким расчетом, чтобы на рассвете оказаться за городом и успеть пересечь места водопоев для выходцев из леса. Ну и топаем дальше вдоль реки, до уровня нужной нам горы. А сейчас отсыпаемся!
Ненужные споры утихли.
А вот обиды со стороны заслуженной дамы-академика и постоянного дозорного-практиканта остались.

Глава двадцать четвертая
Кормилец

Как оказалось в действительности, просто вот так забраться на спину к орлу и сразу полететь и думать не стоило. Вначале, после возвращения Ф-фоти, обе наездницы долго и терпеливо пытались улучшить дружеские отношения между Михаилом и пернатым красавцем. Заблаговременно передали из своих карманов в карман мужчины достаточно красноватого порошка, которые покоритель воздушного океана обожал, как наркоман коноплю. Пыльца каких-то особо редких цветов, которые собирают именно для целей знакомства, привыкания и закрепления дружбы между человеком и почти разумной птицей.
Наверное, помог еще и тот факт, что, когда наездницы умчались переворачивать дом вверх дном, парень не забыл про третьего гостя, отнеся ему миску с кашей и два ведра воды. Как утверждали девушки, их пернатый товарищ такие нюансы не забывает. На что землянин вполне естественно удивился:
– Если не забывает, то наверняка на вас злится за то, что вы его тогда бросили.
Наездницы беззаботно рассмеялись и пояснили, что случаи в жизни бывают разные и ближайшие друзья должны понимать и поддерживать в трудные минуты. Тем более что неожиданно выйти замуж – это еще тот стресс. Понятное дело, что Ф-фотя даже и не думал на что-то обижаться или сердиться. Он очень умный, добрый и воспитанный.
Что интересно, на эти слова орел вполне солидно кивал и хвастливо расправлял свои крылья.
Ну и в итоге с официальным похитителем невест он все-таки подружился и даже определенными звуками выразил согласие покатать. Но и тут радость оказалась преждевременной. Ф-фотя какими-то своими звуками да взглядами сумел показать, что с пассажирами он не сможет взлетать в таком вот хаосе переплетающихся ветвей. Поэтому хотят его подруги или нет, а придется поработать пилами.
Хорошо, что подобного инструмента хватало, и вскоре уже обе девушки прореживали «взлетную» аппарель от самых мешающих веток. Каждую подругу орел доставлял на развилки деревьев на собственной спине, аккуратно придерживая за кожаную сбрую, на которой девушки зависали. Точно так же потом забирал своих подружек и переносил на следующую ветвь, которая ему могла помешать. Высоты пильщицы не боялись совершенно, справляясь с делом не хуже, чем канатоходцы под куполом цирка. Но при этом красавицы так намучились, что вначале пришлось их кормить обедом, потом дать возможность вздремнуть во время сиесты. И только после короткого сна, во время которого бессовестный Кээшол что только не вытворял, чтобы не заходить в спальню и игнорировать просьбы красавиц, трио из другого мира оказалось готово к катанию землянина по небу.
Михаил, кстати, сразу понял, глядя на коварно улыбающуюся Кималу, что иглу ему будут втыкать либо во время посадки на попону, либо во время полета. Тем более девушка его сразу предупредила, что будет сидеть сзади него. Ну разве что в целях безопасности уколят во время приземления на террасу дома.
«Ха-ха! Надеюсь, что иглы я успел прокипятить как следует!» – не менее коварно, но уже мысленно усмехался Кормилец, усаживаясь на орла.
Пришлось держаться за ременные петли. Вдобавок еще и поясом безопасности его наездницы подстраховали, закрепив торс к попоне, которая, в свою очередь, крепилась намертво ремнями по очень сложной системе на самого орла.
Ну и потом состоялся первый в жизни Михаила Днепрянского полет в небе. Хотя именно в минуты взлета, пригибаясь под проносящимися в опасной близости от головы ветками, он подумал, что подобное удовольствие ему бы и Пеотия предоставила. Стоило только подождать немного да правильно сформулировать подобную просьбу. Уж с ее-то знанием миров она при желании и на драконе покатать сможет.
Ну а потом уникальный аттракцион увлек парня в пучину восторга. Все-таки подобное действо не каждому дано даже представить. Пожалуй, только планеристы да парашютисты могут знать, как это здорово мчаться навстречу ветру, проваливаться в пике до самой земли и рычать от удовольствия на крутых, неожиданных для такой скорости разворотах.
Михаил так орал от переполняющего его восторга, что этим заводил не только себя, но и Ф-фотю с Кималой. И они тоже, кто клекотом, кто оглушающим визгом, вносили свою лепту. Весело. Радостно. Невероятно красиво и интересно.
А затем над головой развеялась легкая облачность, и взору открылись еще более завораживающие картины: сотни, тысячи космических спутников на орбите, поблескивающих под лучами местного светила. Это было что-то! Господин Днепрянский и не засомневался в сути увиденного, хотя сразу понял, что на планете придется вести себя осторожно и с оглядкой. Раз сверху висит неизвестный космический флот, дела в этом мире могут быть с нехорошим душком. Плюс еще и эти костяки четырехруких, которых в доме и вокруг оказалось чрезвычайно много.
Додумать мысли до конца не довелось, орел опять стал закладывать захватывающие виражи и творить немыслимые кульбиты. Кажется, ему самому хотелось похвастаться своими умениями, силой да лихостью перед молодым мужем своих подружек. Да и Михаила вновь захлестнуло удивительное чувство восторга.
Поэтому до сознания не сразу и дошло, что его уже укололи. Причем сильно укололи и чувствительно, так сказать, с гарантией. Похоже, молодая жена мстила мужу за его отказ явиться в спальню во время сиесты. А когда сидящий впереди нее пассажир дернулся от боли, она извинилась совсем не извиняющимся тоном:
– Прости, дорогой! Это у меня так пряжка колется на портупее. Держись крепче!
«Ага! Ни тебе повернуться, ни тебе достать прямо сейчас колючку из спины! – сжал зубы Михаил. – Ладно, заражения не будет, сам ведь кипятил».
Но именно этот момент уже несколько снизил остроту ощущений от полета, нивелировал получаемое удовольствие, и было принято решение внимательно осмотреться. Лес раскинулся внизу огромным зеленым морем. По сторонам света археолог уже давно сориентировался и понимал, что они находятся в южном полушарии. Так что прекрасно осознавал, где и что находится.
Далеко на северо-западе взгляду открывалась холмистая местность, покрытая какими-то бугорками или торчащими скалами, плохо различимыми с такого расстояния. На север и восток – зеленое море. В сторону юга, на пределе горизонта, опять виднелись некие возвышенности. Ну и весь запад занимали массивные горы, покрытые на вершинах снегом. До них по прямой линии было не менее пятидесяти, а то и все восемьдесят километров, а сразу перед ними мелькнула синевой полоска воды. То ли река, то ли озеро.
«Ну вот, если сбегу этой ночью, то прямо на запад и двинусь! – твердо решил молодой археолог. – И никто меня под этими кронами никогда не найдет! Да и как можно жить с такими лживыми девицами? Колется она тут!.. Нет, такое коварство я не потерплю!»
Они уже вроде как направились в сторону обители, которую Ф-фотя мог отыскать с завязанными глазами, как утверждалось наездницами, как вдруг орел сам опять развернулся на восток и перешел в режим парения с редкими взмахами крыльев. И глазам открылось удивительное зрелище: с севера на юг, прямо в центр гор, несся с искрением и дымным следом довольно внушительный объект. Вот его раскаленное тело взорвалось, распадаясь на обломки поменьше. Струя дыма и пара становится толще и обширнее. А потом все это вонзилось в невидимый отсюда бок большой горы с белой вершиной. И только несколькими мгновениями позже донесся рев, гул, страшный грохот, треск разрывов, а потом и завершающий звук-аккорд падения.
– Однако! Ай да катастрофа! – заорал Миха во весь голос. – Ф-фотя, дорогой, а давай-ка мы слетаем в сторону гор? Давай посмотрим на место падения? Туда, к той горе!
Он еще и рукой показывал направление, так что орел понял пассажира прекрасно, выждал момент, не начнет ли возражать Кимала, а потом стал взмахивать крыльями гораздо чаще. Да наверняка молодой женщине тоже было жутко интересно: что там такое рухнуло, огненное и дымное?
Но уже минут через пять полета на встречном курсе сразу показалось четыре точки. Орел воинственно заклекотал, наверняка сразу рассмотрев противников и готовый с ними сцепиться когтями непосредственно в воздухе, но вот наездница решила иначе. И ее команда оказалась решающей:
– Ф-фотя, немедленно возвращаемся! И никакой драки! А будучи на земле, мы тебя облегчим и сами можем помочь! Давай, давай!
Легко развернулись и стали набирать скорость.
– У меня есть парализатор, – напомнил о себе Миха. – Если те начнут нападать, я их живо успокою.
– Мало ли что, – показывала завидную рассудительность Кимала. – Вдруг на них твой «глушитель сознания» не действует? Или у него не хватит энергии сразу на всех? И посмотри: они умудряются нас догонять! Все-таки наш вес Ф-фоте сильно мешает.
Оглядываясь, люди замечали, что неведомые противники уверенно сокращают расстояние. И как тут не забеспокоишься? Разве что орел эдак странно фыркал, что означало у него презрительный смех, показывая, что для него опасности не существует.
– Ага, это он по глупости и по молодости такой самоуверенный, – поведала девушка. – Он же еще совсем молоденький, а вообще они живут до трехсот лет.
– Ух ты! Здорово! – не удержался парень от восторженных восклицаний.
– Оно, может, и здорово, но ты свое оружие-то приготовь, – попросила наездница. – Совсем эти… петухи близко!
Теперь и в самом деле можно было рассмотреть преследователей, которые оказались гигантскими существами с красным переливающимся оперением. Вроде бы они не превосходили орла величиной, да и изящества, грации полета у них не наблюдалось, но летели они невероятно быстро, интенсивно махая крыльями чуть ли не со скоростью, доступной колибри. Ну а в остальном было дико смотреть, как почти домашние, пусть и огромные по размерам животные собирались без всякого уважения и пиетета атаковать прекрасного синего орла.
Миха достал свой парализатор, накинув петельку держателя на кисть, чтобы случайно не выпал, и изготовился к удару лучом. Причем он понимал: чем ближе будет противник, тем более существенный урон удастся ему нанести. Но тут уже и оттягивать стало невозможно, хотя Ф-фотя начал снижение с ускорением.
Один из петухов, имея преимущество в высоте, стал резко снижаться, забирая влево и намереваясь впиться когтями если не в пассажиров, то в перья орла в районе спины. Вот на него Кормилец и направил свое оружие. И, как оказалось, Кимала волновалась не зря. Петуха словно холодным душем окатили. После попадания лучом парализатора он резко сбавил скорость, прекратил атаку, стал даже чуток отставать и мотал головой словно пьяный. Но самое главное, падать вниз куском дичи он и не собирался!
– Ай да фермы здесь! Чтоб их молнии сожгли! – ругался землянин, изворачиваясь и встречая второго петуха, атакующего слева, ударом парализатора максимальной силы. – Трах-тиби-дах! Изыди, нечисть кукарекающая!
И этот атакующий чуть не достал спину орла. Но Ф-фотя грациозно словно провалился в воздушную ямку и принял чуть правее. Кудахтающий агрессор ухнул вниз, там отстал и только потом стал вновь набирать скорость. Остальные два члена хищной стаи получили по мозгам довольно крепко, им хватило одного удара, и они теперь, несколько отстав, пытались просто удержаться в кильватере все больше набирающего скорость орла.
Зато явно оклемался и взбесился от злости первый петух. Он набрал такую скорость, словно собирался просто протаранить конкурента в небесном пространстве насквозь. Пришлось по нему пустить не просто еще один, а сразу два импульса парализатором! Только тогда пернатый пират стал сдавать, маша крыльями через силу и выпучивая глаза от недоумения.
В следующий момент раздался крик-предупреждение наездницы:
– Ложись! – И оба человека распластались на попоне. Не сделай они этого, им бы оторвало головы, проносящимися со страшной скоростью ветками. Только теперь стало понятно, что покоритель небесного океана не просто так указывал, что пилить и насколько. Его спуск к дому напоминал волнистую горку, которую он мастерски проскочил, лишь меняя положение крыльев.
А вот петухи, да еще и одурманенные ударами луча парализатора, к подобным маневрам были совершенно не готовы. К тому же луч оказал и притупляющее воздействие на инстинкты самосохранения. Бешенство у пернатых хищников и злость остались, а вот правильная оценка опасности рассосалась в пылу преследования. Сзади один за одним раздались четыре мощных удара, сопровождаемые страшным треском и затихающим хлопаньем крыльев. Последний, самый бойкий и маневренный петух долетел так далеко, что после удара и сноса сразу двух толстенных веток свалился всего в десяти метрах от дома.
Могло показаться, что Ф-фотя тоже не «справится с тормозами и управлением». Но его искусство высшего пилотажа оказалось изумительным: он погасил скорость перед самым домом и на окончательной инерции влетел прямо в комнату с порталом. При этом он еще умудрился не свалить вниз подпрыгивающую от переживаний на уголке террасы Валию.
Тут же Кормилец расстегнул держащий его пояс, скользнул на пол и бегом устремился на кухню за массивным, хоть и на короткой ручке, топориком. Предчувствие подсказывало ему, что кое-кто из преследователей мог выжить. Мало чего, вдруг встанет на ноги и пойдет куролесить! Орел-то и с целым петухом справится, но! Еще не хватало, чтобы у Ф-фоти какая-нибудь тварь хоть одно перышко вырвала!
С такими кровожадными мыслями Миха оббежал лес под просекой в ветвях и лихо добил двух трепыхающихся агрессоров. Еще и приговаривал при этом:
– Уроды цветастые! Будете знать, как нашему красавцу завидовать! А получи цветастую встречу, получи!
Его жены с визгами восторга носились следом за ним и, кажется, тоже готовы были кромсать пернатых хищников мечами, шашками или даже перочинными ножиками, но у них ничего под руками не оказалось. Поэтому они подбадривали мужа криками, в которых превалировало:
– Мяса! У нас теперь много мяса! Будем объедаться все четверо!
Только в финале этой нервной вакханалии-охоты Михаил опомнился, принюхался к своим окровавленным рукам и сказал:
– Какое мясо! Вы о чем? Это же вонючая гадость! Фу!
– Дорогой, не расстраивайся так, – тараторила Валия. – Мы сейчас тебя искупаем!
Ей вторила Кимала:
– И мясо помоем, сложим, его хватит теперь месяца на три.
– Каких три месяца? Оно уже воняет, а потом – тем более!
– Но ты ведь не знаешь, что, пока ты спал, мы вымыли две морозильные камеры и одну с нормальной пониженной температурой. В них холодно, как в ледниках!
– Это же идеальное место для хранения!
– М-да? – Парень озадаченно почесал затылок. Как он в первый день увидел горы почерневших продуктов, так и забыл сразу про наличие морозильников. А оказывается, они с подачей электричества прекрасно заработали. – Только я к этому мясу больше не притронусь!
– Подожди, подожди! Вот мы сейчас нажарим его со специями!
С одной стороны, такое усердие девушек, хозяйственность, умение готовить вызывали уважение. Жить с такими, особенно если учитывать вынужденное проживание здесь до самой смерти, можно было если уж не расчудесно, то вполне сносно.
Но Михаил вдруг вспомнил про упавший на горы объект, про свое решение в любом случае сбежать этой ночью и выдал компромиссное решение:
– Завтра утром отправляемся к месту падения станции в горы. Решайте сами, кто из вас со мной полетит. День завтра трудный, так что меня не беспокоить, когда я улягусь спать. Иначе я за себя не ручаюсь!
Ему поверили. Примолкли и даже чуток испугались. После чего Валия слишком уж требовательно уставилась на подругу. Но та лишь пожала плечами и показала что-то пальцами рук. Мол, кольнула я его, кольнула! Но что-то с ним странное творится. А вслух сказала:
– Миха, не волнуйся так! Это ты от крови так разнервничался.
Тогда как Валия чуть все не испортила:
– И с чего это ты решил, что мы куда-то полетим? Ф-фоте нужен отдых, да и с мясом нам надо управиться. На это завтра целый день уйдет.
– Тогда лечу я сам, а вы тут вдвоем остаетесь на хозяйстве!
– О-о-о! – заныли обе наездницы в унисон. – Орел – наш! Мы тебе его не дадим!
– Да?! Тогда я уйду на рассвете пешком! Но после этого сразу автоматически с момента моего ухода наступает полный и бесповоротный развод! У нас такие законы и традиции! Аривидерчи! Или, иначе говоря, полный адьес!
После чего воткнул топор в тушу петуха и с гордым, независимым видом поспешил в дом. Девицы было припустили за ним, неся какую-то околесицу о своих традициях, но были остановлены грозным окриком:
– А если через два часа не будет готов самый отменный ужин, то я готовлю себе сам и ухожу прямо ночью.
Наездницы замерли на месте, одарили друг друга нахмуренными взглядами и стали переговариваться:
– Неужели и в самом деле уйдет?
– Запросто! Он ведь не Кээшол, и ему на все законы наплевать.
– Жаль, все могло так славно получиться. Я даже смирилась уже с тем, что никогда родителей и наш родной мир не увижу.
– Я тоже. Тем более что здесь тоже прекрасно жить можно. Такие красоты кругом, и людей нет, занимай любые земли, строй что хочешь.
– Если людей нет – тоже плохо.
– А если он уйдет, будет в сто раз хуже.
– Да уж. Так что давай, ты начинай готовить, а я приступаю к рубке и заморозке мяса. Если устанем – поменяемся.
– Договорились!
И девичьи руки потянулись к топору.

Глава двадцать пятая
Лариса Ярославна

Тоска и безысходная скука последних суток уже начинали сводить с ума, когда вдруг сверху послышался страшный грохот. Лариса успела вскочить на ноги, когда сокрушительный удар сотряс землю, рев и скрежет пробрали тело насквозь, и пол неожиданно подкинул пленницу башни чуть ли не на метр.
– Мамочка! – завизжала женщина, пытаясь опереться руками на стенку. Но тут же с ужасом почувствовала, как стенка от простого нажатия падает. Руки Ярославна успела убрать, но башня все равно продолжала со скрежетом и скрипом крениться набок и падать.
Почему-то мелькнула мысль, что случилось землетрясение: край пропасти, на которой стоит башня, откололся – и вот теперь строение целиком рухнет в бездну. Почему именно край пропасти и почему в бездну, Лариса и сама понять не могла, но так ей со стороны представлялось место своего заточения.
И она уже окончательно распрощалась с жизнью, когда башня содрогнулась в последний раз и замерла окончательно. Минут пять было страшно вздохнуть. Еще четверть часа – пошевелиться. Уж слишком кошмарным и пророческим показалось совпадение: касание руками стены – падение башни в пропасть. Разум понимал, что тысячи тонн в своем шатком равновесии не могут зависеть от легкого человеческого тела, но вот сердце стучало так, что сознание почти отключилось, опьянело от чрезмерного поступления кислорода в кровь.
В итоге соображение стало работать, только когда сознание поняло: гибель в ужасной катастрофе не грозит, и башня в жерло вулкана не проваливается. Первым делом Лариса зафиксировала положение своего тела относительно башни. Тело стояло ровно (кажется), а вот пол и та самая стена, что качнулась от прикосновения рук и упала, располагались примерно под углом в сорок пять градусов. Логично рассуждая, подобным образом стоять здание не может, если оно не построено сплошь из железобетона. А башня даже не потрескалась при этом.
«Однако! Куда там Пизанской башне, с ее маленьким смещением от оси! Почему эта не падает? Почему не лопнула? Подобное вообще понять нельзя».
Затем присмотрелась к застекленной верхушке башни и с радостью рассмотрела под солнечными лучами заснеженную горную вершину. Наклон получался не прямо к вершине, а чуть в сторону, но мощный, не слишком крутой склон массива давал надежду, что пропасти рядом нет. Виднелись и маленькие кусочки чистого неба, на которое пленница, уткнувшись в ноутбук, сегодня ни разу не обратила внимания.
Помимо этого, так и продолжали мерцать равномерные блики маяка на крыше, даже днем они просматривались, а уж как раздражали ночью! А значит, некая энергетическая структура странного тюремного строения тоже не пострадала при таком крене.
Но самое главное, пришла идея: можно ведь прямо по стене забраться к окнам и осмотреться вокруг! Тем более что отличные походные ботинки помогут на любой, а особенно на такой вот шероховатой поверхности. Оставалось сомнение: не приведет ли возня человека, а потом и нарушение равновесия к окончательному падению башни?
Было страшно. Но еще страшней находиться в неведении в опостылевшей тюрьме. Тут же пришли упоминания об утопленных в пол выходах и массивных железных дверях в их конце. Как ни странно, но ни один проход не покорежился и ни одна дверь не приоткрылась. Отчего вернулась уверенность, что все здание из армированного бетона, а двери банально приварены по всей плоскости касания с рамой. А значит, все-таки придется взбираться по наклонной стене.
«Ха! Мой бы Сашенька уже торчал у стекол и пытался бы их либо открыть, либо разбить! – Женщина мысленно похвасталась своим мужем, и ей стало легче на душе. Она даже себя обругала за нерешительность. – Это возле него я такая смелая и бесшабашная, а без него – позорная копуха… Пошла!»
Подъем дался легко, особенно после того, как удалось сосредоточиться на нежелании соскользнуть вниз. Так и взбиралась, словно паук, маленькими шажками, придерживаясь ладошками за камень. Когда добралась до бортика, за которым было уже стекло, с облегчением схватилась за него и замерла. По логике, следовало бы опереться на бортик ногами и уже не бояться соскользнуть вниз, но вначале стоило немного привыкнуть к высоте, простору и жутко интересной картине.
Гора, снег на ее вершине оказались самыми банальными, недостойными внимания. А вот склон горы, над которым наклонилась башня, поражал многообразием воронок и самой огромной дырищей, склоны которой белели свежим камнем, да черной копотью. Вокруг этой воронки и на ее склонах глаза разбегались от гор раскаленных, поблескивающих, почерневших, припыленных или матово переливающихся железных обломков. Причем разнообразие обломков могло поставить в тупик кого угодно, а не только дипломированного археолога. Чего там только не было! Металлическая табуретка и кусок мягкого кожаного кресла. Какой-то кухонный бачок литров на двадцать и пробитая по центру жаровня. Что-то вроде матраса и обломки мебели, очень напоминающие шезлонг. Некое подобие неразорвавшейся торпеды и ствол массивной артиллерийской пушки. Танковая гусеница и вполне себе резиновое колесо от автомобиля. Причем кое-что лениво горело и уже догорало, кое-что лежало на удивление целехоньким рядом с расплавленными еще лужицами металла.
«То ли тут что-то стояло, в виде огромного жилого здания, и туда врезался метеорит; то ли сюда врезалось огромное жилое здание… – Мысли метались в голове самые полярные и сумбурные. – Хотя откуда здесь взяться зданию и почему за мной до сих пор никто не пришел? А уж тем более: как может здание свалиться на эту гору? А ведь оснований, свай или фундамента не видно! И что это значит?»
Она взглянула чуть в сторону и замерла в окончательном озарении: на земле, ближе к основанию башни, единой кучей валялось около десятка скафандров грязно-белого цвета. Причем не пустые лежали, в их внутренностях легко угадывались вполне себе человеческие тела.
Мурашки пробежали по спине Ларисы, и она впала в некий умственный ступор.
«Да что здесь за ерунда произошла? Куда я попала? Где все остальные? Неужели все сидят в подобных башнях? Да нет, это лишь меня забросило. Но тогда получается, что никто и никогда не догадается, куда я пропала? – Слезы сами выступили на глаза, полились ручьями. – Сашенька! Спаси меня отсюда!»

Глава двадцать шестая
Пузин и Люссия

Больше всего Люссии нравилось, что в этом мире нет ни мух, ни мышей, ни тараканов. Да и муравьев, которыми она тоже изрядно брезговала, пока ни одного замечено не было. Если честно, то вообще никого, кроме петухов, не видела. Но чем же тогда питаются эти пернатые хищники, которые так и норовят полакомиться человечиной? Ну не травой же или ветками деревьев!
Но грызунов не было, поэтому даже в таком месте, как казарма в толще скал, журналистка спала преспокойно. К тому же Карл ближе к полуночи таки добился своего и запустил дизель. Грохот пускателя, естественно, разбудил женщин, но зато дающие вполне яркий свет лампы всех порадовали, нивелируя короткую паузу во сне хорошим настроением. Потом свет в казарме погас, осталась только тусклая лампочка у входа, придающая уверенность и спокойствие.
Так что когда что-то вдруг стало ползти по лицу, почти проснувшаяся Люссия подумала, что это над ней Пузин подшучивает. Была у него такая привычка будить любимую женщину подобными средствами. То травинкой в носу пощекочет, то на нитке по лицу кусочек тряпочки протянет, а то вообще маленького заводного паука на руку положит. Так что сейчас женщина постаралась сбить рукой некую вещь на своей щеке и сразу вырвать нитку из рук шутника. Но, наткнувшись пальцами на что-то мохнатое, живое и шевелящееся, дико завизжала, перекатываясь на другую сторону и сваливаясь вместе с одеялом на пол.
Пузин действовал с не меньшей скоростью. Уже через три секунды в помещении горел яркий свет, а он помогал своей любимой подняться.
– Что случилось?!
– Какая-то мерзость ползла по лицу! – дрожала пострадавшая, круглыми глазами оглядываясь на кровать и под ней. – Вон! А-а! Вон она!
Создание, напоминавшее десятисантиметровую, жутко мохнатую гусеницу, выглядело вполне симпатично. Тем более что длинные волоски странно фосфоресцировали даже при свете ламп, создавая вокруг гусеницы этакий кокон собственного освещения.
Естественно, что первым делом осмотрели лицо, такие гости могли и ядом пользоваться. Затем Люссия побежала мыться, благо вода тут имелась в любом кране чистая и даже вкусная. Ну а Карл вместе с Аникой отыскали еще пяток подобных созданий, сложили их в стеклянную банку, и любопытный исследователь сразу же приступил к осмотру находок.
Так что когда завтрак был готов, уже имелась версия происходящего, которую Пузин и поведал женщинам:
– Видимо, их привлек свет, которого тут отродясь для них не было. Вроде в них ничего ядовитого нет, капля катализатора никак не окрасилась. Вдобавок кое-где под потолком я отыскал целые кучи коконов, в которые замотались эти гусеницы. Так что вскоре здесь наступает сезон бабочек. Удивляюсь, почему мы еще ни одной не видели. Но самое главное, что бабочки будут преогромные, не меньше, чем обе мои ладони.
– И цветные? – Люссия уже успокоилась, бабочек она обожала.
– Окончательно сформированных в коконах я не отыскал, но кажется, что цветные… – Карл кушал интенсивно, но разговаривать не переставал. – Так что странности этого мира прослеживаются и мне не слишком нравятся. Животных мало, но все они раз в десять, а то и пятнадцать крупнее своих обычных аналогов. А разумные создания вымерли. Как бы тут не свирепствовала опасная радиация. Тем более при падении таких вот гигантских не то станций, не то боевых космических эсминцев может что угодно попадать в атмосферу и в воду.
– Значит, к месту падения не идем?
Пузин думал, пока не доел свою порцию. И только уже попивая отвар, вполне здраво рассудил:
– Идти надо, но вот рисковать нам всем троим не стоит. Думаю, что я и сам прекрасно справлюсь с разведкой. Да и быстрее у меня получится. А с такими наганами мне не то что петухов, гигантских баранов опасаться не стоит.
Понятное дело, что знаменитая фотокорреспондент возмутилась:
– Я тоже обязана побывать на месте катастрофы! И если уж на то пошло, то я могу и сама туда отправиться, стреляю я из наганов немногим хуже тебя! – После чего скосила взгляд на жрицу, нахмурилась и добавила: – Понятное дело, что Аника пойдет со мной вместе.
На что сагири ответила с некоторой обидой:
– Ты меня грозилась убить, так что я с тобой наедине не останусь. Еще в пропасть столкнешь, а потом будешь плакаться, что это я сама туда поспешила.
Пока Люссия приходила в себя от такого обвинения и готовилась к скандалу, Карл стукнул ладонью по столу и с досадой воскликнул:
– Ну вот! Хотел как лучше, но женщины всегда все испортят. Аксиома! И вижу, что вас вдвоем тоже оставить нельзя. Кстати, Аника! Сразу заявляю тебе официально и категорически, чтобы потом не было никаких недоразумений. Мы с Люссией любим друг друга, и посторонние интимные связи с партнерами нами отрицаются полностью. То есть любые разговоры о полигамных отношениях ты сразу должна воспринимать как шутку. Не более! Ну и сразу прошу прощения, если я тебя своими безответственными разговорами и ерничеством ввел по этой теме в заблуждение.
Представительница сагири смотрела на мужчину во все глаза, видимо пытаясь осмыслить и разложить по полочкам своего сознания только что услышанное. Землянка тоже успокоилась, сообразив, что скандалить в данный момент глупо и нецелесообразно. Так что единственному мужчине в этой компании ничего не оставалось, как принять окончательное решение:
– Ладно, тогда отправляемся все вместе. Хотя сразу предупреждаю: там может быть очень опасно. И предлагаю Анике остаться.
– Нет, я иду с вами! – поспешно вставила та.
– Ладно, тогда через пять минут выходим. Только проверю свое и ваше оружие.
Пять не пять, но минут через пятнадцать точно компания уже вышла за ворота. Чуть прикрыли створку до узкой щели, припрятали ломики среди камней и двинулись в путь. Ущелье преодолели молча, а выйдя на открытое пространство, все-таки не удержались от разговоров. Тем более что опять стало пасмурно, низко нависшие тучи вот-вот грозились разразиться дождем, а в таких случаях настроение всегда ухудшается. Мало того, еще и тропа, которая на карте выглядела ровной и короткой, на самом деле стала истинным испытанием для путешественников. Она то петляла по склонам, то ныряла в расщелины, то шла в обход глубоких провалов или слишком крутого подъема. Так что говорить и познавать реалии иного мира сама судьба заставляла.
Дискуссии и расспросы велись культурно, без наездов, и земляне пришли к мнению, что сагири предупреждениям вняла, все прекрасно поняла и больше тему о благодарности в виде интимных связей или возможных детей поднимать не будет.
Но часа через полтора-два, когда прошли полпути, жрица вновь вернулась к весьма неприятной для Люссии теме. Да и Пузин стал заметно нервничать и раздражаться. А начала сагири с того, что подробно поведала о том поклонении, о том раболепии, которое испытывает народ к служительницам храмов. Поучалось, что перечить хранительницам порталов считается вообще страшным грехом и карается жесткими наказаниями. То есть в желаниях жриц царил вульгарный беспредел. К примеру, они имели право войти в любой дом и забрать к себе на пару часов или дней любого понравившегося мужчину. Пусть даже прямо из постели его жены. И это считалось высшим благом и большим отличием для избранника. Об этом мечтали, этого желали, к этому стремились все молодые парни и мужчины продуктивного возраста. Поэтому сама суть отказа от подобного, пусть и в ином мире, для жрицы была непонятна. И это она еще считалась молодой, весьма гибкой в мышлении и готовой к восприятию самых разнообразных, порой противоречащих логике тенденций.
Об этом она и заявила:
– Потому и не понимаю отказа со стороны Карла. Если женщина хочет ребенка от него, почему он должен отказывать в исполнении подобной просьбы?
– Я, кажется, поняла, в чем ее проблема! – опередила Люссия мужчину с ответом, поворачиваясь к спутнице: – Ты просто еще никогда не влюблялась. Тебе просто непонятно это великое чувство.
Не совсем доверяя переводным устройствам, жрица решила уточнить:
– Любовь – это когда все время думаешь об одном человеке, желаешь его и готова делить с ним все радости, горести, переживания и успехи? То есть вести с ним семейную жизнь?
– Совершенно верно!
– Был у меня такой парень. Мы любили друг друга без ума, и у меня до сих пор сердце разрывается от воспоминаний о нем. Он ушел в море, и их корабль разбился в шторм.
– Сочувствую. То есть ты его крепко и беззаветно любила?
– Несомненно! Но каким боком моя любовь относится к вышесказанному?
– Как?! – развивая свой успех и чувствуя победу своих убеждений, восклицала Люссия. – Разве ты отдала бы своего любимого мужчину в постель к другой женщине?
– То есть заняться с ней сексом для удовлетворения ее желания стать матерью?
– Ну, можно и так сказать.
– Да на здоровье! Если он может физически, если у него хватает мужских сил и та женщина не вызывает у него морального неприятия своим внешним видом, то он и меня при этом спрашивать не будет.
– Не может быть! – уже вскипела от негодования и неверия землянка. – И вот ты сидишь дома, ждешь его к ужину, а он не пришел? И вместо вожделения единственно твоего тела обнимает совершенно иную, пригласившую его женщину?!
– Конечно нет! Если мы с ним семья, то и он, и та женщина предупреждают меня заранее, и я не буду в тот день переводить продукты для ужина. Он у нее и поест во время общения.
– Брр! Кошмар какой! – ежилась журналистка, пытаясь взглядом выпросить у Карла сочувствия и поддержки. Но тот, деловито и часто посматривая на небо, двигался чуть впереди. – Значит, он будет обнимать, целовать и нежить другую, а у тебя даже капельки недовольства в душе не возникнет?
– С какой стати мне быть недовольной? – совершенно искренне удивлялась сагири. – Наоборот, я гордиться должна, что не живу с больным, уродливым или калечным мужчиной. Чем больше женщин мечтает от него иметь детей, тем больше почета и для меня лично. А значит, и я могу при случае выбрать любого мужчину, и тот, несомненно, согласится. И что тут тебе не нравится? Эти законы и традиции в нашем мире существуют тысячелетия! Они естественны и неизменны.
Люссия уже чуть не плакала. При всем своем таланте журналиста, при всем умении переспорить любого собеседника, добивая его фактами и логикой, в данный момент она почувствовала себя бессильной, недалекой и ущербной. Ничего не оставалось, как потребовать немедленной помощи от любимого.
– Карл! Ну хоть ты что-то скажи!
Тот с минуту шел молча, раздумывая, что сказать. И начал с напоминания:
– Свое жесткое мнение я уже высказал. Мои приоритеты Аника знает. Повторяться лишний раз я не собираюсь. И вообще считаю данную тему неуместной, антигуманной и бесперспективной. Но! Хочу напомнить одну банальную истину: в чужой монастырь со своим уставом не суйся! Есть, к примеру, люди, которые при виде червяка отпрыгивают на три метра в сторону. И есть такие, кто этих червяков собирает, взбивает их миксером и считает подобный коктейль наиболее вкусным и полезным. На вкус и цвет товарища нет. А уж тем более, когда заходит разговор о вкусах совершенно иной цивилизации. Учитывайте обе: ни возмущаться, ни навязывать свое мнение иным сущностям, заставлять их жить по своему канону, а тем паче ханжески вести их к «светочу культуры, веры или истины» никто не имеет права.
– Постой, постой! – не хотела сдаваться его возлюбленная. – А как же рабство? Неужели, попав в иной мир, земляне станут равнодушно смотреть на творимое насилие, притеснения и издевательства одного человека над другим?
– Мы не затрагиваем сейчас аспекты преступлений, которые лучше всего определяются такими личностями, как Расвалунги. Имеешь счастье быть лично знакома с Высшим Судьей Ковели? Вот у него подобные аспекты и выясняй. Но когда мужчина занимается сексом с женщиной по обоюдному согласию, то где ты там увидела преступление?
– А может, он в душе своей не хочет?
– Тогда у него банально не встанет, и вся надуманная, раздутая проблема лопнет как мыльный пузырь. – Пузин от раздражения даже на месте встал, поворачиваясь к женщинам. – И все! Прошу в моем присутствии эту тему больше не поднимать! Надоело! – Опять развернулся и пошел дальше с ворчанием. – И так в течение дня проблем полно, так еще и вечером никакого удовлетворения не получаешь! Нашли тему для диспутов! По сторонам вон лучше смотрите!
После чего все трое взглянули на небо и воскликнули «О!» почти синхронно. Наверху опять барражировала стайка петухов. На этот раз в небе висела эскадрилья из пяти штук, и пернатые хищники явно присматривались к бредущим между скал людям. Правда, атаковать именно из-за наличия скал было несколько проблематично, но вскоре уже тропа выходила на открытое пространство склона нужной горы, обогнув который троица наверняка увидит искомое место падения объекта.
Карл указал туда рукой:
– Вот там нас хищники и готовятся схарчить. Какие будут предложения?
Люссия, хоть и выглядела несколько подавленной, попыталась улыбнуться:
– Я против! Буду отстреливаться до последнего патрона. Ну а если некоторые желают рискнуть…
«Некоторая» рисковать не желала. Достала свой наган, перенятым у археолога жестом лихо крутанула барабан и вставила обратно в кобуру. Присмотревшись к обоим помощницам, Пузин вздохнул и стал командовать:
– Тогда обе выдвигаетесь вперед. И помните самое главное: для Люссии сектор обстрела только впереди, вверху и слева. Для Аники – впереди, вверху и справа. В иную сторону направлять оружие запрещаю. Понятно? Двигаемся!
И уже на самом склоне с некоторым сомнением добавил:
– Мне кажется, что их внимание сосредоточено не только на нас. Они еще и на место падения посматривают. Не удивлюсь, если и там будет нечто съестное.
– Откуда оно там возьмется? – отозвалась его любимая. – Неужели с неба упадет?
– Кто его знает. Однако!
Последнее восклицание было вызвано появлением еще трех воздушных пиратов. А через несколько минут еще две пары появились на небе.
– Ого! Да тут у нас целое сражение намечается? – пытался скрыть свои волнения Карл. Оглянулся назад, но туда бежать казалось и далеко, и бесперспективно. Тогда он дал совет: – Если придется нам трудно, то ложитесь на спину и старайтесь стрелять, держа наганы двумя руками. Если тварь налетает, а патроны кончились, просто перекатывайтесь в сторону. У земли у таких монстров маневренность теряется.
Так что последние метров сто женщины шли с максимальным напряжением, готовые начинать пальбу в любой момент. И никто из трех людей никак не мог понять, что конкретно сдерживает петухов от атаки.
Ситуация прояснилась, когда за постепенно огибаемым склоном стала видна более полная перспектива финального места путешествия. Но в то же время и накалилась до предела. Потому что пернатых хищников в небе стало на три больше, достигнув устрашающего количества в пятнадцать особей, а шесть из них довольно целенаправленно снижались в сторону тропы. Пятеро скрылись за массивом горы, словно отправившись в сторону реки, а четыре начали, с набором высоты, тоже смещаться к реке.
– Точно! Они охотятся не только на нас! – обрадовался мужчина. – И на нас всего-то ничего пришлось. Справимся!
Хотя в душе очень сожалел об отсутствии подходящих скал, а еще лучше – удобных расщелин, а то и пещер. Уж всяко лучше отстреливаться, когда и спина и голова прикрыты от неожиданной атаки с тыла.
– Стрелять только после моих первых выстрелов!
При этом глаза у всех троих непроизвольно так и продолжали коситься на громадные воронки в теле горы, раскиданные обломки и непонятные предметы и накренившуюся до нереального наклона башню с работающим маяком на крыше. Здесь явно будет еще некоторое время очень и очень интересно.
А потом началась пальба.

Глава двадцать седьмая
Александр Броди

С базы вышли и в самом деле еще затемно, волоча на себе все необходимое для создания плота. Иного средства переправы через речку придумать в данных реалиях не получалось. Только и имелось два надувных матраса, скорей даже спальника, которые желлатуки успели спасти из горящего вертолета. Их намеревались применить для дополнительной остойчивости плота.
А чтобы присмотреться к речной глади да высмотреть там наибольшую возможную опасность, решили двигаться во время рассвета и часик после него вдоль реки. Если уж и есть в глубинах некий опасный монстр, то времени его заметить хватит. Тем более что оружие теперь имелось у группы преотличное, и до сих пор дозорный, частенько посматривающий на реку, не заметил на ней крупных всплесков или торчащие на свет головы диплодоков. Только бегемоты кое-где резвились в прибрежных затонах, но, помня про их умение плавать, а то и ходить по дну, лишь этих переростков и следовало опасаться. Потому коллеги-археологи надеялись, что преодолеть ширину реки удастся быстро и без проблем.
Время рассчитали верно, и, когда стало светать, группа уже бодро топала вдоль реки. Скорость сразу увеличилась еще и по той причине, что здесь когда-то была отличная набережная из камня, а основное покрытие прекрасно сохранилось в виде гранитной дороги. Повезло преодолеть один из участков, где набережную хорошо размыло за годы дождями, и по тому руслу к воде сходили стада гигантских лосей и оленей. Этих лесных красавцев, которые в высоту оказались раза в два выше своих собратьев, первый раз наблюдали на таком малом расстоянии. Первое стадо, сравнительно небольшое, потянулось к водопою чуть ли не сразу после прохода археологов, и они дружно посчитали, что им повезло. Массивные самцы с невероятно огромными и раскидистыми рогами вели себя вполне мирно, за улепетывающей троицей никто не погнался, но мотаться у таких под ногами – недостойно рассудительного человека или желлатука. К тому же следом за первым стадом уже спешили следующие, более многочисленные и активные.
Оглядывались на место водопоя еще долго и нервно, попутно рассуждая, что делать, если впереди окажется еще одно подобное. Но набережная пока тянулась на ближайшие видимые пять километров как стрела, так что решили эту тему не будить без толку. Зато сделали короткий привал километре на третьем после водопоя, с целью осмотра некоего причала, лодочной станции и трех затопленных пароходов. Вернее, того, что от этого всего добра осталось после бомбардировки. И пришли к окончательному выводу, что бомбы были явно умные и программные: они уничтожали все, что искусственно создано и возвышается над поверхностью. Пароходы торчали над водой только бортами да частично килем, обращенным к берегу. Все надстройки оказались снесены, часть лодок измочалена в щепы, вторая часть тоже имела пробоины. А те редкие единицы, что вроде оставались на плаву между длинными пирсами, сгнили начисто. Единственное, что удалось разыскать в этом хламе, так это с десяток весел, которые сохранились благодаря рухнувшей на них, сорванной взрывом крыше основного строения. Вот три весла, наиболее удобных и легких, с собой и прихватили.
По идее, именно в этом месте можно было соорудить большой удобный плот, благо вполне подходящих бревен было хоть пруд пруди, но расстояние до конечной цели не устраивало. Далеко до горы! Да еще и против течения. А оно, как теперь рассмотрели гораздо лучше, в середине водной преграды казалось довольно интенсивным. Если уж на то пошло, то лучше пройти лишний километр выше по течению, там срубить плот, а потом спокойно сплавиться к подножию горы.
Следующие два часа отмахали десяток километров так, словно шли без груза и являлись молодыми, здоровенными практикантами. Проход к водопою встретился им уже почти на траверсе с горой, но и тут повезло: стада уже напились и вновь благополучно в лес отправились. Успокаивало и то, что, как обычно в таких случаях, хищники вокруг животных не ошивались. Конечно, тот же хищный кот-монстр никак не мог бы приговорить гигантского оленя, а вот олененка, в рост человека, мог уволочь запросто.
Но никто тут не охотился, и не просматривалось никакой опасности для лесных великанов.
А вскоре археологи окончательно выбрали точку отплытия. Кстати, с нее стали хорошо видны руины и следующего не то города, не то поселка, но тащиться туда для утоления праздного любопытства и не подумали. В любом случае везде все одинаково. А с шутками и прибаутками принялись интенсивно вырубать деревья в стоящей рядом с набережной рощице. Час работы – плот готов. Еще полчаса, и, обильно мокрые от приложенных при гребле усилий, исследователи уже ступили на противоположный берег. По примерным подсчетам, для обхода горы по склону, с подъемом на него, получалось не меньше часа. Так что прежде отдохнули, подкрепились вторым завтраком и только тогда двинулись в путь.
Идти было уже намного легче, потому что и запасы пищи оставили возле плотов, и топоры. Да и надувные матрасы тащить не приходилось. А ведь при восхождении, да еще по такой крутизне, каждый лишний килограмм в тонны превращается. То есть взяли с собой только оружие, несколько малых приборов, которые мохнатики всегда носили с собой, да переводные устройства. Потому что еще в пути по набережной пришли к общему мнению, что вряд ли удастся отыскать нечто ценное на месте падения объекта. Да и само путешествие тогда получалось не по типу «крайне важно», скорее пытались удовлетворить собственное любопытство. Но, увы, принятые решения вроде как особям мужского пола отменять стыдно.
Вот так и получилось, что обе группы по три особи приблизились к горе и начали идти по ней к точке непредвиденной встречи практически одновременно. Только группа Пузина обходила по склону против, а группа Броди – по часовой стрелке. Разве что летающих за вершиной петухов вначале ни Броди, ни его коллеги не заметили. Пернатые хищники прикрывались вершиной, и только время от времени кто-то из них по очереди вылетал в поле видимости и вскоре пропадал из виду.
– Может, их там и два, – предположил Кгорбо.
– Да хоть три! – выдохнул землянин, привычным движением поправляя пистолет под мышкой. – Будет нам на обед свежее мясцо в любом случае. Вот чувствую, что будет.
– Так уверен? – пыхтел идущий замыкающим Лонгир. – А поспорить слабо? Моя сторона утверждает, что петухи нас уже боятся и к нам не сунутся. То есть останемся без свежего куриного мяса.
Он все мечтал отобрать в очередном споре свой карманный парализатор. Оружие пока еще оставалось у него, но уже было передано землянином своему новому приятелю со словами: «Пока поноси, потом заберу!» У Кгорбо была забрана уникальная штуковина, которая совмещала в себе помимо часов весьма эффектного исполнения кучу всяких геодезических приборов. Этот желлатук тоже мечтал отыграться, поэтому сейчас же решил ввязаться, подогреть спор:
– Да он боится. Хоть и умный – но скаредный. А вот я не побоюсь принять сторону Лонгира.
Александр и так сомневался, не стоит ли подарить своим братьям по разуму их личные вещи обратно, поэтому, подумав пару минут, бросил обоим с барской вальяжностью:
– Уговорили, принимаю спор.
Тут же от Лонгира понесся в спину впередиидущего мохнатика хитрый совет:
– Если петух полетит к нам, громко хлопай в ладоши и кричи. А я буду свистеть. Честно, нечестно, а выигрывать спор надо!
В общем, шли не просто уверенные в себе, но еще и в отличном настроении.
Пока Лонгир, обязанный следить за пространством сзади, не забеспокоился:
– Надо же! И со стороны леса кто-то летит! Уже к реке подлетает… огромный. Прямо курс на нас держит. Неужели и шорты свои проиграю?
– При чем тут твои шорты? – Броди пока ни разу не оглянулся, но пистолет уже достал и на всякий случай продел руку в ременную петлю.
– Как при чем? Ты ведь мне все время завидуешь, что у меня так много прочных карманов, – шутил желлатук. – Вот я и подумал… Ха! А ведь это и не петух! Скорее орел!.. Причем не белый, а синий!..
Теперь уже остановились и стали присматриваться все трое.
– Велика сила природы! – восхитился землянин, включая пистолет и снимая его с первого предохранителя. – Чего только не выдумает. Чтоб я так жил! Но на орле вроде как кто-то сидит?!
– Ага! – Кгорбо обладал наиболее острым зрением. – Двухголовый… и четырехрукий?!
Тут уже и остальные рассмотрели, что у странного наездника вторая голова торчала чуть сбоку, а вторая пара рук вроде как была сложена на груди.
– Что-то в них странное. А если они нас атакуют, мне стрелять? – стал уточнять Броди. – О! Вроде как руками машет… Нам?
– Неужели сомневаешься?! – Кажется, обернувшийся к нему Лонгир и сам сомневался, но именно этот его поворот и спас жизни археологов. С вершины горы к троице скользило сразу пять выделяющихся желтыми перьями петухов! – Сзади! Стреляй!
Все трое распластались на склоне, да и землянину из такой позиции оказалось весьма удобно стрелять вверх. Ко всему, и нападавшее звено хищников летело, словно на параде, кучно, почти касаясь друг друга раскрытыми крыльями.
Пять выстрелов, и три взрыва внутри плоти. Одного петуха разорвало на мелкие ошметки после двух попаданий, второму оторвало крыло и изрядный кусок туловища. Но как раз он упал на склон так, что стал катиться прямо на залегшую троицу. Не прекращая стрелять, Броди только и успел выкрикнуть:
– Держите меня!
Краем глаза заметил, что оторвало голову еще одному петуху, а два оставшихся свечками пытаются взлететь в небо. А потом на человека наткнулись катящиеся в едином клубке внутренности, перья, мясо и кости.
Сознания от внушительного удара он не потерял, и мощные друзья сумели его удержать от скатывания вниз вслед за телами подстреленных хищников. Но вот зрение на какое-то время перестало действовать. Причем не так от столкновения, как от стекающей по голове горячей сукровице. Правая рука все еще сжимала иномирский пистолет, а левая безуспешно пыталась протереть веки и очистить лицо.
Желлатукам в этом плане досталось гораздо меньше, поэтому, когда они осознали, насколько землянин окровавлен, они, успевая при этом еще и за окружающей обстановкой наблюдать, предприняли надлежащие меры пор оказанию помощи своему коллеге.
– Ложись, не шевелись!
– У тебя шок! Где болит?
– У тебя на голове сплошная рана! Ничего не видно!
– Сейчас мы протрем кровь.
Кое-как отплевавшись, Александр заорал:
– Да все у меня в порядке! Потроха куриные с меня сотрите! Куда стрелять, не вижу!
Тотчас его и обтерли, и выложили диспозицию:
– Нас никто не атакует. Два петуха позорно сбежали.
– Но зато сразу четыре пытаются атаковать орла и его четырехрукого наездника!
– И мы явственно слышим выстрелы! Но с другой стороны!..
– О! Одного петуха наездник сбил!.. Но ему туго, еще три монстра остались.
– Смотри, смотри! Он к нам летит! Броди! Сбивай петухов! Они у него на хвосте.
Глаза очень вовремя проморгались, так что землянин только и сомневался в пистолете, успев лишь вытереть об одежду окровавленное дуло. Оттирать всю остальную слизь и еще что-то тягучее было некогда. Так и стрелял, моля про себя, чтобы не попасть в орла и не убить местного аборигена. Попал только с четвертого выстрела, но оставшейся паре пернатых хищников и этого хватило для панического побега. Видимо, у них при виде разрывающихся на ошметки членов стаи сразу приходили в голову неприятные ассоциации с чем-то жутко страшным. Так что еще два воздушных пирата покинули сражение, и в пределах видимости больше опасности не наблюдалось.
Орел плавно заложил вираж и понесся в облет вершины. Именно оттуда успевший прочистить мизинцем левое ухо и услышал Броди три последних выстрела.
– Ничего себе бабахает! Гаубица, что ли?
– Неважно, – фыркнул Кгорбо, поднимаясь на ноги. – Меня больше волнует, откуда тут местные взялись? И летают, и стреляют! То никого, а то все на наш трофей космический потянулись.
– Есть вещи и похуже. – Лонгир помог подняться на ноги окровавленному коллеге-землянину. – Например, я скоро останусь без шортов.
– Да ты их постирай вначале, – бросил Александр с презрением.
На что желлатук артистично обиделся:
– Брезгуешь? Да ты на себя посмотри! Вид – словно тебя вытащили из…
– Так мы идем дальше или к реке мыться спускаемся? – оборвал товарища недовольным голосом Кгорбо.
– Только вперед! – Броди вырвался вперед и понесся с довольно приличной скоростью. Уж так ему хотелось побыстрее увидеть и пообщаться с местными обитателями.
Да и мысль, что трофеи придется с кем-то делить, ему не понравилась.

Вот таким его и увидела через прозрачное покрытие Лариса: с ног до головы окровавленного, почти неузнаваемого (но она-то его узнала сразу!) и вроде как с пистолетом в правой руке. А следом за ее супругом гнались два огромных, мохнатых чудовища, напоминающих внешне снежного человека. Напуганная женщина, словно птица в клетке, заколотила руками по преграде, пытаясь предупредить любимого об опасности, соскользнула с бортика и весьма неудобно покатилась вниз по стене. Причем настолько неудобно, что умудрилась потерять сознание еще до удара о круглую площадку телепорта.
До того она, конечно, услышала с два десятка выстрелов, но стреляли как раз где-то возле нижнего торца башни, там что-то рассмотреть не давал мертвый угол. А мелькнувшую по небу тень орла она приняла за контур еще одного гигантского петуха.

Сам Карл Пузин, со своей командой отчаянных ковбоев, успел изготовиться к встрече атакующей шестерки хищников преотменно. И четыре ствола встретили летающую напасть слаженными залпами. Наземь упали все шесть агрессоров. Разве что на это ушли все заряды. А вот с земли один петух таки сумел подняться и на пошатывающихся ногах двинулся в сторону людей.
Пришлось доставать запасное оружие и добивать подранка тремя выстрелами.
Затем, опасаясь, что вернется большая часть стаи, Карл лихорадочно зарядил наганы, заставил то же самое сделать женщин и только потом не спеша двинулся вперед.

Михаил Днепрянский поступил тоже мудро и расчетливо. Вылетев из-за склона и рассмотрев, что творится внизу, он в первую очередь сориентировался, по ком стреляют. Трое людей безжалостно и довольно удачно истребляли группу пернатых хищников, но траектория полета пуль вела как раз в сторону летящего орла. Поэтому парень довольно четко и правильно указал Ф-фоте прямо в одну из воронок:
– Вниз! Туда! Прячемся!
И уже на дне внушительной выемки, встав на грунт ногами, рассмотрел, что в прозрачной верхушке накренившейся башни кто-то есть. Правда, наблюдатель не смотрел вниз и чуть назад и, скорее всего, не видел орла, а может, и не обратил на него внимания. А потом наблюдатель что-то заметил для себя опасное, несколько раз странно дернулся и спрятался вниз. Кормилец отметил этот факт, но, услышав, что выстрелы прекратились окончательно, полез наверх, торопясь рассмотреть, что это за люди. Кимала попыталась его остановить просящим тоном, но только получила короткий приказ:
– Присматривай за Ф-фотей!
Правда, сразу выскакивать на створ не стал, а просто осторожно выглянул поверх комьев грунта. Как оказалось, навстречу ему неспешно и с осторожностью двигался не кто иной, как Карл Пузин, его супруга Люссия и еще одна, но уже незнакомая женщина. У всех в руках были внушительные револьверы, так что пугать настороженных друзей не стоило даже для приятного сюрприза. Поэтому парень присел, а только потом закричал:
– Карл! Люссия! Это я, Михаил! Не стреляйте!
Понятное дело, что когда выглянул повторно, то стволы уже смотрели в землю. А когда Пузин рассмотрел выбирающегося из воронки здоровяка, заорал диким голосом:
– Кормилец!
В тот же момент из пространства, прикрытого корпусом башни, послышался вопль-эхо, хорошо знакомым для землян голосом:
– Кормилец!
А чуть позже и сам парень, застывший на месте, с недоверием воскликнул:
– Александр Константинович!? А я думал… мне показалось, там, на склоне…
– Я это, я! – В тот момент Броди, освещаемый проблесками маяка и от этого кажущийся еще более ужасным, увидел и троицу с револьверами и чуть ли не на метр подпрыгнул вверх от восторга:
– И вы здесь?! Ха-ха!
Пузин потом признавался, что воспринял друга как зомби и ему очень хотелось отстрелить окровавленному созданию верхнюю круглую конечность.
Встреча получилась настолько бурной и радостной, что на добрых полчаса только и слышались восклицания, вопросы и захлебывающиеся от скорости слов ответы. Правда, по-дружески обнялись и потискали друг друга в объятиях только Пузин, Михаил Днепрянский и Люссия. К Броди, несмотря на все его громкие обиды и возмущения, никто так и не прикоснулся.
Стоило отдельно сказать про остальных свидетелей этой встречи. Желлатуки присели на камни и, скалясь в их подобии улыбки, посмеивались да ждали вполне спокойно, когда начнется общее знакомство. Аника вдруг страшно разнервничалась и на месте даже устоять не могла, так и ходила по ровному участку, словно пантера в клетке. Ну а выбравшаяся наверх Кимала замерла на месте, словно соляной столп.
Потом началось знакомство, растянувшееся еще на полчаса и не обошедшееся без сюрпризов.
И только после этого Кормилец хлопнул себя ладонью по лбу:
– Чуть не забыл! В этой башне наблюдатель! И он за нами подсматривал!
Не сговариваясь, старые друзья-земляне вновь стали доставать свое оружие.
– Ну хоть один местный нам попадется? – бросил Пузин.
– Хорошо бы! А то вопросов к нему накопилось, – пробормотал Броди.
На штурм башни, в едином строю, двинулись сразу восемь представителей из четырех разных миров.

Глава двадцать восьмая
Единый строй

Штурм башни прошел довольно быстро и с неожиданными результатами. Вначале окружили и попытались понять, как войти внутрь. Два выступающих створа вместе с дверями вмялись в грунт, и даже просто шевелить вокруг них камни не хотелось. Скорее всего, именно эти выступы и давали дополнительную устойчивость маяку. Вроде постройка крепко еще стоит, продолжение башни уходит далеко вниз, но ведь накренилась же! И скорее всего, во время последней катастрофы.
А вот два вторых входа своими выступами задрались высоко вверх, и даже заглянуть в них оказалось проблематично. Тут помог Ф-фотя. Званный своей наездницей, он в два взмаха крыльев уселся на возвышающийся отросток и высадил десант в виде Кормильца, а потом и Пузина. Окровавленного Броди, который уже и сам опасался, что никогда не отмоется от внутренностей пернатого пирата, но тоже рвался заглянуть во внутренности маяка, оставили прикрывать тылы.
Оба мужчины нырнули в овал тоннеля, ведущего ко входу, и сразу пошли от них комментарии:
– Да здесь простой засов!
– И подпорка. На стук никто не отвечает!
– Открываем дверь! Хм. Сумрачно. И площадка телепорта!
– А внизу кто-то лежит! – Миха имел при себе фонарь. – Сейчас посвечу!..
Напряженный голос Карла заставил всех понервничать:
– Надо же! Так вот кто тут за нами подсматривал! Вот это номер. Спускаюсь! Ай-ай-ай! Давайте веревки и что-то в виде одеял!
После чего некоторое время тишина давила неизвестностью, но вскоре показалось несколько виноватое лицо Кормильца, который почему-то уставился именно на Броди. В то время еще никто не знал, что прославленный археолог наставлял молодого коллегу говорить правду о «легком» ранении плавно, с оглядкой, не в лоб. Ну тот и деликатничал вовсю:
– Александр Константинович, вы не переживайте, жива ваша Лариса. И уже в сознание пришла. Просто, видимо, со стены соскользнула и ударилась неудачно. Сейчас будем спускать вниз.
Потом где-то с минуту метание Броди внизу напоминало сцену из трагедии, когда человек находится на грани гибели и кричит: «Коня, полцарства за коня!» Только землянин требовал несколько иное:
– Орла! Дайте мне орла!
На что Кимала заявила сразу:
– Ты весь в крови! Ф-фотя таких к себе не подпускает, он вегетарианец!
Фляги с водой отыскались у Люссии и Аники, и вся вода была пущена Александром на приведение в порядок лица и частично головы. Чувствовал он себя после такого умывания премерзко и даже жаловался, что волос на голове у него стал седым от переживаний. Веревок не нашли, зато в окружающем мусоре отыскался кусок приличного и прочного пластика. Вот на нем орел и опустил пострадавшую на землю. У Ларисы оказалось вывихнуто плечо и было неопасное сотрясение мозга. Пока Пузин вправлял вывих на место, бо́льшую боль от сопереживания испытал, наверное, супруг пострадавшей. При иммобилизации же руки он извелся еще сильней. Только и успокоился, когда Лариса подтвердила, что почувствовала она себя более чем прекрасно, и несколько раз повторила:
– Дорогой, я знала, верила, что вы меня отыщете.
Супругов оставили немного в стороне и доверили важную миссию защиты исследователей от атаки с воздуха. Попросту говоря, дали возможность парочке остаться наедине и как следует наговориться.
А вот все остальные решительно и более чем поспешно занялись делом: исследованием места падения космического корабля, сбором трофеев, поиском чего-то уцелевшего и диспутами на тему «Зачем это уцелевшее нам вообще надо?!».
А поспешно это стали делать после того, как Пузин поинтересовался у достопочтимых коллег желлатуков:
– Господа, а приборы у вас есть, чтобы определить опасность какого-нибудь заражения или радиоактивного фона?
– Есть, – подтвердил Кгорбо. – И мы даже успели на них взглянуть, пока вы радовались встрече. Ничего такого смертельного, но вот ядовитые испарения все-таки после топлива остались. Остальное успело сгореть в атмосфере при торможении. Ну и несколько завышенная радиация. Уровень допустимый. Часов пять-шесть работать здесь можно.
– Так чего же мы стоим?! – экспансивно схватился Карл за голову. – Люссия, Кормилец, за работу! Остальные – как они сами пожелают.
Ну да, никому больше, даже Анике, он ничего приказать или даже попросить не имел права. Но все подключились к поискам, а потом к сносу найденного в одно место с немалым рвением и энтузиазмом. Первым делом заглянули в лежащие осторонь скафандры. В тех оказались мумии, возраст которых мог составлять как раз те самые два десятка или чуть более лет. Стало окончательно понятно, что агрессоры, напавшие когда-то на данную планету, тоже пали в один момент с четырехрукими аборигенами. А значит, со временем и все остальные корабли армады грохнутся на поверхность.
Затем сбор ценных вещей продолжился.
Ну и понятно, что обязанности распределились: кто не особо понимал в технике – просто искал и носил, а самые грамотные в этом плане желлатуки осматривали добычу, проверяли ее на заражение и уже тогда окончательно решали, что с этим добром делать. Что интересно, некоторые маленькие приборы или устройства были им понятны по назначению, но пока еще ни одно не действовало и не подавало признаков рабочего состояния.
– Очень похоже, что весь корабль был запитан в некоем энергетическом коконе, – объяснил Лонгир замершему возле него Карлу. – Ну и все, что потребляет энергию, питалось именно от того самого поля. У нас подобные разработки только в стадии экспериментов.
– Надо же!.. Но оружия так и нет?
– Если и есть, мы его пока не отличили от остального мусора.
– Но почему так случилось, что не сгорело все? Это ведь невероятно!
На этот вопрос, скорее рассуждая, чем утверждая, отвечал Кгорбо:
– Подобные корабли космической армады на несколько поколений выше, чем, например, есть у нашей цивилизации. Но даже и мы знаем о таких вещах, как аварийная посадка, тем более что в данном случае имеет место некая совсем иная энергетическая система двигателей. Корабль или станция упала, коснулась атмосферы ввиду слишком продолжительного зависания на орбите. Непонятно почему, но так случилось. А вот дальше стали действовать иные автоматические цепи управления. Потому катастрофа и получилась управляемая. Искусственный интеллект корабля при падении на планету довольно эффективно тормозил двигателями, сбрасывал лишнее топливо за борт и создавал все предпосылки для наиболее мягкого удара о поверхность. Хозяйственные блоки пошли отдельно, нечто опасное сгорело в атмосфере, и даже вон тела космонавтов, оказавшиеся к моменту гибели в скафандрах, были аккуратно выброшены отдельно. Очень показательная катастрофа.
Подобные объяснения давали массу поводов для размышления.
Естественно, что не все корабли, упавшие до того, могли оставить после себя такое богатое наследство. Но, по сути, только здесь, при вдумчивой сборке и сохранении каждого винтика, можно было бы создать на ровном месте новую космическую цивилизацию. А сколько таких кратеров уже наверняка разбросано по всей планете? А сколько еще кораблей упадет! А что будет, если попытаться и самим взлететь в космос да уже там попытаться вскрыть, а потом и освоить остающуюся на более высоких орбитах часть армады?
То есть перспективы открывались огромные.
А учитывая наихудший вариант, если божественные сущности Хардийской империи так и не отыщут «потеряшек» в безбрежной вселенной, шансы на выживание отныне для смешанной группы становились невероятно высокие.
Так что постепенно, к концу назначенного для первого поиска времени, стал подниматься вопрос передислокации. Вернее, выбор места для постоянного базирования уже всех. Потому что расставаться и действовать в одиночку никому и в голову не могло взбрести. Только вместе представители четырех разных миров могут чего-то достичь и имеют шансы чего-то добиться.
А вот спор о месте разгорелся нешуточный. Кормилец отстаивал свой дом в лесу, утверждая, что там и втрое большее количество постояльцев разместится. Пузин на это возражал, доказывая, что лучше казарм, расположенных в толще гор и защищенных неприступными воротами, нет ничего. Ну а Броди, вместе с коллегами-мохнатиками, уповал на то, что следует все-таки в первую очередь заняться столицей, расчистить пантеон и все-таки постараться запустить именно тот, спрятанный глубоко под землей телепорт. Мол, раз им пользовались непонятные чужаки, синезоды, то и мы можем использовать для своих нужд.
Против последних доводов больше всех возражала Лариса:
– Нет! Никаких неизведанных площадок! А то опять потеряемся.
Окончательно все решил тот факт, что в любом случае вначале следует вернуться к раненым. То есть на базу желлатуков. А дальше уже будут топтаться от обстоятельств. Тем более что, имея в союзниках такого чудесного и умного друга, как Ф-фотя, можно будет разведать и осмотреть окрестности с гораздо большей пользой и эффективностью, чем устраивать пешую разведку.
Тотчас стали готовиться к переходу в сторону плота. Увязывали в мешки все наиболее ценное, а Пузин спешно обучал стрельбе из нагана Кималу. Наездница собиралась сама отправиться в лес за своей подругой и уже вместе с ней вернуться на берег реки. Прямо на набережную в черте города, откуда к базе ближе всего. А если к тому времени сложатся непонятки с плотом или со сплавом на такое большое расстояние, вот тогда уже синему орлу придется поработать при транспортировке. Некоторые опасения вызывала и швартовка плота в местности, где хулиганят и живут в своей вотчине бегемоты. Но в крайнем случае решили, что сплавятся немного ниже города и вернутся к базе уже со стороны кукурузного поля.
Кимала оказалась отменной ученицей. Ф-фотя перестал пугаться грохота уже на втором десятке выстрелов. И первой с места событий улетела именно эта пара союзников с двумя единицами вооружения.
Вторыми вниз к реке отправилась группа из самых мощных индивидуумов. Ушли тяжело нагруженные трофеями Кгорбо, Лонгир и Кормилец. Им для самообороны выделили три нагана, да и карманные парализаторы имелись.
И сразу по их следам двинулись все остальные. У них оставался всего один револьвер из казармы да простенький пистолет Пузина, который по убойности смотрелся рядом с наганом, как хлопушка рядом с кувалдой. Но зато имелся пистолет с иглами. Медленное движение этой группы обуславливалось осторожным продвижением по склону наиболее пострадавшей за сегодня Ларисы Ярославны.
Но когда до воды оставалось совсем ничего, осознав, что петухи опасаются теперь показываться даже в пределах видимости людей, Броди не выдержал и бегом рванул вниз. Пока сошли остальные, он уже выкупался сам и с блаженством достирывал свои одежды. Под лавиной подначек и шуток он только качал головой:
– Все! Думал уже, что умру в этой пленке из нечистот. Уф! Какое удовольствие!
Общими усилиями плот увеличили почти втрое и при этом пожалели, что весел слишком мало. Когда погрузили багаж и расселись сами, то мореходными качествами плавсредства оказались вполне довольны. Остойчивая постройка получилась крепкой. Естественно, такую громадину подталкивать веслами – дело тяжкое, почти непосильное. Но ведь грести спешно не требовалось, только и подгребать ближе к стремнине. А там смотреть, чтобы река слишком далеко не уволокла.
Во время сплава, особенно когда отдыхали в основном течении, появилась возможность опять поговорить и посоветоваться. И решение плыть в затоны с бегемотами признали не совсем верным. Лучше уж просто высадиться в месте ближайшего к городу водопоя, где к вечеру вроде как большого движения никогда не наблюдалось. Да, чуть дальше идти придется, зато увереннее и в безопасности. При наличии имеющегося оружия теперь встреча с любыми хищниками казалась простой, без треволнений. Даже, по сути, и с одиночными бегемотами можно было справиться посредством наганов. А уж с помощью взрывающихся в живой плоти иголок – и подавно.
Понятное дело, что одной из самых важных задач на ближайшее время было смотаться в горы, к казарме, и доставить оттуда все револьверы и патроны. Тогда уж точно никто из разумных не пострадает во время передвижения по городу.
И когда решили, что пора, стали выгребать ближе к правому берегу.
За это время и Михаил успел поведать свою историю непростых отношений с неведомо откуда взявшимися наездницами. Причем с видом фаталиста-смертника не стал скрывать даже некоторых деталей своего постыдного морального падения. Напоследок он попросил помощи у старших товарищей и поинтересовался, как ему быть дальше.
Пузин, естественно, не удержался от подколки:
– Ну, голубчик, раз женился, то упущенного взад не вернешь! Мы тебе можем только искренне, по-мужски позавидовать! Живите долго и счастливо!
Неожиданно со своими комментариями влезла и Аника:
– И чего ты расстраиваешься? Можно сказать, что тебе сказочно повезло! Две любящие жены! Да еще и с таким союзником и другом, как Ф-фотя! Мечта любого нормального здорового мужчины. Если разобраться, то таким красавцам, как ты, можно и по три жены иметь.
Испуганный взгляд в ее сторону Кормильца без всяких слов дал понять, что отныне он к этой женщине-жрице на расстояние вытянутой руки не приблизится. Так и читалось по мимике: «Только третьей мне до повешения не хватает!»
Люссия на эту тему высказалась с сочувствием:
– Да, Михаил, доля твоя тяжка. Конечно, если нам суждено здесь застрять на много лет и нас найдут только потом, то Пеотия никаких к тебе претензий выставить не сможет. Не имеет морального права. Но вот если она нагрянет к нам завтра или в течение нескольких дней… Разве что мы тебя успеем спрятать?
– Ну и зачем ты его запугиваешь? – возмутилась Лариса. – Он из нашей команды, и мы его никому в обиду не дадим. Хоть богине, хоть царице вселенской. Правда, Саша?
Броди убедительно гукнул, а потом еще и подбодрил младшего коллегу:
– Не боись, прорвемся!
К местам водопоя подплывали медленно и осторожно. Там ведь тоже представительных бегемотов хватало. Зверья лесного и речного оказалось сравнительно мало, и уже собрались причаливать, как с неба стал опускаться синий орел с наездницами. Он умудрился пролететь совершенно рядом с плотом, и от Валии донеслись четкие слова:
– Чуть дальше камни! Там удобнее!
После чего трио союзников опустилось сразу за отмелями с водопоем, на каких-то и в самом деле торчащих из воды камнях. Практически уже в черте города. То место ранним утром пешая группа проскочила еще в темноте, поэтому не рассмотрела как следует. Но кажется, там когда-то возвышался речной вокзал или нечто подобное. Острые камни и сваи создавали для бегемотов массу опасностей, провоцируя ненужные ранения, и мастодонты избегали этого места, а вот для выхода с плота на берег – самое то! Бобров заметили всего несколько, зато полуметровых нутрий оказалось предостаточно. Фактически целое их войско, в количестве пары сотен особей, стало вылезать на камни для защиты своей территории. Но пяток выстрелов, сделанных наездницами, прекрасно справился с разгоном грызунов. Те не так, может, от пуль пострадали, как ретировались после пугающего грохота.
– Отличное местечко! – восклицал Пузин в своей манере. – Мы тут и построим первый портовый склад. Осталось только нормальные лодки разыскать. Еще лучше катер или бот. Рыбки-то вон сколько! А ухи как хочется!
Броди планировал с оглядкой:
– Ну, не мы, так иные переселенцы. В любом случае этот мир уже не останется без разумных. А уж если секреты телепортов раскроются да площадки заработают управляемо! То здесь за десять лет все заново отстроят.
Плот, конечно, оставляли на произвол судьбы со вздохом. Все-таки бобры его быстро распотрошат на строительство своих домиков, но не ставить же дозорного на такой незначительный объект.
До основной базы добрались за полтора часа и стали размещаться. Вот тогда и появилась первая проблема: куда определять на ночлег Ф-фотю? По узким лестничным пролетам втискиваться в бомбоубежище он отказался категорически. А оставлять орла просто на улице, о таком даже никто думать не захотел.
– А значит, пора нам перебираться в купальни! – решил Броди. – Нас теперь много, общими усилиями легко раздвинем плиты над входом, а дальше уже широченные парадные ступени.
– Но не сейчас же этим заниматься, – напомнил Лонгир. – Через час стемнеет.
А Пузин уже показывал наездницам развернутую карту:
– За час мы вот к этому ущелью долетим?
– Должны.
– Если я с одной из вас туда полечу, то мы сможем там переночевать, а утром вернемся с наганами и патронами. Там для Ф-фоти и простор будет, и еда, и полная безопасность. Следующую ходку уже может сделать любая из вас или вдвоем. Полетели?
Девушкам грозное оружие понравилось невероятно. С ним теперь никакие петухи были не страшны в воздушном океане. И желание иметь сразу по две такие «бабахалки» на своих поясах пересилило даже нужду в предстоящем ужине, который уже интенсивно готовился на всех, и желание находиться возле родного мужа. Тем более что лететь предстояло не обеим.
Да и Кимала сразу подруге заявила:
– Лети с Карлом, там и поужинаете. А я за Михой присмотрю!
Она не видела, как при этом нахмурилась Люссия, и не слышала, как та пробормотала себе под нос:
– А вот кто за самим Карлом присмотрит?
Но так как время поджимало, то и спорить было некогда. И вскоре орел с наездницей и пассажиром уже стали маленькой черточкой над горами. А все остальные поспешили наверстать пропущенный сегодня обед и насладиться праздничным ужином. Да и как иначе назвать то радостное оживление, которое царило за столами. Нашлись все, теперь отряд стал большим и сильным и вместе с орлом насчитывал пятнадцать особей. А с таким количеством разумных созданий можно и горы своротить.

Глава двадцать девятая
Рабочие будни

Два дня прошло в переселении и организации жизни в императорских купальнях. Пришлось раздвигать плиты, пристраивать над входом некое подобие навеса, убирать многочисленные скелеты и мумии, которые никак не способствовали своим видом отдыху или приятному аппетиту. Почистили то, что осталось от испорченных продуктов в подсобных помещениях, выбросили истлевшие и прогнившие одеяла, полотенца, банные халаты и прочее тряпье. Грязную воду из бассейнов слили, благо сточная канализация осталась в нормальном состоянии, отыскали и колодец, где на глубине сорока пяти метров была вполне пригодная для питья вода. Но вот с трубами и закачкой воды моторами пока было тяжко, и это дело отложили на ближайшее будущее. Пока хватало воды, которую доставали дедовским способом, крутя ручку барабана.
После чего еще два дня усиленно наполняли новую базу собранными по окрестностям продуктами, нужными вещами, наиболее уцелевшими вещами и кухонным оборудованием. А с помощью воздушных сил провели исследования окружающих город пространств. Наездницы прекрасно разбирались в картах, а уж с наличием наганов почувствовали себя в полной безопасности. За последние дни на них лишь два раза попытались напасть воздушные пираты, но, потеряв в своих рядах две особи убитыми и нескольких ранеными, петухи окончательно перестали реагировать на синего орла. Что, кстати, весьма и весьма удивило всех без исключения.
Лонгир еще и утверждал:
– Есть у них соображение, есть! Причем не меньше, чем у собаки. И ведь смотрите, вообще никто не нападает, а это значит, пострадавшие предупредили всех остальных. Это уже говорит о сообразительности, средстве общения и о некоей кооперации.
– Да умные они, умные, – ворчал Броди. – Я это понял еще тогда, когда пострадавший от факела «одноглазый» привел двух товарищей на разборки со мной. Подобное только особо хитрые волки устраивают.
Пернатые хищники и в самом деле перестали даже в черту города залетать и над пригородами не показывались. Котов тоже больше не было, и посчитали, что убитый в схватке монстр всего один такой был, да и тот приблуда. Два раза пытались по улицам прогуляться молодые да резвые бегемоты. Первую пару отогнали выстрелами, а вот во второй пришлось-таки одного мастодонта завалить. После чего любители воды и грязи признали территорию разумных неприкасаемой и больше туда не ломились.
– Тоже умные, – утверждал Лонгир. – Скорее еще более разумные, чем петухи. Зря мы его убили, он только пошалить хотел.
И остальные как-то к этому наущению отнеслись с должным стыдом.
Но нет худа без добра, как оказалось. Сала в бегемоте было столько, что им запаслись как минимум на два месяца. Да и мясо значительно разнообразило меню, после слегка поднадоевшей курятины. Но лучше всего шло нежное мясо нутрий, которых приноровились бить гарпунами в виде дротиков. Ко всему, и гигантская кукуруза постепенно наливалась соками и желтизной в початках и со временем обещала стать вполне приемлемой в пищу в виде перемолотой муки и пышных лепешек. Ф-фоте кукуруза тоже понравилась, и он кормился ею с удовольствием и без вреда своему желудку.
Так что голод в этом благодатном мире не грозил. Безделье тоже: только на разборку, классификацию и попытки запустить найденные на месте падения станции трофеи ушло еще три дня.
А вот печаль на сознание давила все больше и больше. Ведь уже пошел двенадцатый день, когда земляне во время обеда были вынуждены признать: их божественные предки явно задерживаются с оказанием помощи. Ведь троица хардийцев обещала наведаться в мир адельванов ровно через неделю, а значит, они уже там и наверняка должны были начать интенсивные поиски. И почему нет результатов?
На этот вопрос имелось несколько ответов-предположений. Самый худший: вся компания древних землян погибла. Не менее худший: телепортация стала невозможна между мирами по какой-либо причине. Дальше: вообще пропала вся экспедиция, и теперь боги не могут отыскать отправную точку начала катастрофы. Более оптимистичный вариант: умеющие телепортироваться куда угодно создания просто не могут отыскать след спонтанных телепортаций и мечутся по вселенной вслепую, выискивая пропавшую пятерку методом тыка. Ну и самый желательный: Пеотия, Райгд и Сакрина уже почти рядом и банально запаздывают из-за своих вселенских дел, по сравнению с которыми пропажа пяти человек – пятнышко пустоты. То есть могут появ иться либо через час, либо через несколько дней.
– Самое главное – чтобы они за нами явились! – восклицал Пузин, размахивая вилкой. – А мы выживем в любой обстановке.
– Выжить-то мы выживем. – Броди задумчиво смотрел, как его жена осторожно шевелит поврежденной недавно рукой. – Только вот хочется конкретную цифру знать. Если мы месяц здесь будем жить – это одни планы надо форсировать. Если год – совершенно иные. Три года – так вообще.
– Э-э! Стоп, дружище! – прервал его Кгорбо. – Это ты загнул! Мне кажется, что любые наши планы не должны простираться дальше чем на месяц. По крайней мере, в первый год вынужденной колонизации данной планеты. Пищи нам хватит на года, суровой зимы здесь не бывает, строительством капитальной крепости или защитной стены нам тоже головы забивать не стоит. Мы ведь не на дикой планете, и натирать мозоли нет никакого смысла. Поэтому преспокойно давайте заниматься разведкой, расшифровкой местных текстов, попутно улучшать свой быт и, самое главное, отыскивать порталы и работать над их запуском. Получится – отлично! Нет – тоже с голоду не умрем. Согласны?
Возражающих не нашлось, хотя неприятный осадок остался у каждого. Надежда в душе тоже должна чем-то питаться, хотя бы обозначенными сроками. Даже преступник, сидящий в тюрьме, знает, что срок когда-нибудь да закончится и он обязательно выйдет на свободу. А тут что ни делай, а так и будет тяготить неопределенность и неизвестность. Лучше было бы уже и в самом деле знать: все, влипли навсегда, и надо строить жизнь, отталкиваясь от этой аксиомы. Понятно, что и тогда будет тлеть уголек надежды: «А вдруг?»
Но тогда планы сразу надо строить на всю жизнь. А вот как?.. Всего лишь на неделю или на месяц?
Но делать нечего! Хочешь думай, хочешь вой, хочешь головой об стенку бейся – легче не станет. И самое лучшее лекарство от тоски и печали – постоянное, ежеминутное занятие и для рук, и для мозга.
Поэтому на ближайшие три дня назначили работы по расчистке завалов вокруг дворца и в его подвалах. Имея карту на руках, которую нашли при «отравительнице», хотелось-таки добраться до того обходного тоннеля, который вел к подземному помещению с площадкой телепорта.
Дверь, которую заклинило, тоже еще раз попытались открыть, но ничего толкового никто не придумал. Затею с созданием, а вернее уже практически созданной, взрывчатки и подрывом тоже отбросили как слишком вредительскую. Ведь от такого мощного взрыва могло рухнуть даже перекрытие пантеона. А рисковать статуей невиданного, вымышленного или мифического божества в виде кентавра четырехрукого археологи и мысли не допускали.
Понятно, что для таких грандиозных работ не помешало бы иметь гораздо больше рабочей силы, но в любом случае успех не заставил себя ждать. Имея перед собой план и четкое направление, расчистили участок с противоположной стороны дворца, сделали подкоп вниз метра на три, наткнулись на стену. Причем она относилась не к фундаменту, а именно к тем подземным сооружениям, которые стояли сверху над одним из потайных ходов. К тому времени уже имелось немного взрывчатки, которую лично буквально из мусора создала академик, так что вручную пробивать после двух маленьких взрывов пришлось мало, всего лишь сантиметров тридцать.
Ну и понятное дело, что уже потом через пробитую дыру внутрь заползли не только передовые разведчики, но и все, кто был здоров и подвижен. Кроме орла, конечно! Потому как внутри оказалось на что посмотреть! Усыпальница!
Причем в усыпальнице тысячу лет, как минимум, хоронили не только членов императорских семей, но многих знаменитых, прославленных какими-либо деяниями аборигенов. Это стало понятно по надписям, часть которых уже могли расшифровать после предварительных работ с текстами и использования ноутбука Ларисы Ярославны. Саркофаги вскрывать пока не стали, посчитав это дело не к спеху, а вот к месту ближайшего пересечения с подземным ходом заторопились.
Дальше еще больше повезло: и подрывать ничего не пришлось. Расчетливо выковырнули из пола массивную плиту, и под ней открылся желанный искомый проход. Понятное дело, что дальше в лабиринт отправились только зубры, ветераны от археологии, коими по взаимным обсуждениям признавали Броди, Пузина, Кгорбо и Лонгира. Разве что пятой в группе, в тылах, шла академик-желлатук и пыталась предостерегать от любого неосторожного шага. Кстати говоря, как дама ни надоедала, некие дельные советы и от нее тоже дошли по назначению.
Непосредственно к площадке телепортации идти с того места было слишком далеко, и этот маршрут решили отложить на день-два. Зато без раздумий отправились к пантеону, который оказался сравнительно близко. Прогулки не получилось, и хорошо, что на данном участке все четыре ловушки были обозначены. Приходилось обезвреживать их, а потом еще и окончательно выводить из строя. Потому что воспоминания о том, где погибла «отравительница», не давали расслабляться. Попавшиеся на пути три бронированные двери, наглухо заклиненные системой безопасности, удалось легко открыть с помощью ключа. Причем их подбивали клиньями после открытия и фиксировали упорами наглухо. Не хватало, чтобы они захлопнулись по собственной инициативе!
А вот три стены, а вернее, замаскированные под стены двери пришлось выбивать. В том числе и последнюю, которая вела в пантеон и через которую когда-то держали путь три раненых синезода. В главном помещении лабиринта задерживаться долго не стали, чуть ли не силой вытащив оттуда Пузина и мохнатую даму-академика. Ключом вскрыли дверь в длинной комнате и тоже зафиксировали в открытом помещении. Напоследок варварски выломали ржавые штыри последней ловушки и под приветственные крики встречающих выбрались в купальни.
То есть открыли эдакую кольцевую тропинку, по которой отныне можно было пройти в любую сторону. Разве что очень опасным, темным пятном оставался сам пантеон. Какие еще загадки может подбросить это неизвестно кем построенное помещение? И как сработает имеющаяся там система безопасности? Можно ли там ходить и как долго? Чем опасны более низкие ступени? Ну и так далее, и тому подобное.
После краткого обсуждения решили устроить провокацию. Для этого тела синезодов, утяжеленные камнями, вынесли на верхнюю ступень, а одно из тел так вообще положили на краешек да с помощью противовеса, лампады с фитилем и веревки устроили его падение минут через пять расчетного времени.
Сами убрались восвояси, затаились с анализаторами возле самой первой двери, которую выломал когда-то Броди, и стали ждать. Звуки некоторые слышались, хоть и недолгие, а вот ядовитого тумана или газа так и не дождались. Что уже посчитали благоприятным знаком. Ведь в любом случае подобные жесткие ловушки или западни никогда и никаким боком не могли противостоять крупномасштабным действиям по вторжению и освоению. В основном потайные переходы строились для шпионской деятельности, ухода с места, а также совершения преступления, ну и для банального прослушивания. А на подобные задания, как правило, ходили одиночки или малые группы. Нежелательные, посторонние личности или вездесущие грабители тоже действуют в одиночку. В основном. И для последней категории посетителей неприятных сюрпризов хватает на тысячелетия.
А вот против системы, опыта и большого коллектива никакая мертвая схема долго не выстоит. Так что уже утром пятерка самых опытных археологов преспокойно расхаживала по верхней ступени пантеона и монтировала там электрическое освещение. При этом они продолжали бревнами, палками и камнями «разминировать» коварные сюрпризы на нижних ступенях. Система обороны была просчитана, средства уничтожения ее – подобраны.
Ну а в обед каждый член смешанного коллектива отчитывался о своей работе или о работе своей группы за последние дни.
– Вечером все смогут полюбоваться на мифическую статую местного божества, – порадовал Броди остальных. – Правда, все будет без оркестра, фейерверков, цветов. Завтра начнем проходку по второй части лабиринта, к площадке телепорта.
Женская часть коллектива не поскупилась на аплодисменты, хотя делали это с сердитыми, нахмуренными лицами: ведь до сих пор никто, кроме дамы-академика, там не побывал. Ну а если кто-то требовал или капризничал, Александр Константинович свирепел на глазах, и от него старались держаться подальше даже флегматичные на вид желлатуки.
Разве что еще одна дама-мохнатик, у которой до сих пор ноги были в гипсе и которая перемещалась на костылях, была довольна.
– По коридору пронесете меня на руках! (И то верно: раз все, значит – все!) Тем более что я свою работу сделала на отлично! – Она в последние дни с достойной награды усидчивостью занималась настройкой, ремонтом и запуском приборов, найденных на месте катастрофы космической станции. – Три видеокамеры починила, настроила и приспособила антенны-переходники для совмещения с ноутбуком Ларисы. Теперь мы можем просматривать в видеозаписи каждый наш спор, диспут или кулуарную драку. Одна вон там установлена… – Все повернулись в указанную сторону. – И фиксирует каждое наше слово для истории. Вторую я беру с собой, для съемки в пантеоне, ну и третью мне с самого начала заказала наша штатная фотокорреспондент. Вот, держи!
Люссия подарку обрадовалась как ребенок, потому что теперь получила возможность хоть что-то снимать, потом монтировать и выдавать хотя бы маленькие, но подчищенные от огрехов кинофильмы. Чем она и пообещала заняться с завтрашнего дня.
Единственные неприятности, да и то сравнительные, произошли у наездниц. Воздушная разведка не только осматривала окрестности, летая уже над соседними городами и побывав вдоль реки на огромном расстоянии километров в сто, но и занималась доставкой наиболее ценных находок с еще одного места крушения космического тела, которое отыскали три дня назад. Но именно эта парочка больше всех использовала свои наганы для стрельбы на дальних околицах, где еще встречались незнакомые с людьми и с Ф-фотей стаи петухов.
Потому-то запасы патронов существенно исчерпались. А ведь иных складов с оружием и амуницией так до сих пор не отыскали. И сегодня Валия отправилась к казарме в горах за патронами. Да так и вернулась ни с чем: дизель не смогла запустить. А без электроэнергии не работал электромотор, который тросом приподнимал тяжеленную крышку арсенала. Вначале крышка была открыта, но Пузин ее закрыл по жадности, как бы «во избежание».
– И что теперь делать? – вопрошала Валия. – Вроде там система питания забилась, но ни я в ней, ни она во мне не разбираемся.
Безопасность – прежде всего. Поэтому, хотя имеющихся боезапасов хватило бы для войны на месяц, все переполошились, занервничали и дружно набросились на Карла. Тот если и обиделся, то виду не подал, отвечая со смехом, обилием одесского акцента и с фирменной бравадой:
– Ну вот, чуть что – сразу Пузин виноват! И шо ви так кипишуете, народ?! Зачем вам патроны, Шура? Вы ведь любого петуха порвете своим перочинным ножичком. Про иглы, которые валят с ног почище героина, я уже и не вспоминаю.
Но как он ни выкручивался, как ни юлил, как ни пытался перевести разговор на иную тему, воля коллектива оказалась и для него законом: «Подайте патроны, испанец такой-то!» Еще и дама-академик его устыдила:
– И чего ты противишься? Хочешь вечером тоже в пантеон попасть? Кивает он! Мало ты его уже своими штанами протер и руками перещупал? Не волнуйся, послеобеденную программу мы и без тебя завершим. Ха! Если бы не спорил, уже вылетел. И тогда запросто к праздничному ужину успеешь.
Все оказалось логично и справедливо: сам закрыл, сам и откупоривай теперь. И Пузин резво вскочил на ноги:
– Разрешите выполнять? Спасибо! Миха! Кого из своих жен ты выделяешь мне в пилоты?
Кормилец в последние дни, несмотря на отсутствие колючек с наркотиками, все равно вынужден был ночевать с Валией и Кималой в отдельной комнате. Видимо, он постепенно стал смиряться со своей участью, да и жены его окружали такой лаской, заботой и вниманием, что это служило поводом для новых шуток и дружеских подначек. Но пожалуй, Михаил был единственным членом сборного коллектива, который в душе мечтал о как можно более позднем прибытии божественной Пеотии в этот мир: «Год, конечно, много, но вот за полгода я бы уже мог оправдаться в своих грехах. Мол, ничего не оставалось делать, ты первая меня обманула… бросив на произвол судьбы». Примерно так.
Но при подобных вопросах он старался ничем не давить на наездниц, показывая, что они всегда сами выбирают. Так и сейчас ушел от прямого вопроса Карла, сделал удивленное лицо и пожал плечами.
– Зря ты так. – Наверное, он имел в виду утверждение о женах. – Вопрос не по адресу. Девочки, вы решили, кто из вас полетит?
Но формальное разрешение было получено, и его Валия особо подчеркнула:
– Как скажешь, дорогой! – И уже разворачиваясь к Кимале: – Лети ты, Ф-фотя тебя еще сегодня не катал, соскучился.
На том обсуждения, а вместе с ними и обед завершились. И только Люссия, которая всегда и везде присматривалась к своей возможной сопернице, заметила, что Аника опять не проронила во время обеда ни слова. Вела она себя тихо, спокойно, нигде не высовывалась и работала не покладая рук, как все. Даже удивительно было, что эдакая жрица, чуть ли не пуп земли в своем мире сагири, ни разу не роптала против тяжелой работы. Но что самое пикантное, на что обратила внимание опытная журналистка и фотокорреспондент, так это явная смена приоритетов жрицы. Если она в первые дни переезда в купальни вздыхала еще по Карлу и постоянно провоцировала его оголенными частями тела, то в последние дни она исподтишка, с каким-то затуманенным взглядом следила за Михаилом Степановичем Днепрянским. И это поражало Люссию с каждым часом все больше:
«Казалось бы, парень и так чувствует себя чуть ли не самым несчастным из-за такого количества жен и мстительной любовницы, а вот и сагири туда же! И чем он их так всех к себе притягивает? Медом, что ли, натирается? Или у Аники совсем иные мотивы? Странно».

Глава тридцатая
Финал трагедии

Ну и после работы все, кроме травмированных, подались на выделенные им участки работ. Валия осталась в главной кухне готовить предстоящий, как его назвали, праздничный ужин. Ей, по мере своих сил, действуя только правой рукой, помогала Лариса Ярославна Гершко-Броди. Александр Броди, Лонгир, Кгорбо и дама-академик отправились в пантеон, мудрить над последними, возможными еще ловушками и открывать проход уже непосредственно к статуе четырехрукого кентавра. Специалист по кропотливой работе двинулась на костылях к своему столу, самому большому и наиболее ярко освещенному. Все еще с трудом передвигающийся Тэйви, наибольший весельчак среди желлатуков, сидел на связи в модуле, сооруженном практически на краю широких ступеней. Там аппаратура связи работала лучше всего.
Ну а все остальные, возглавляемые самыми сильными: Кормильцем и желлатуком-практикантом, повели женскую команду в составе Люссии и Аники на разборку очень интересных руин. Те примыкали одной стеной непосредственно к императорскому дворцу и вроде как ничего собой не представляли. Да и ни один из выбравшихся из бомбоубежищ аборигенов туда с раскопками не поспешил. Только вот на плане эта постройка обозначалась жирным крестом, имела четыре подвальных и один надземный этаж, и на самый нижний из них вел отмеченный жирным пунктиром ход. Если уж таинственные синезоды этим зданием заинтересовались, то наверняка там нечто ценное, о чем не знали все остальные обыватели. Мнения разошлись: одни думали, что там арсенал, другие – что там сокровищница, третьи – что там тюрьма. Ведь оказались же в узкой комнате раненые синезоды? А вдруг их в тюрьме покалечили, но они сумели оттуда вырваться?
В общем, покопаться стоило. Ну а Кормильцу представился случай покомандовать, его назначили старшим в группе. На молодого практиканта подобный груз ответственности взвалить не решились.
И груз действительно оказался тяжким. Начать хотя бы с того, что на карте не было обозначения входов, следовало перспективный участок выбрать самому. А как это правильно сделать на руинах более чем двадцатилетней давности? Все за росло, размыло, занесло землей и мусором. Но на то и старший в группе, чтобы принимать решение.
Вначале обошли все руины. Причем каждый и по нескольку раз высказался, где надо копать или разбирать обломки. Ни разу мнения не сошлись, да и в самом деле явного провала не наблюдалось, какого-то лаза или щели – тоже. Тогда Михаил выбрал центр соприкосновения стены неведомого здания со стеной дворца и решительно заявил:
– Вот здесь и работаем!
– Но здесь же самый высокий холмик? – с иронией удивился желлатук.
– Значит, стена со сводом осталась целой, вот потому и выпирает.
– Может, рванем? – Группе выдали два небольших заряда взрывчатки.
– Нет, может вниз рухнуть. Только вручную… пока.
– Мартышкин труд, – не смогла удержаться от сарказма Люссия. И тоже получила неплохой ответ:
– И не такие мартышки людьми становились!
Все глянули на Анику, которая собралась говорить, облизнула губы, но… так и промолчала. После чего, уже ни на кого не глядя, Кормилец стал выворачивать самый массивный камень возле своих ног. Желлатук тоже подключился со своей мощью. Ну а женщинам только и оставалось, что помогать с уборкой мелких обломков да лопатами отгребать все сыпучее. Не прошло и часа, как наметился первый успех: стала открываться ровно лежащая, разве что с несколькими трещинами, железобетонная плита. А вскоре добрались и до ее края, на котором явственно виднелись следы внутренней отделки помещения. Дальше час закапывались вниз и, оказавшись под плитой, поняли, что как раз здесь и был в самом деле центральный переход из одного здания в другое. Плита лежала и краями и серединой на опорной стене, потому и не проломилась, и под второй ее половиной вскоре показались ведущие вниз, стандартные для местных построек ступени.
Еще полчаса окончательной расчистки, и можно двигаться на просмотр сохранившихся подвалов.
– Ну вот, правы были наши мэтры! – радовался Михаил, спускаясь с газовой лампой впереди. – Рвущиеся в воздухе бомбы не могли повредить подвалы с прочным перекрытием. А если еще и здание было в один, максимум два этажа – то и подавно. Здесь так и получилось.
Первый пролет, поворот… второй пролет.
Из темноты выступает решетка из толстенных прутьев. С той стороны солидный замок навесной, да плюс внутренний виден. Но самое интересное просматривается дальше: на возвышении стоит пулемет ну совсем примитивной конструкции, а возле него пяток мумий все тех же четырехруких. Причем у всех видны кобуры на поясах, а в них – заслужившие уважение наганы местного производства.
– Караул, – констатировал Миха и не удержался от подначки мохнатика: – То есть такие же дозорные, как и ты. Только здесь это постом называется.
Тот не обиделся, радуясь совсем иному:
– Значит, здесь арсенал! Здорово!
Тут же Люссия решила проявить инициативу:
– Я сбегаю за…
– До ужина еще далеко, – хоть и с улыбкой, но строго перебил ее старший группы. Но дальше выяснилось, что он понял, за кем собралась бежать фотокорреспондент. – И зачем? Нас же не зовут каждый раз, как что-то отыскивают в пантеоне? Вот и мы сами справимся.
– Правильно! – поддержал его желлатук и деловито спросил: – Взрывчатку?
– Ага! Крепи на замок. Вот, правильно. Барышни, поднимаемся за второй поворот! Быстренько, быстренько!
Только успели подняться, как внизу рвануло, а осколки замков проскрежетали по стенам. Сошли вниз и только тогда пожалели пулемет: он вместе с останками мумий лежал под дальней стеной. Но с другой стороны, он вроде как и не должен пригодиться в местных условиях, а по тяжести он тянул не меньше чем малая пушка-кулеврина. Ну а наганы вроде как и не должны повредиться.
Дальше влево шла комната с дежурными офицерами. Один так и сидел за столом, второй лежал у стеллажа с документами. Оттуда же вели две двери в караулку и казарменное помещение. И уж там, в пирамиде, оказалось оружия и боеприпасов столько, что даже Люссия загрустила:
– Зря Карл за патронами отправился.
На втором подвальном этаже виднелась вторая такая же решетка и еще два стражника. Эту решетку рвать не стали, в данный момент в боеприпасах не нуждались, а судя по тележке и рельсам, на которых она стояла, именно там и располагался арсенал.
Да и проход на минус третий этаж оставался свободен. Там такая же преграда, но уже двойная, а вторая – глухая бронированная дверь.
– А вот здесь уже точно нечто сродни сокровищам, – согласился Кормилец с раскрасневшейся Люссией. – Но сюда мы вернемся завтра, уже все вместе. В таких местах лучше подстраховаться.
Ну и на самом нижнем уровне, опять-таки за решетками, виднелся точно такой проход, какой обычно показывают в тюрьмах. Из чего следовало, что и в этом мире имелись преступники, бунтовщики, неугодные или политические оппоненты. За решетками располагались мумии, некоторые перед смертью выставили в проход свои конечности. Но сразу было видно: скученность невероятная. То ли пленных набрали перед катастрофой, то ли воров всех выловили.
– Сюда тем более спешить не стоит, – решил Михаил и первым двинулся наверх. Возле сокровищ повздыхали все вместе. – Все равно одного заряда не хватит. Но в любом случае медали, почетные грамоты мы сегодня заработали! Пусть только мэтры пожадничают на похвалу. За мной! За орденами!
То есть к ужину группа возвращалась победителями. Оживленно переговариваясь и дискутируя, они ввалились в купальни, где уже постепенно накрывали на столы, а вышеупомянутые мэтры, успевшие привести себя в порядок, готовили зрителей к предстоящему спектаклю. Казалось, лучше них никто сработать не в силах, поэтому отчет господина Днепрянского встретили восторженным ревом.
Тут же было решено: вначале демонстрация пантеона, потом ужин, а сразу после него экскурсия с несколькими зарядами в карманах к арсеналу-тюрьме-сокровищнице. Понятное дело, что всем без исключения захотелось и там побывать.
И только тогда обратили внимание, что Ф-фотя в наличии, в своем гнезде в углу купален, под которое ему приспособили опустошенный бассейн. И Кимала присутствует, помогая на кухне.
– А где Карл? – устремилась к наездницам журналист.
– Он нас с орлом патронами нагрузил под завязку, а сам остался. Сказал, что попытается второй дизель наладить, завести и опробовать. Чтобы уже лишний раз туда не мотаться. Будет время, оставшиеся там три пистолета почистит и проверит.
– Ух он… – Люссия в бессилии сжимала кулачки, хотя понимала всю правоту такого решения. – Да у нас здесь теперь не только пистолеты, но и пулеметы есть! О-о-о!
В этот момент Броди всех и позвал на смотрины пантеона. Мол, оставляйте столы, наш пернатый союзник за ними присмотрит. И когда пассия его друга проходила рядом, он шепотом ее подбодрил:
– Сама ведь знаешь, Карл такой. Не допустит, чтобы два раза переделывать одно и то же. – Заметив у нее на локте подаренную камеру, улыбнулся: – Снимаешь?
– Скрытно. Так интересней.
Травмированный Тэйви добрался до цели сам. Его коллегу, с поврежденными ногами, пришлось частично нести, ну а все остальные заходили в пантеон с немалым предвкушением. Подобные открытия для археологов всегда сродни открытию нового мира. А уж когда и сам к этому становишься причастным – удовольствия, радости и морального удовлетворения выше крыши.
Вначале все долго рассматривали невероятное мифическое создание, скорее всего, плод чьего-то больного воображения.
Но массивная статуя смотрелась настолько эффектно, что поневоле хотелось верить в то, что подобные существа живут где-нибудь на окраине вселенной.
Потом Александр Константинович спустился вниз амфитеатра и оттуда огласил:
– Но и это еще не все. Смотрите, к чему приводит простое соприкосновение ладони с поверхностью статуи!
И когда он коснулся камня, статуя тут же стала плавно вращаться вместе с постаментом против часовой стрелки. На своде вдруг появилась странная цветовая иллюминация, и заиграла тихая, но очень приятная музыка. Вроде как играл огромный оркестр, но звуки не были пафосными, высокими или возбуждающими. Под такую музыку хотелось закрыть глаза, глубоко вздохнуть и наслаждаться покоем. Что все и сделали. Кроме Люссии. Фотокорреспондент в ней победил стремление к покою, и она быстренько установила камеру в выемку стены так, чтобы и самой попадать в объектив. Затем весело подмигнула в камеру и чинно застыла, как и все остальные.
Но все равно через несколько мгновений глаза у всех раскрылись от неожиданно резкого, скрипучего голоса, который раздавался от третьего выхода на верхнюю ступень и которую так и не открыли до сих пор по ненадобности.
– А кто вам позволил сюда войти?! – Переводчики речи были у всех, причем по отношению к данному языку устройства не тратили время на адаптацию. Участники спектакля сразу понимали прекрасно каждое слово.
Ну и естественно, что все развернулись на этот скрип. И это оказалось последнее движение, которое удалось сделать осознанно. Всю плоть словно сковало невидимым льдом, нельзя было пошевелить даже пальцем, хотя каждый осознавал себя дышащим, слышащим и видящим.
Вопрос задал высокий, стройный человек в блестящих до ослепления белых одеждах. На этом фоне даже смуглое лицо было трудно различимо, но то, что оно человеческое, не вызывало сомнений. Как и то, что этот человек принадлежит к синезодам.
А он опять заскрипел своим неприятным голосом:
– Неужели никто мне не может ответить? – После хрюкнул, наверное веселясь, и добавил: – Тогда придется наказать всех!
Тотчас из-за его спины стали выходить подобные ему личности, разве что их белые одежды не выглядели настолько ослепительными. Несколько человек нырнули в раскрытые проходы, наверняка проверяя, кто там еще есть в лабиринте. Еще с десяток синезодов деловито стали отбирать у замерших как статуи созданий оружие. Все это небрежно бросалось к постаменту четырехрукого кентавра. Не прошло и двух минут, как фигуры людей и желлатуков стояли полуголые, имея на себе лишь полоски оборванных тканей.
Все, кроме одной.
Именно к ней, остающейся одетой, и подошло неспешно командующее здесь существо, коснулось ее лба ладонью, и паралич с жертвы спал полностью. Тотчас Аника рухнула на колени, подобострастно восклицая:
– Приветствую тебя, Сияющий!
– И я рад тебя видеть, милая. Ты хорошо поработала и сделала самое главное. Чего ты хочешь себе в награду?
Наверное, представительница сагири, или кто она там была на самом деле, давно ждала этого вопроса. Ее рука вскинулась в сторону застывшего столбом Михаила Степановича Днепрянского:
– Подари мне этого раба, Сияющий!
Его брови снисходительно дернулись вверх.
– Забирай!.. И радуйся.
– Живи вечно, Сияющий! – воскликнула Аника и хотела добавить: – Там еще…
Но была оборвана повелительным жестом, в результате которого из пантеона исчезла и она сама, и ее истребованный раб по прозвищу Кормилец. Правда, и сам творец этакого телепортационного жеста остался недоволен:
– И все им мало!.. – После чего покрутил головой, словно разминая шею, вдруг неожиданно и громко заорал: – Как вы посмели?! Жалкие черви!..
Что самое несуразное в данной ситуации, так это продолжающееся мигание огоньков, вращение статуи и не прекращающая звучать музыка. Ну а те, кого спрашивали, как бы так и не могли ни слова сказать, ни на пол сплюнуть. Мысли у всех в голове теснились разные, но общая суть их сводилась примерно к одному вопросу: «Что за цирк?!»
Но оказалось, что разыгрывалась только присказка, а основное представление еще впереди. Причем такое представление, о котором даже сам Сияющий не подозревал. Вначале со странной дисгармонией замолкла музыка. Потом одновременно погасли светящиеся точки на своде, а затем и сама статуя вдруг просела в пол задней частью со страшным хрустом ломающегося и скрипящего бетона.
О том, что случилось нечто из ряда вон выходящее, говорило и поведение всех синезодов. Словно получившие удар током высокого напряжения, они дернулись и повалились там, где в тот момент были. Только Сияющий остался стоять, с каким-то страхом и неверием на лице поднимая руки в стороны, на уровне плеч. Взгляд его при этом метался во всех направлениях, совершенно не останавливаясь на статуе. Пожалуй, только он один предвидел или догадывался, что произойдет в следующее мгновение. Но и он не сразу заметил, что куска пространства на противоположной от большинства сущностей стене, над последним ярусом ступенек, не стало. Там словно и не было прочного мрамора, а с некоторой задержкой возник контур невероятного создания. Точная копия накренившейся на дне амфитеатра статуи.
Но не копия! А живое воплощение мифического существа. Тот самый кентавр с четырьмя руками и с мордой волка-демона с человеческим выражением!
Вальяжно и грациозно перешагнув лапами по звонкому мрамору, существо пристально оглядело всю мизансцену, затем бросило взгляд на скособоченную статую, копирующую его красивого, и вслух удивилось:
– Утверждали, что этого уже нигде не осталось. Как же так?
Сияющий явно воспринял вопрос в свой адрес, конвульсивно дернулся и уже совсем не скрипучим, а скорее подобострастным голосом провозгласил:
– О! Конструктор! Мы накажем виновных.
Больше он ничего и мекнуть не успел. Взгляд кентавра, словно обладающий магической подсветкой, замер на синезоде, и того словно тоже парализовало.
– Молчи уже… – Нечто очень презрительное подразумевалось в продолжении. От этого «нечто» Сияющий сжался и стал ниже ростом. Пару раз открыл рот, но больше ничего сказать не осмелился. – И кто пробрался в святыню ко мне? – Чудовище направило рога на людей и желлатуков. – Надо же! До чего наглые отпрыски презренных цивилизаций. И все-таки! Они здесь. А почему? Значит, я с братьями где-то ошибся.
Еще с минуту он рассматривал каждого человека и желлатука по очереди, словно просвечивал рентгеном. Потом опять сдвинулся из стороны в сторону и принял решение:
– Ладно, отправляетесь все со мной, разберусь на месте!
В следующее мгновение пантеон озарила непонятная вспышка розового пламени, и на ступеньках не осталось ни единой живой души. Исчезла и накренившаяся статуя кентавра. Пропали и все вещи, которые синезоды сорвали с пленников и бросили к основанию статуи. Исчезли и все мелкие предметы на ступенях и в прилегающих переходах, комнатах и галереях. Да и крупные тоже, в большинстве.
В пантеоне осталась только маленькая видеокамера, сиротливо прижавшаяся в углублении стены.
В купальнях осталось лишь несколько голых столов, два изломанных шезлонга, еще одна камера в стене и одуревающий от злости орел. Ф-фотя вообще-то был очень добрым созданием, но сейчас он был готов заклевать насмерть тех, кто выдернул из-под него массу мягких, теплых одеял и тем самым прервал такой сладостный сон. Если бы пернатый красавец умел кричать, над опустевшими и враз потемневшими купальнями разнесся бы яростный крик:
– Что за глупые шутки!!!
Но кричать Ф-фотя не мог. Зато хорошо мог пугаться. Поэтому клекот в его горле так и смолк, не вырвавшись в окружающее пространство.
Видимо, рогатый кентавр с четырьмя руками посчитал орла глупым и диким животным. В крайнем случае – прирученным. Потому и не забрал с собой в неизвестность.

Эпилог

Сторож все-таки поддался искушению и решил повеселиться, разогнать тысячелетнюю скуку. Вначале он без всякого прицела или дальнего расчета дал малую толику энергии на порталы дома, в котором разместилось семнадцать прибывших разумных. Просто ему захотелось посмотреть, что будет и как люди будут действовать в ответ.
В итоге пятеро из них канули в неизвестность. А остальные проявили похвальную выдержку и осторожность, так к порталам телепортации и не прикоснувшись. И стали чего-то выжидать.
Это Сторожу не понравилось по самой главной причине: осталось всего двенадцать особей, а значит, их тем более нельзя уничтожить.
Пришлось включить все системы наблюдения и высчитывать предстоящие действия дюжины, анализировать их речь и фиксировать все разговоры. После чего пришло понимание, что оставшиеся люди ждут подмогу! Помощь! Следовательно, есть шанс, что их количество увеличится до такого вожделенного числа восемнадцать.
И чудо свершилось на восьмой день: совершенно неожиданно в обжитом доме появилось сразу семеро. Итого: девятнадцать!
Сторож запустил программу тотальной войны и экстренного уничтожения нежелательных визитеров в город. Девятнадцати человекам оставалось жить считаные минуты, когда случилось невероятное! Трое из пришельцев перенеслись в святая святых, чуть ли не в центр планеты, в комнату с искусственным интеллектом, который и представлял собой главного защитника мира адельванов. И это было последнее, что понял изумленный Сторож. За несколько мгновений он перестал существовать.
Разве что на периферии его последних мыслей промелькнула ехидная и мстительная:
«А тех пятерых вы все равно не отыщете! Да я и сам отыскать бы не смог».
Хранителя не стало.
Виновник трагедии был наказан.
То есть месть уже состоялась, и божественные сущности это понимали, но преимуществ от своей скоротечной победы не получили. Где и как разыскивать пропавшую группу землян, древние жители Хардийской империи понятия не имели.

Конец третьей книги